Внимание!!!
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Пресный взор. Об “Избранном» Натальи Малининой

Евгений Пейсахович

Форма: Эссе
Жанр: Литературная критика
Объём: 14471 знаков с пробелами
Раздел: "Литературная критика"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати

Светлой памяти С. В. Бирюкова

1
Изнурительно долго уговаривал себя написать об этом авторе (кто совсем опсихел, для того — об этой авторке) хоть что-нибудь, хотя бы в формате заметки для многотиражки (если кто-нибудь помнит, что это такое), но так и не смог уговорить. Была мысль перепоручить это грязное дело Гнусному Путешественнику (см. Письма Гнусного Путешественника), но тот послал меня, своего создателя, богоборец херов, сразу по двум адресам, одинаково для меня неприемлемым.
Тут такое дело. К членам союза советских, а на сегодня российских, писателей я отношусь не то чтоб с предубеждением — скорее с пренебрежением. Особенно — если они, писатели, хвастают своими победами в конкурсах. Искусство (любое) — не спорт. Тут не надо никого побеждать, кроме самого себя .
Но, наверное, главное даже не это. Каждый, в конец концов, имеет право быть придурком, независимо от степени своего таланта. Стоит вспомнить Ноама Хомски (психолингвистика) или Роджера Уотерса (Pink Floyd), и всё сразу станет понятным. И таких не двое — имя им легион. Илон Маск — только по времени последний (крайний — так теперь выражаются) пример, только по заметности.
Главное — в позорном качестве самой организации, союза придуманных гражданином Джугашвили «инженеров человеческих душ». Этот параноик, и до создания вышесказанного союза, и после, щедрой рукой подписывал постановления о расстреле самых талантливых (если хорошо покопаться, то и бездарных тоже, и самых, и не самых). Те, кому удавалось уцелеть, оказывались в положении, мягко говоря, незавидном. И если надо было проголосовать (попробовал бы кто-нибудь из «инженеров» отказаться), голосовали солидарно, единогласно. И господин Фадеев, если помните такого, в своё время истребление своих коллег охотно поддерживал. Потом-то застрелился, но ведь мог бы это благое дело и раньше сделать. Но не. Его всё устраивало. Так уютно было, так по-домашнему.
И как к такой организации надо относиться? К её благосклонности, к победам в конкурсах и всякой такой лабуде.
Ну да, было время, когда от этого срамного союза (равно как и от Союза) было просто некуда деться. Если только тебя не прогоняли, или если ты сам не устремлялся, а тебя каким-то чудом выпускали. Сто́ит и Виктора Платоновича Некрасова вспомнить, и Иосифа Бродского, Эфраима Севелу, Василия Аксёнова. И не только их, конечно, но для иллюстрации достаточно.
Нужно, честности ради, вспомнить тех приличных писателей, которые во всём вот этом вот, спасибо им, ухитрялись существовать — братья Стругацкие, Фазиль Искандер, Виктор Конецкий, Морис Симашко, Натан Эйдельман, Энн Ветемаа. У меня нет задачи перечислить их всех, но, поверьте на слово, на десяток приличных приходилось минимум три десятка (вообще-то, намного больше) дефективных — и именно последние рулили. Их, если позволите (или не позволите, мне фиолетово), я называть не буду, а то стошнит (про вас не в курсе, а меня — точно).
К этим последним и к их современным последователям я, как было сказано, отношусь с пренебрежением. Но без высокомерия. А они ко мне — да. И с пренебрежением, и высокомерно. Пару раз сталкивался, и больше желания не имею. Не о чем с ними рассусоливать.
А тут ещё и хвастливая приписка наверху: опубликовано на сайте российских писателей. Тьфу. Последнее место, куда бы пошёл.

