Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Опята

Владимир Борисов

Форма: Рассказ
Жанр: Юмор и сатира
Объём: 9689 знаков с пробелами


Рецензии и отзывы
Версия для печати


Опята

Старший завхоз Вятских бань, что в Москве, товарищ Сивоконь Сан Саныч, по стойкому убеждению всех своих коллег был закоренелым холостяком — ещё бы, мужику уже далеко за полтинник, а он всё ещё в неженатиках ходит. И что самое обидное для славных своих товарищей (давно и безнадёжно людей семейных), что он, сукин сын, судя по всему, этим совершенно не тяготится.

Мойщица женского отделения Люська попыталась слух пустить о не нашей, не советской ориентации Сан Саныча, но слух как-то не прижился, и Сивоконь так и остался для всех особ женского пола (естественно, не замужних), работающих в банном производстве, потенциальным женихом — любая из них мечтала бы заполучить его себе в мужья. А чем плох Сан Саныч? Да ничем! Не пьёт, не курит, кактусы дома разводит, да на дачке по выходным копается.

Была, правда, у Сивоконя одна страсть: любил он по лесу с лукошком побродить, грибки пособирать. Но опять же ничего в этом предосудительного и дурного, как ни крути, нет.

И Тургенев, и Аксаков, и Бажов очень уважали так называемую «тихую охоту». Да и не только они.

Зашёл как-то наш завхоз на Минаевский рынок и увидел он на прилавках целые россыпи молоденьких, жёлто-коричневых, мохеровых опяток — грибы такие… И так он что-то по опятам этим затосковал, что тут же бегом к себе в подсобку прибежал и на клочке бумаги крупными буквами начертал:

— УШЁЛ НА БАЗУ.

…А в лесу благодать. День будний, грибников мало, а вот опят, наоборот, — много.

Сан Саныч у грибов только шляпки срезал, да и то малюсенькие, и то уже через пару часов две корзины и рюкзак за спиной полны — полнёхоньки.

Присел Сивоконь передохнуть, оглянулся по сторонам и только тогда понял, что заблудился он. В какую сторону идти — и не знает. Кругом лес густой стеной стоит, да и вечер уже наступил — сумрачно как-то ему стало, неуютно.

Если бы Сан Саныч курил хотя бы, тогда б у него обязательно спички в кармане оказались, костёр запалить — всё веселее ночь приближающуюся скоротать, а так — впору огонь трением добывать. Тоска, одним словом, и неудобство.

Прилёг грибник на хвою, решил, что и так не замёрзнет, без огня — всё ж таки август ещё пока, да и сухо, дождей уже почитай неделю как не было. Прилёг, а в голову всякая чертовщина лезет — лешие там и прочие русалки. А сна ни в одном глазу.

И чувствует он, что откуда-то сбоку дымком потянуло, и вроде бы даже курочкой жареной пахнуло. Воспрянул тогда Сан Саныч, вновь рюкзак, опятами полный, на спину взгромоздил, корзины в руки — и прямым курсом на запах.

Через четверть часа увидел он огонёк среди лап еловых. Возрадовался, шагу прибавил, а как вышел на поляну, так и остолбенел.

Стоит на большом пне срубик маленький — банька не банька, изба не изба; по нынешним меркам у новых русских для собаки конура и то больше. А прямо перед дверью распахнутой, на крыльце кособоком, в одной сорочке старуха сидит, плачет, пятёрней своей грязной чешется, да так энергично, что глядеть страшно.

Подошёл завхоз к ней поближе, поздоровался.

— Здравствуй, бабуля, что это с тобой приключилось, отчего сырость развела?

А как присмотрелся повнимательней, так и понял, что никакая это, в общем-то, и не бабуля, а вполне ещё даже ничего женщина, хоть куда. Её бы помыть в баньке, расчесать да приодеть — вообще недурно получится, в любом случае покрасивее, чем Люська-сплетница.

— Клопы, сволочи, зажрали, спасу нет.

Словно бы и не удивившись появлению незнакомца в лесу, просто ответила женщина и вновь принялась чесаться и бормотать что-то себе под нос, может быть, даже и материться.

Заглянул Сивоконь в дверь распахнутую и в самом деле сразу же заметил, что и по стенам прокопчённым, и по постели разворошённой не торопясь ползают сотни сизых вышеупомянутых насекомых.

— Да, мадам, расплодили вы их, — согласился Сан Саныч, присматриваясь к незнакомке. И чем дольше вглядывался, тем больше она ему нравилась. Бывает же!

— Вы знаете, — проговорил он, отчаянно отчего-то краснея, — есть два варианта беде вашей помочь. Первый способ — это клопов «Примой» заморить, аэрозоль такая, ядовитая ужас, или просто выморозить их зимним холодом. Но в любом случае вам, уважаемая, здесь всё равно оставаться никак невозможно, и поэтому я вас приглашаю к себе домой, а уж там, на месте, вы и решите, каким способом квартирантов своих истреблять станете. Ну как, согласны?

— А не стесню ли я тебя, мил человек? — спросила его женщина, поднимаясь со ступеньки. — Характер у меня далеко не сахар. Привыкла уж к одиночеству за триста-то лет.

Рассмеялся радостно завхоз, особо и не вслушиваясь в последние её слова, и как об уже решённом деле заговорил более уверенно:

— Давайте, собирайтесь, светает уже, я вас сначала к себе, в баню, на первый сеанс отведу, а уж потом и домой.

