Стихи второй половины 2025 года
Татьяна Игнатьева
|
Форма: Цикл стихов
Жанр: Философская лирика Объём: 413 строк |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
|
Ночные купели Прикосновение зари Вечерней, чуть уставшей, Прикосновение любви, В признаньях заплутавшей – Всё опускается к ночи В купели трав душистых. Нерукотворные ткачи Вплетают в полог мшистый И откровенья соловья, И лучик поздней зорьки, И говор быстрого ручья У медуничной горки. И шёпот ёлок вековой Под сумрака прохладу, Небес безудержный прибой С далёким звездопадом. Всю эту щедрость вечных нот Под а капелла трели Ночь непременно разольёт По травчатым купелям. * * * Транзитный акростих «...пока состав колёсами стучит.» Игорь Джерри Курас Пока состав колёсами стучит, Окно купе меняет вид пейзажа, Качает новых членов экипажа Ажурное плетение ночи. Сегодня — это выспренный июль, Одышкой и грозой отягощённый, Солёным ветром чуточку смущённый, Тяжёлыми руками правит руль. А завтра — как уснувшее вчера Вольётся в календарь без предисловий, Коверкая признания сословий, Отточит росчерк юркого пера. Любви минуя грозы и шторма, Ещё дыша доверия углями, Соединит чудными вензелями Алтарь и плаху, что несёт зима. Мелькают за окном чужие сны, Истории пролог ещё не начат. Стучит состав колёсами и, значит, Текут часы к подножию весны. Уходит в сон всё лишнее не зря. Чинить в пути и ссоры, и объятья — Ирония судьбы случайных братьев. Транзитной жизни теплится заря... * * * Несу в ладонях, поднятых к губам, Живительную влагу топких дней Судьбы непредсказуемой моей. Я миру моему её отдам. Жестокому. Приемлю таковым Его не зря. Здесь каждой каплей я Живу — дрожу в ладонях бытия Слезой осины утром роковым. Несу росу, чтоб сердце утолить, Но, чувствую, напрасно берегу Её — и спотыкаюсь на бегу. А всё равно, теперь уже не пить. И высохла земля, и спит луна, И тень моя ушла к другим мирам. Растерянно осматриваю шрам. За что? Ведь я любви была полна. * * * Небесный мост Абхазские — аху* и с ним ашха** Скайбридж новозеландский повязал. Теперь народ взирает свысока И вниз сигает, словно тут спортзал. Замрёт душа у краешка высот — Кавказ синеет слева вдалеке, А справа темень черноморских вод — И сердце будто в яростном пике. Сюда стремятся все, ну разве что Обломов лишь лелеет свой диван. Адреналин взрывает шапито Небесного моста крутой обман. Что только ни сварганит человек, Чтоб заиграться, обо всём забыв... Лавина слева с гор берёт разбег, А справа надвигается прилив. *Аху — (абхаз.) - холм **Ашха — поляна * * * Гештальтный акростих "Ах, август – многолик и переменчив" Марина Чекина Ах, август – многолик и переменчив, Хвала круговороту и богам. Апофеоз несбывных амальгам Восходит тихо ласков и застенчив, Грозя, однако ж, и мужчин и женщин Упрятать ближе к жарким очагам. Сказители избитых новостей Толпятся в ожиданьи любопытных. Маячат стаи перелётных сытных Нацеленных на ворохи страстей. Отладив воротило лопастей, Гудят моторы на путях транзитных. Опять как в прошлый год тоска и сон Ложатся рядом на твою подушку. Иссякла в тихих ходиках кукушка. Казалось бы, гештальт был завершён, И вот, поди ж ты, вдруг со всех сторон Просыпалась безжалостная стружка, Ещё за слоем слой сдирая лес. Редеет лист под мороси ночные. Едва закончив песни дождевые, Маячит вновь предосени замес. Ему благие помыслы вразрез Накатывают лучики шальные. Чеканя дроби капельной мотив, Исходит август с нашего порога, Вчерашний летний праздник растворив. * * * Эгоцентричный именной акростих Так что ж, начнём, пожалуй, главный Акросоставный скромный стих. ТЬма их была доселе славна. Я сотворяла их исправно, Надежду в сердце поселив — Авось взростёт златое семя, Избытком верности маня. Горбом не ляжет злое бремя На плечи мне грехами всеми, А только чуть, щадя меня. ТЬмутаракани не гнушаясь, Елико можно напрягаясь, Впрок заготовлена лихва. А остальное — трын-трава. * * * Духота. Перевод стиха Конрада Фердинанда Мейера Душный день померк, темно вокруг, Моего весла лишь грустный звук. Звёзды, звёзды — вечер наступил, Где же ваше сонмище светил? Жизнь бледна и бледен скальный склон! Что тростник тревогой удручён? Небо мрак подводный поглотил. Звёзды, где же сонмище светил? Лаской, лаской манит голос вод, Склеп глубин настойчиво зовёт. Прочь зовущий призрак, я не твой! Звёзды, что ж вас нет над головой? Вот