2
Однако ж, у всякого аргумента найдётся контраргумент. Сам текст (тексты, если угодно) значительно важнее полученных за него (за них) пряников. И поэзия г-жи Малининой, особенно на фоне общего убожества графомании, настоящая и, насколько это вообще возможно, когда стихоплёты исчисляются миллионами, очень своеобразная. Умение, не теряя поэтической образности (не говоря о ритме, рифме и всём таком), ёмко уместить в стихотворный текст повествование вполне драматургическое (чтобы не сказать прозаическое) — редкий дар, не всем доступный. Далеко не.
Я, мягко говоря, не большой знаток поэзии. Возможно, кто-нибудь ещё блистает в том же смелом жанре — в семейной лирике. Я этого просто не знаю. И точно — не стремлюсь узнать. В прозе — да, навскидку сразу несколько авторов из прошлого могу назвать. Начиная, может быть, с «Кондуита и Швамбрании» Льва Кассиля. Ещё Ганс (или Ханс — и то и другое всё равно неправильно) Фаллада «У нас дома в далёкие времена». Виктор Астафьев «Последний поклон». Джозеф Хеллер «Now and Then» (просто не в курсе, переведён ли этот текст на русский, поэтому так). Но это всё же другое. Проза, если можно так выразиться, не связана обязательствами, или, по крайней мере, обязательства там совсем другие. Авторам в ней свободней дышится, нет необходимости жертвовать смыслом ради звука или наоборот.
Короче, это комплимент г-же Малининой. Хотя мне хорошо известно, насколько опасно делать теперь комплименты. Мне (и не одному только мне), к примеру, очень нравилось творчество Новеллы Матвеевой. В голову не могло придти, что на старости лет она окончательно выживет из ума и настрочит условно патриотической дряни. Так что риск, конечно, есть. Одна надежда — что ввиду малой известности автора, её никто не попросит прямо и публично высказаться на темы псевдопатриотизма.
Основания сомневаться есть, и они, хоть и не каждому это будет очевидно, в её, Натальи Малининой, текстах.

Маленькое лирическое отступление — о том, чьей памяти посвящается этот текст. Сергей Владимирович, в быту Серёжа, был человеком, видевшим текст как мало кто — насквозь и сразу. В какой-то момент истории (российской) такие люди стали не нужны. Вредны, пожалуй, даже. В новую реальность он не вписался. Большой, неуклюжий, раздражающе самоуверенный, он окончил жизнь ночным сторожем. В каком, извиняюсь за выражение, о́ргане печати, бумажном или цифровом, нужен человек, который с неопределенной, вовсе не злой, ухмылкой моментально определит и покажет тебе, какой ты безграмотный обмылок? Ни в каком не.

Только не решите, что «безграмотный обмылок» хоть как-то относится к г-же Малининой. Она, повторюсь, явление уникальное. И в каком-то смысле отражает то, что, пусть и с некоторой натяжкой, можно считать национальным характером. Так что даже если она начнёт, не приведи бог, портить себе некролог псевдопатриотизмом, читать и почитать её поэзию всё же имеет смысл. Потому что отражает. Позволяет понять, откуда что берётся.
Согласись Гнусный Путешественник написать эту заметку (или эссе — называйте как хотите или не называйте вовсе, всё едино), в этом месте он разошёлся бы, начал строить рожи и выражаться обсценно. Впрочем-то, что с него взять — он бесчувственная скотина, никакой лиричности в нём, ни уважения ни к полу, ни к возрасту.
«...она не придёт надо мной обмирать?
Пожалеть, полюбить, пошептать...»
«Скоро папа должен прийти,
разберётся, ужо, с дядьБорей...»
Это об умершей бабушке. Трогательно, лирично, и главный плач легко формулируется слегка подправленной расхожей фразой: бабушки на вас нет.
«Погладь меня по голове...» - ну, то есть обязательно нужно, чтобы кто-нибудь пожалел.
Ни в коем, опять же случае, не хочу сказать, что стихи эти хоть чем-то плохи. Вовсе нет.
«а я Ваш взгляд ловила, присмирев…»
«"Запомните меня!" – прошу бесстыже,
и никну виноватой головой.»
Словом, начиная с раннего детства, с бабушки, лирической героине нужен покровитель, защитник, доминант, «сильная рука». И она (героиня, а не рука) готова присмиреть, поникнуть виноватой головой, как сабмиссиву и полагается. Разоблачиться перед партией — так это когда-то называлось.
Да, цитаты вырваны из контекста. Но всё в том и дело, что контекстно все они абсолютно оправданы. Более того — и может быть, в этом главное — они дискурсом оправданы. Политическим, историческим, социальным — выберите сами что больше нравится. У Натальи Малининой — скорее семейным, но семья-то не в вакууме живёт, а в социуме, в истории и, даже если не хочет этого, в политике.
Это, собственно, и есть основания для сомнения. Спросят её: любишь плешивого доминанта? Что дама ответит? Поникнет виноватой головой? Или попросит погладить её по верхушке?
Ничего исключить нельзя.

3
Я, в общем-то, не настаиваю на своей правоте. Зигмунд Фрейд (Фройд — было бы правильнее) для меня не более, чем беллетрист, и психоаналитики напоминают (мне, во всяком случае) религиозных деятелей, которые из неоднократно отредактированных и перетолкованных в свою пользу памятников культуры совершенно бескорыстно извлекают большую выгоду. Примерно с тем же успехом можно было бы создать механизм бескорыстного извлечения выгоды из мало замеченного «Второго нашествия марсиан» братьев Стругацких.
Словом, если суждения о национальном характере и авторе-сабмиссиве показались вам неубедительными, то и ладно. На нет и суда нет. И туда — тоже нет. Выгода мне всяко не светит, так что можно расслабиться.
Даже на том, что поэзия г-жи Малининой — пример, и тоже очень своеобразный, гламурного эскапизма, не буду настаивать. Сами решайте:
«Освободиться б, воли твоей вдохнуть;
дальше от боли, грязи, страданий дальше!»
«Мир, который вынут из войны,
Населяют мураши и птицы...»
От большинства теперешних гламурных эскапистов г-жа Малинина отличается, в частности, тем, что не стесняется включать в свою поэзию топонимику. Само собой, Ай- Петри (наш, ясен пень, чей ещё-то?) на сайте союза российских писарчуков может только приветствоваться, независимо от контекста.
Ну и потом, чего хотеть от слабой женщины? Не может же она войну из мира вынуть. И тогда что ей остаётся, кроме как «погрузиться в омут поцелуя»? Во времена Ильича Второго мы только этим и занимались, другой свободы у нас не было, а эта — всегда под рукой. Любовь, комсомол и весна. Странно было бы и весьма ханжески, осуди я теперь кого-нибудь за погружение «в омут поцелуя». Если б я сдуру когда-нибудь решил креститься, то тот же омут и выбрал бы для глубокого погружения. Но, конечно, только летом. И чтоб без дурацких амфор.
Правда, девушек я не по головам гладил — у них всегда находились части тела намного более интересные. Но это так, лирика. Бойцы вспоминают минувшие дни…
Другое отличие поэзии Н. Малининой (подумал, что в контексте сказанного выше лучше не звать её госпожой) от абсолютного большинства современных гламурных эскапистов (графоманов в большинстве своём) — отсутствие, либо минимальное присутствие так называемых стихизмов. Даже у более или менее приличных сочинителей они (стихизмы) изобильно торчат из всех щелей. Тут тебе и грёзы, и лень благодушная, и томимы они чем-нить, и мятежность у них проскакивает (но не мятеж, ни-ни, ни в коем случае). У девиц с повышенной сексуальной ответственностью ручьями льются слёзы, стрелы их пронзают, прям наскрозь. Ужас один, как выражалась одна из моих редакторов.
Ничего такого низкосортного, до трухи проеденного временем у Н. Малининой нет. Учиться у неё, конечно, никто не станет, потому что читают срамные поэтишки в основном самих себя, и если кого прочтут, то обязательно похвалят - с единственной целью получить взаимный комплимент. И чем тупее текст, тем восторженней похвала.
А зря. Уж раз охота писать стишки, то, хоть занятие это вовсе бессмысленное, можно было бы и поучиться.
Правда, красавиц без изъяна не бывает, исключая разве что силиконовых кукол. И строка «Индифферентна к взорам брата пресным» - шедевр тот ещё. Мало того, что «взор» торчит, как прыщ на заднице, так ведь ещё в каком окружении. В переводе на русский строка означает, надо полагать, «Равнодушна к равнодушным взглядам брата». В авторском исполнении в одну строку впихнуты четыре лексемы из разных, не сочетаемых друг с другом стилистических слоёв (на то, что взгляды не солёные, правда, можно сделать скидку, посчитать стёртой метафорой). В общем-то, понятно, откуда взялся трухлявый «взор». «К взглядам» - было бы пять согласных подряд, такое выговаривается с трудом, совсем как-то не звукописно.
Что на сайте союза российских писарчуков никто репу не почесал, пальцем, припачканным чернилами, не ткнул, не удивляет. Но у автора вообще-то было время перечитать свой текст раз сто или двести и как-то заметить. И даже, возможно, как-то поправить. Дама, вроде бы, не из тех, кого надо чему-то учить.
«Волчьей крушины-ягоды долог вкус» - ну ещё бы. Быстрее, хотя, по слухам, тоже мучительно, было бы цикутой отравиться, как Сократ. Или лирическая героиня рассчитывала на рвотный эффект? Или как слабительное принимала? И от несчастной любви, и от счастливой слабительное очень помогло бы. Отвлекло бы равно и от переживаний несчастья и от процесса счастья. Или всё же — что кажется более вероятным — просто звуки понравились? Если звуки нравятся, то какая кому разница, что они значат, правда?
Что касается стихов для детей, я бы из избранного их убрал. Да — умение вмещать в поэтические формы драматургию действия у автора не отнимешь. Ну, так это ведь и частушкам присуще, хорошо разобраться. Умение это не само по себе уникально, а только в сочетании с образностью, метафоричностью — с тем, чем частушечники мало озабочены (в утюге, плывущем по реке из деревни Зуево, образ не главное).
Придурошный ребенок сбрасывает велосипед с балкона и не умеет затормозить так, чтобы не свалиться в канаву - смешно это должно быть? Поучительно?
В поэзии вообще, а в детской в частности, я не горазд, компетентно судить не могу, однако ж было время, когда, в зрелом возрасте, искал в киосках журнал «Весёлые картинки» - единственно чтобы почитать стихи Леонида Каминского, царствие ему небесное и память, насколько возможно, вечная. А чтоб почитать про придурка с велосипедом — нет, не стал бы искать. Не.

4
Комплиментов автору наговорено достаточно, но главное всё же упущено.
Главным я считаю пронизывающее творчество Н. Малининой чувство утраты близких.
Да, всегда считал и теперь считаю, что форма первична. Отказываться от убеждений трудно, да и скатываться вульгарному марксизму неохота. Но согласитесь — не будь хороша форма, кто бы стал разбираться с содержанием? Не будь форма хороша, содержание было или казалось бы ничтожным.
В стране, где цена жизни ушла ниже абсциссы, утверждать ценность жизни близких — уже гражданский подвиг.
Из воспоминаний Бонч-Бруевича, в той главе, где Ульянов-Ленин придумывает Украину, цензура удалила один небольшой абзац, касающийся России: «И, - добавил Ильич, потирая руки, - архиважно, батенька: плюс шахидизация всей страны. Всем в рай! Непременно в рай!».
И, как ни дико это звучит, ужасающее чувство утраты близких не многим доступно. Будь это иначе, страна была бы другая.
Так что, по зрелом размышлении, вполне возможно, что этот текст имело смысл написать.

© Евгений Пейсахович, 2026
Дата публикации: 02.04.2026 07:54:24
Просмотров: 144

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.