Посмотрела она внимательно на воодушевлённого грибника, хмыкнула неопределённо и, взвалив на плечо какое-то треснутое деревянное то ли ведро, то ли ступу, уверенно пошла по еле заметной в утреннем сумраке тропе, бросив оторопевшему завхозу:

— А меня, между прочим, Марьей Потаповной зовут.

Прихватив грибы, Сан Саныч двинулся вслед за ней, мысленно строя воздушные замки семейного быта с этой самой Марьей Потаповной.

Когда дверь бани распахнулась и из женского отделения вышла — да нет, пожалуй, скорее выплыла — благоухая мылом «Красный Октябрь», визави Сивоконя, тот просто на мгновение потерял дар речи. Ему навстречу царственной походкой двигалась статная красивая женщина с высокой короной светло-золотистых волос. Поражённый завхоз (до этого дня в особой щедрости замечен не был) на виду у всей бани остановил жёлтую в шашечках машину и, не торгуясь, исчез с незнакомкой в облаке выхлопного дыма и пыли.

На следующий день гладковыбритый Сан Саныч, рухнув перед ней на колени, произнёс пламенную речь, в коей предложил ей, стало быть, Марье Потаповне, стать полноправной хозяйкой в его доме и называться не иначе как только Сивоконь Марья Потаповна.

Кротко взмахнув длинными ресницами, та согласилась, выпросив у счастливого жениха один день на то, чтобы пригласить гостей с её стороны. Поглупевший и потерявший от любви всю свою природную бдительность Сан Саныч, конечно же, согласился.

Первым явился какой-то замшелый дед в соломенной дырявой шляпе и с покрытой длинными волосками бородавкой на сизом, в прожилках, носу.

Распалив на балкончике Сивоконьской хрущёвки небольшой костерок, он приспособил на нём мощный, весь в гнутых медных трубках, агрегат, и уже через четверть часа в квартире молодожёнов явственно запахло сивухой.

Оторопевший хозяин квартиры, как человек интеллигентный, конечно, промолчал, но сомнение в душу его нежную уже прокралось.

Ближе к вечеру пришли и остальные гости со стороны невесты.

Молодая деваха с зелёными, надо полагать крашеными, волосами без спроса напузырила полную ванну воды и, раздеваясь на ходу, нимало не стесняясь ни деда-самогонщика, ни самого завхоза, вольготно бросая части своего туалета на паркет, прошествовала в санузел. При этом бедному Сан Санычу показалось, что у неё, у зеленоволосой этой бесстыдницы, вместо ног отчего-то как бы даже и рыбий хвост.

Оторопевший жених хватанул три глотка чего-то мутного из трёхлитровой банки, стоящей на кухонном столе, и только потом заметил на дне разбухшие мухоморные шляпки.

Ну а дальше — дальше всё смешалось в доме завхоза.

Радостные гости (особенно мужчины из бани), коллеги Сивоконя, громко кричали: «Горько!» — и отчего-то при этом сами лезли целоваться с невестой.

Сплетница Люська, вооружившись зубчатым ножом для сыра, пыталась под шумок отпилить пару звеньев от толстой золотой цепи, обмотанной вокруг мохнатой кошачьей шеи. Когда пришёл кот и какой пробы была его цепь, Сан Саныч так и не понял.

Зеленоволосая распутница по одному уводила из-за стола опьяневших мужиков, запиралась с ними в ванне и занималась там (как потом они торжественно клялись хозяину квартиры) только синхронным плаванием и ничем более.

— И это в сидячей ванне? — удивлялся жених, но воспротивиться уже не мог, впрочем, как и подняться из-за стола.

Дед-самогонщик протянул свои трубки прямо к свадебному столу, и радостные гости подставляли под весело журчащую струйку стаканы, вазы, ладони и калоши.

Свадьба явно удалась!

Соседи снизу, впрочем, как и сверху, приходили с претензиями, но, отведав мухоморовки и поплескавшись с любительницей синхронного плавания, почему-то оставались.

Последнее, что увидел влекомый коварной русалкой в ванну Сан Саныч, была летающая в ступе по квартире совершенно голая его молодая жена.

— Эх! — простонал устав сопротивляться нападкам зеленоволосой молодожён и, зажмурив глаза, ласточкой нырнул в полупустую ванну.

Хозяйкой Марья Потаповна оказалась никакой. Уже через месяц некогда ухоженная квартирка Сан Саныча превратилась в грязную дыру, где среди мусора, апельсиновых корок и какой-то разбросанной по полу шелухи и поломанной мебели томно бродила полураздетая, нигде не работающая Марья Потаповна. Ступа её деревянная, потеснив фарфор и хрусталь, стояла в серванте на самом почётном месте. А клопы, занесённые лесной красавицей, видимо, как раз в щелях этой самой ступы, вольготно разгуливали по стенам и потолкам квартиры.

Ровно год продержался стойкий завхоз, надеясь переломать лень своей благоверной. Но потом, отчаявшись, при помощи дружка своего, истопника Вятских бань Кузьмича, напоив супружницу незаметно подсыпанным в самогон снотворным, перевёз похрапывающее её тело на Кузьмичевом «Запорожце» обратно в лес и отнёс Марью Потаповну в родную её избушку.

И с тех пор вновь стал старший завхоз Вятских бань в Москве Сивоконь Сан Саныч завидным претендентом на звание жениха… Но вот что-то к грибам он явно с тех пор охладел.


© Владимир Борисов, 2026
Дата публикации: 30.10.2026 00:28:26
Просмотров: 264

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 13 число 65: