Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Инфицирован

Борис Тропин

Форма: Повесть
Жанр: Размышления
Объём: 7569 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Эволюция продолжается


Тогда всё было понятно и предсказуемо. Никаких альтернатив, никакого отступления от давно и не нами намеченной цели. Главное, чтобы не было войны. Всеми буквами и цифрами населению неустанно напоминали, что наша великая Родина уверенно идёт предначертанным путём, не без проблем, конечно, но с песней и верой в светлое будущее. А молодёжь должна хорошо учиться, найти своё место в жизни и достойно трудиться на благо родины и мира во всём мире.

Всё правильно.

Мы люди воспитанные, с принципами: как нам скажут, так мы и думаем, куда покажут, туда и двигаемся, но не спешим, наивно прикидывая, где и как нам получше встроиться в эту общую определённость и предсказуемость. А уже скоро.

И вот объятия школьных стен раскрылись – летите, голуби, летите!

Нет, оказывается, не каждый может, да и не всем это надо. Многие так и осели у голубятни.

Но самые смелые резво замахали крылышками, имея свою цель и надежды.
Я тоже замахал, чуть приподнялся, блин, а куда лететь-то?

Вокруг столько всего интересного, как бы не прогадать!
И растерянность вдруг от такого многообразия.

А у Шурика без миражей и колебаний. Пока я прикидывал, взвешивал и сомневался, он усердно готовился и поступил в МГУ на мехмат.

Не прошло и недели, познакомился с девочкой. Она оказалась с филологического. Девочка хорошая. Не какая-нибудь шлёндра с сигаретой в зубах, тем более, сам Шурик не курит. Девочка строгих правил из культурной московской семьи.

Я горжусь своим другом. Всё как надо у него, но…

Уже после второй краткой прогулки между высоткой математиков-технарей и стекляшкой гуманитариев, когда Шурик заговорил о новой встрече, она как-то смутилась и, осторожно подбирая слова

- Саша, - сказала вежливо, - нам будет сложно общаться, - и посмотрела на него с искренним сочувствием. – Вы даже Пастернака не читали!

- А кто это? – я спросил, прервав рассказ друга.

- Поэт такой, - вздохнул Шурик, - а я стихи не люблю.

Стихи он, действительно не любил, но девочка ему сильно понравилась.

А я после того разговора – просто ради интереса: фамилия чудная – заявляюсь в нашу районную библиотеку.

- У вас Пастернак есть?

Библиотекарь женщина средних лет посмотрела на меня как-то неопределённо.

- Как? – переспросила.

- Ну, писатель такой, поэт Пастернак. Фамилия такая.

- ...посмотрите там на букву «П»! – кивком определила направление поиска.

Я пошел вдоль стеллажей, а она мне вслед:
- Он советский или зарубежный?

А это тебе, овца, надо бы знать, про себя бурчу.

А я и сам без понятия, советский он или какой.

В зарубежных не оказалось, но я особо и не надеялся. Я вообще не надеялся его обнаружить в нашей библиотеке. Наверное, же он очень ценный, читаемый, нарасхват. Даже если он и есть, то, скорее всего, на руках. Но надо убедиться.

Иду вдоль стеллажей – ба! – стоит. Толстый темно-синий том «Стихотворения и поэмы». Даже удивился.

Библиотекарша достала мою карточку стала оформлять.

- О! – говорит обрадованно, словно получив компенсацию за свою неосведомлённость, - Вы первый её берёте.
А в подтексте – чудак вы молодой человек: берёте книжку, которая никому не нужна.

Уже дома я разобрался.

Книжка эта была издана в 1965 году, вскорости поступила в библиотеки, в том числе и нашу, и тихо простояла на полке в полном покое и забвении более 10 лет.

Странно.

Может, это с Шуриковой девочкой что не так?

Когда у книжки много читателей, сразу понятно – книжка интересная. А этот пастернак – даже страницы слипшиеся – никто эту книжку не только не читал, но даже и не раскрывал. Вовсе необязательный он и даже вообще ненужный нашему городку.

Или это наш городок такой замухрышка – не дорос до этих стихов?