он, вот он долгожданный свет — Час настал — явился мне ответ. Что со мной — не зал я, скрытый тьмой. Звёзды, будьте ж вы всегда со мной! ---------- Schwuele Trueb verglomm der schwuele Sommertag Dumpf und traurig toent mein Ruderschlag – Sterne, Sterne – Abend ist es ja – Sterne, warum seid ihr noch nicht da? Bleich das Leben! Bleich der Felsenhang! Schilf, was fluesterst du so frech und bang? Fern der Himmel und die Tiefe nah – Sterne, warum seid ihr noch nicht da? Eine liebe, liebe Stimme ruft Mich bestaendig aus der Wassergruft – Weg, Gespenst, das oft ich winken sah! Sterne, Sterne, seid ihr nicht mehr da? Endlich, endlich durch das Dunkel bricht – Es war Zeit! – ein schwaches Flimmerlicht – Denn ich wusste nicht, wie mir geschah. Sterne, Sterne, bleibt mir immer nah! * * * Платон мне друг, но истина дороже Если б знал Аристотель, что в век цифровых технологий Можно жить без мостов, без алхимии утренних звёзд, Без границ виртуальных и прочих больных болтологий, Где глобальных путей идентичности правится рост. Если б ведал Платон, что учить Аристотеля надо Не абстрактным идеям, витающим словно дымок, А строительству, архитектуре тех рая и ада, Где корпеть человечеству в гуще мостов и дорог. Если б только они метафизику с плеч поскидали, Не вскормили абсурд на трухе философских костей, Научились ходить по воде без христовых реалий — То, наверное, мы не видали б сейчас соцсетей. Мы бы плавали рыбой по солнечным заводям плёса, Улетали в бескрайнее небо могучим орлом И ловили бы звёзды сачком...Но цена-то вопроса В том, что истина выбрана дружбе назло — поделом. * * * День дождя Сегодня память как всегда Стремится в глубь вселенских трещин, Где бьётся талая вода В земную грудь, где рай обещан, Где будет сумрачный покой И мир осенней ностальгии. Где не сбивают род людской Удары душной аритмии. Ладонь прижатая к стеклу Не ощущает дождь насущный. Под охрой в лиственном тылу Земля кружит в тумане душном. Душа, в сознанье приходя, Плывёт по вечной терапии... Творит сентябрьский день дождя И мир осенней ностальгии. * * * Шафрановая вертикаль Весь мир в шафрановых одеждах под тихий шорох ветерка, как будто замер на века, закрывший полусонно вежды. Буддийских непонятных мантр кружатся терпкие мотивы. И просветлённой перспективы небесный льётся адамант. Октябрь ведает негласно тем, что не снилось январю. Душа земному алтарю и непокорна, и подвластна. Ты, не оглядываясь вдаль, не принимаешь увяданья. Уносит душу на закланье шафрановая вертикаль. * * * День — на исход, фонарём занялась звезда, падает с клёнов лист, ветер утих. Брызги от луж и разбитых осколков льда, сполохи робких зорь, дальних шутих. Дни в перечёт, а года на излёт судьбы. Поезд ушёл, опоздавших утешит сон. Что им гадать теперь — если бы, да кабы, снится беднягам жизнь — дня перезвон. * * * Под сердце земли Последние бабочки осени — листья порхают. И я улетаю за ними вчерашними снами, И явью вчерашней брожу по далёкому краю, Где осень с весной вперемешку живут временами. Где талые воды — апреля шального приметы, И снега насупленный наст жестковат под ногами. Где счастьем с утра расцветает бездонное лето, И осень в берёзовой роще шумит вечерами. И жизнь улетает таким вот последним листочком, С ладони срываясь под ветра порывом нежданным, Во след угасающим звёздными далями строчкам, Под сердце земли опускаясь ковром златотканым. * * * Платаны Платанов стройный замерший отряд Под еле слышный шёпот листьев-лапок Смиренно грезит столько лет подряд, Вбирая городской столикий запах, О тёмных затерявшихся лесах У скал, что не снимая снежных шапок, Векуют, отражаясь в небесах. И пьют нектар предутренней росы, И песни ветра вечером тягучим. С морских песков притопленной косы Доносят капли волн седые тучи. Чуть золотые кроны серебрят Луны полночной отблески на круче Платанов стройный замерший отряд. Векуют, отражаясь в небесах, Просторы океана, и предтечей У всех деревьев в неглубоких снах Высвечивает их глубокий вечер. Но цвет души их — вешней бирюзы Не затемнить, стоят, расправив плечи, И пьют нектар предутренней росы. * * * Ноябрьский десерт. Акростих Шутиха-осень — брызги разноцветья Искрятся фейерверком по садам. Пылают все карминные соцветья, Один шиповник млеет к холодам. Вкус горечи и сладости вбирает Ноябрьский десерт, и неспроста Им полон сад от края и до края, Как сердце заполняет красота. * * * У стен монастыря Осенний сон у стен монастыря — Деревьев буро-жёлтых и уставших, Трав с переборами дождей набравших, И звонницы — главы богатыря. Ветра как-будто ищут старый дом По закоулкам каменных развалин. Они ещё на знают — дом развален, Как прошлой жизни стены — всё на слом. Но светоч душ ушедших тихой сапой Откуда-то, вбирая миро звёзд — Не сложен путь его, но и не прост — Прольётся точно выбранной глиссадой. Как-будто мир решая взять осадой И закрепляя вечный аванпост. * * * Ноябрьская симфония И переспелок перестук и иней поутру на травах дни сваренные на приправах веселья-грусти — жизни круг под тёплым пламенем надёжь на всём пути от ночи к ночи приняв обилье полномочий как божью милость обретёшь осенней горечи мотив не замолкает но отрада как долгожданная награда горит любви не умалив луна ли солнце ноября сегодня будто бы в полмира как несмолкающая лира звучит симфонию творя соната — вот оно окно в морей бездонные глубины до корабельной сердцевины что подпирает килем дно и рондо — замерший покой в космическое беспределье уносит горькое похмелье и ночь-полночь и день-деньской а скерцо — рой летящих слов от сердца к сердцу на закате в грядущем громовом раскате весны неутомимый зов рефреном — призрачный приют где встреч и проводов не правят и против всяких грешных правил святую вольницу дают вот так ноябрьский непокой взметнулся музой над вселенной и мимолётный и нетленный и ночь-полночь и день-деньской * * * Просыпаясь на стыке ночного метанья и утра, не успев ухватить ускользающий облик, вздыхаешь — почему пузырьки лимонадные ты не считаешь, не читаешь извечные, приторно млечные сутры? А очнувшись совсем и стряхнув пузырьковую дрёму, отлистав предпоследнюю жизнь, словно мудрая кошка, ты поймёшь наконец, что тоска не избыта ни крошки, и ни капли любви не испить из её водоёма. И опять упадаешь в тот сон, где не нужно отчёта никому — ни тебе, ни ему, ни мостам обгорелым. Потому, что не умер никто ни душой и ни телом. Нет начала начал, как и жизни последней излёта. Только притча совсем не о том, и сама это знаешь. Прячешь слёзы зимой одинокой и губы кусая, будешь думать — весною по талому снегу босая побежишь ты на встречу под музыку капельных клавиш. * * * Когда-то муза, вняв моим желаньям, мне тихо напевала ввечеру. И год за годом в холод и жару моя строка ответным воздаяньем тянулась в мир, как глина к гончару. Или перо под призрачным влияньем вдруг озарялось трепетным сияньем. А голос музы вторил вновь перу. Но вот по чьей-то воле непреложной Источник вдохновения затих. И сник на полпути взлетевший стих, И рухнул в пустоту и бездорожье. Исчезла муза, голос чуда смолк. Кому теперь выплачивать мне долг... * * * Неземная вертикаль В голубизне морозного дыханья, ах, как сегодня чуден небосвод! Зелёный и рифлёный волжский лёд казалось прочно заковал дыханье реки великой в годы напролёт. Но вдруг воды плеснуло колыханье! Природное, иль божие созданье — живая полынья здесь небо пьёт. Глаз Волги ни мгновенья не мигая, глядит-глядит в заоблачную даль. И неземная эта вертикаль незримо с нами, вечно убегая. Вот так и я — ищу себя подчас, Не знаю где, но вечно здесь, сейчас. * * * Вечность это я Всё — призрак. Что ж тогда не исчезает? И миг, и вечность — всё одна строка. Волна морская плещется века. Но капля испарится, и вздыхает моя душа, покуда сонмы стаек таких же капель мчатся в облака. Их ловит неумелая рука, но лишь дождём поймает мир лужаек. Как будто просыпаюсь — я причастна к той тайне, что не всем была видна. Ведь не преграда солнцу пелена К великому сияющему счастью. Не скроет вечность мрака кисея. И знаю точно — вечность — это я. * * * В час тоски Скрепя надрывы сердца, мыслей стон, Гляжу вослед былой счастливой доли. И пресловутый съеденный пуд соли Не закрепляет праведный закон. Вольготно пелось века испокон, И муки стихоплётства поневоле Меня не грызли в нелюбви просторе. Но вот любовь пришла — пал бастион. А яд любви — что может быть коварней — Изводит, жжёт, лишив покоя, сна... Но вдруг стихов проснулись письмена, И потекли рекой, как мёд янтарный. Так значит — счастье с лирой не близки? Рождаются стихи лишь в час тоски. © Татьяна Игнатьева, 2025 Дата публикации: 31.12.2025 12:59:43 Просмотров: 393 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|