Ну уж нет! О нём даже песенку сочинили: «Городок наш ничего, населенье таково…».

Вот именно, таково, что пастернаки ему совсем ни к чему.

Где истина? Уже интересно. Вот и попробуем разобраться.

Не простое оказалось чтение. Но это уже дело принципа. Не люблю быть дурнее грамотных. Пришлось поднапрячься.

Сложности возникали из-за мало знакомых слов, но больше из-за незнакомых, не нашего обихода понятий. И наряду с этим вдруг очень близкое:

«Все наденут сегодня пальто
И заденут за поросли капель,
Но из них не заметит никто,
Что опять я ненастьями запил…».

А то вообще ну прямо про меня:

«Во всём мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины.

Всё время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья…».

Замечательно!

И что интересно. Вот и не зарубежный он, а все равно какой-то не очень советский. Сам по себе. Всё у него по-своему, по другому, не так и не про то, к чему все давно привыкли и сразу всё понимают.

Но так даже интересней. И стихи интриговали своей не сразу понятностью и нестандартными дальними смыслами.

Постепенно вчитался, увлёкся.

И вдруг:

«Он был как выпад на рапире.
Гонясь за высказанным вслед,
Он гнул свое, пиджак топыря
И пяля передки штиблет…

Из ряда многих поколений
Выходит кто-нибудь вперед.
Предвестьем льгот приходит гений
И гнетом мстит за свой уход».

Я остолбенел.

А разве так можно о Ленине?!

Огляделся. Те же стены комнатёнки… Обои цвет не изменили, потолок не рухнул, часы тикают. Ничего вроде не случилось.

Но чувствую, что-то произошло.

Эти строчки словно вонзились в меня и затеяли какую-то мельтешню во всём организме. А в ответ из самого нутра моего под сердцем вдруг явственно свибрировал сигнал тревоги – чует сердце беду.

Может он запрещённый? Диссидент? Но тогда бы книжку изъяли изо всех библиотек. А может, и изъяли, а у нас забыли. Никто же не брал его, не читал. Вот он, никому ненужный и всеми забытый, остался. Я его верну, они спохватятся – ой, не доглядели! Директор библиотеки влепит выговор малограмотной библиотекарше. Книжку изымут. И я её больше не увижу…

Э-э, нет, думаю, хрен вам, я лучше сам её изыму.

Вообще-то я книжки не ворую. Ниоткуда. Ни из библиотек, ни из магазинов, ни у знакомых. Вообще не ворую. Ничего. Мне матушка в раннем детстве такой урок преподала, что я с воровством завязал на всю оставшуюся жизнь. Речь даже не том, хорошо это или плохо. Воровать нельзя! И точка. Даже, восклицательный знак. Железное правило.

Но некоторые учёные утверждают, что у каждого правила есть исключения. Должны быть, так как они-то и подтверждают правило. Делают его особо железным.
А против науки не попрёшь.

Так вместо Пастернака в библиотеке появилась хорошая и востребованная книжка зарубежного автора Джованьоли «Спартак».

А я спокойно продолжил знакомиться с Пастернаком.

Над коммунизмом мы давно втихаря посмеивались, но великий Ленин живее всех живых! Он повсюду и навсегда: в учебниках, на плакатах, в кино, в газетах, на деньгах, на улицах и площадях… Он окаменел, обронзовел, навеки обетонирован и не подлежит переосмыслению.

А этот Пастернак совсем про другого Ленина. Просто, по-человечески и одновременно в тревожном предчувствии, где этот Ленин активный как вирус, вонзается в организм дряхлеющего государства, рушит его устои, удивляя и заражая массы верой в небывалое счастье.

Вознесённый над обыденностью взрывным потоком нового времени, он рвётся на острие всем понятной и близкой идеи в придуманное будущее, сам опасный и целеустремлённый, от которого не знаешь, чего ожидать.

Вот вам и Пастернак! К тому же ещё и тёзка, а это сближает.

Продолжение следует



© Борис Тропин, 2020
Дата публикации: 18.08.2020 11:52:12
Просмотров: 54

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 42 число 44: