Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Идиш-NEW

Сергей Стукало

Форма: Рассказ
Жанр: Юмор и сатира
Объём: 25639 знаков с пробелами
Раздел: "Рассказы"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Страна катилась в тартарары — пиво, вместо пивных кружек, разливали в баночки из-под маринованных огурчиков. Пьющих пиво мужчин это не останавливало. Разве что наиболее ортодоксальные, к примеру офицеры, перестали употреблять сей продукт на открытом воздухе. Действительно, негоже офицеру пить прилюдно. Да ещё из залапанной до полной неотмываемости посудины.
Но, отказываясь от распития, мы увеличиваем число тех, кто наутро обнаруживает, что выпил лишнее. А это, как ни крути, не по-офицерски. Поэтому, перестав пить на улице, офицеры стали пить дома и на службе. Не сказать, что больше, чем до необъяснимой пропажи кружек, но уж и никак не меньше. Дело не в количестве, а в передислокации действия на новый театр.
Впрочем, в Грузии офицеры пиво не пили. Или пили его крайне редко. Уж слишком оно было здесь отвратительным. Разбавленным и безвкусным. Даже то, которое в бутылках.
В Грузии пили вино и коньяк. На худой конец — чачу.

Время, как и пиво, тоже было отвратительное.
Во всех отношениях.
Выходных у штабных связистов было немного: обстановка в Грузии больше располагала к казарменному положению, чем к отдыху. Каждый свободный день, когда не надо было торчать на службе, был на вес золота. Ставший привычным режим погружения в многочисленные проблемы и вводные свободного времени не оставлял.
Вводных, по мере их решения, меньше не становилось. Скорее наоборот. А потому каждый выходной воспринимался офицерами как праздник.
В один из таких выходных, трое холостяковавших связистов — два майора и капитан — предавались чревоугодию. На троих. Как водится, не забывая и о распитии, чтобы закуску зря не переводить.
Один из майоров был замполитом. Второй майор и капитан — инженерами.
Не удивляйтесь. В армии не только не боящиеся удара головой о броню командиры служат.
Инженеров звали Алексеем и Александром. К имени третьего персонажа — замполита — мы вернёмся несколько позже.
Ещё не время, товарищ.

В начале лета офицеры отправили семьи "на большую землю", и одной головной болью у них стало меньше. Режим наступившего холостячества более чем благоприятствовал устроенному ими распитию.
Само распитие началось ещё в Штабе, за день до описываемых в нашем рассказе событий. День рождения, случившийся у одного из наших героев, — повод для такого безобразия более чем достойный. Официальная часть мероприятия закончилась к двадцати двум ноль-ноль. Но, как это регулярно случается, нашлись желающие продолжить. Раз уж такая масть пошла. Оставшаяся в резерве десятилитровая канистра, под завязку заполненная молодым вином, «внезапному» желанию офицеров благоприятствовала. И весьма.
Продолжать поехали к одному из инженеров. К тому, который майор. Дома у майора Саши, после тотального списания двух попавших в зону разрушения спитакского землетрясения высокогорных ретрансляторов, случился внушительный запас всевозможных консервов. Тогда, под шумок, округ списал не только связное оборудование нескольких высокогорных ретрансляционных точек, но и завезенное для их зимовки продовольствие.
Помните, как это было в «Кавказской пленнице»?
«Семь порций шашлыка!» — «Восемь!» — «Пусть будет восемь!» — «Выбросила в пропасть!»
Завезенное на ретрансляторы продовольствие списали по Инспекторскому свидетельству. Списали и тут же вычеркнули из приходных книг.
Совершенно неопровержимые документы свидетельствовали: запасы консервов, круп, муки, макаронных изделий, картошки и мороженого мяса перестали существовать.
Землетрясение «сожрало».

Для спасения голодающих точек с продовольственных складов округа был экстренно получен дублирующий комплект консервированных деликатесов. Деликатесы — в армии такое не впервой — учли в приходных книгах и разобрали по домам, пустив на закуску. На фоне наступившего в Грузии продуктового дефицита, чуть ли не голода, это «лихоимство» было очень кстати.

Итак…
Наступили долгожданные выходные.
Вечером и большую часть ночи, друзья общались. Был и смех, были и немногословные тосты, при которых они не сговариваясь вставали и выпивали, не чокаясь, а, усевшись на места, ещё долго не произносили ни слова.
На второй день, ближе к обеду, выспавшиеся герои повествования оказывали знаки внимания жареной картошке и оставшемуся в канистре вину. Хозяин, исключительно для шумового фона, включил телевизор.
Канал был выбран случайно. Из-за музыкальной программы.
В тот день тбилисское телевидение, помимо опостылевшей физиономии президента Гамсахурдиа, транслировало довольно мелодичный концерт. Толково и зажигательно народец пел. Что-то насквозь национальное, и при этом очень ритмичное.
За неимением альтернативы оставили эту программу.

Пили друзья вяло, потому как уже устали — всё-таки вторые сутки "оттяга".
Один из майоров возьми и скажи: хорошо, мол, поют, жаль ничего не понятно. После этой фразы майор Саша допил оставшееся в стакане вино и наклонил голову, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Он так немного посидел, подумал, а потом взял да и перевел исполняемую песню.
В общих чертах. Конспективно. О чём, собственно.
Друзья покосились на него, но ничего не сказали: надо будет — сам объяснит, чего это он в переводные фантазии ударился. Когда песня закончилась, бархатный голос женщины-диктора за кадром сделал то же самое, что и майор Саша: коротко изложил самую суть прозвучавшей на непонятном языке песни. Только сделано это было с выражением и не без определенного пафоса. Да ещё и в рифму.
Совпало.
Дальше, больше.
Народ отставил в сторону канистру и заинтересовался:
— А на каком это, Саня, оне поють?
— А «х.е.з.», — ответил спрашивающим Саня. — Что-то напоминает, но что — никак не въеду.
— ??? — не поверил народ.
— Клянусь — не знаю!!! — заволновался тот. — Само в голове всплыло! С бодуна, наверное!
Судя по лицам друзей, они всё равно Сане не поверили — раз уж переводит, а переведённое совпадает, значит должен знать с какого!
Но в серьёзном мужском коллективе торопиться с выводами не принято. Так они и сидели, в ожидании окончания концерта. Чем чёрт не шутит: а вдруг там, по ходу процесса, возьмут и объявят — кто и на каком языке только что пел? Друзья даже о вине забыли.
Минут через двадцать трансляция закончилась. Тот же бархатный голос объявил:
— Вы смотрели концерт артистов еврейского театра из Биробиджана! Исполнялись народные еврейские песни на идиш!
Замполит и капитан Лёша окаменели. А, окаменев, недоумённо вытаращились на майора Сашу. Тот не менее недоумённо развёл руками.
Возникшую за столом паузу прервал выпуск грузинских новостей.

Несколько придя в себя, народ, с непосредственностью, свойственной для давно друг друга знающих людей, поинтересовался:
— Слышь, Саня! А ты у нас сам по национальности-то кто?
— Действительно, ты, случайно, там, в недрах импортного трико, усеченного «по самое не могу», древка фамильного флага не скрываешь? Нут-ко, предъяви народу своё боевое орудие!
— Идите в ж… — обиделся Саня. — Мне скрывать нечего. Русский я!
— Ага! Он, значит, русский! Это с фамилией-то Шевчук? — возмутился замполит. — Если ты, брат Саня, — русский, то я, куда с большими основаниями, — внебрачный внук царицы Тамар! По линии её второго, тайно загулявшего мужа Давида Багратиона! А по совместительству — праправнук потрясателя вселенной Тамерлана! Со всеми вытекающими, а также втыкающими и вытыкающими! Князь я!!! Как, кстати, перед князем сидите, хамьё?!!
Тимур, так звали замполита, как и Давид (Сослан) Багратион — был осетином. И как-то уже намекал, происходил не из последнего на Кавказе рода. Так что был в его словах определённый резон, присутствовало в них и определённое правдоподобие.
Инженеры после заявления замполита поначалу опешили, но потом Алексей, более молодой из собутыльников, а, значит, по определению более наглый, нашёлся:
— Слышь, князь? Тебе с нами, наверное, и за одним столом сидеть «западло»? Ты, брат, если что, не стесняйся. Так и скажи. Мы не обидимся.
— Правильно! — поддержал капитана второй инженер. — Веди себя так, как и подобает князю! Величественно встал и сиятельно свалил!!! Дверь не заперта! А мы, на ход ноги и за Уастэрджэ, осетинского бога путников, выпьем! — и абсолютно нейтральным тоном добавил: — Вечером, между прочим, плов будет! Я уже и рис замочил…
При упоминании о плове самообъявленный князь сразу же сдался. Он смущенно прокашлялся и примирительно поднял руки:
— Ладно-ладно! По дореволюционным меркам все мы уже дворянами считались бы. Как вступил в капитанский чин — уже дворянин! Так что нет никакого смысла соревноваться по части «дворяне и смерды». А посему, господа офицеры, давайте выпьем! И не будем ссориться по пустякам! — осетинский князь ухватил ополовиненную канистру и наполнил бокалы друзей лёгким молодым вином. Улыбнулся: — Знаешь, Саня, а ты всё же предъяви обществу своё «боевое орудие». Для устранения так сказать «невольно возникших сомнений».
— Зачем предъявлять? — резонно отказался Саня. — Всего неделю назад мы все вместе ходили в баню на Исани. Неужели за три часа, пока парились да пиво пили, не разглядели?
— Ну, это... В принципе… Оно, конечно, — капитан чувствительно ткнул упорствующего замполита в бок. — Видели. В расчехлённо-небоевом состоянии. Так что давай, расчехляй! «И онанист, недрогнувшей рукою…» — на оперный манер пропел он.
— Ага! Прям сейчас расчехлю, приведу в боевое состояние и произведу контрольный отстрел кого-нибудь из здесь сидящих!
— А тут альтернативы нет! — быстро сориентировался капитан и указал пальцем на замполита. — Ударим по каждому, у кого нет рабоче-крестьянского происхождения! Кто сказал, что классовая борьба не принимает и такие, сугубо эротические, формы? Принял дозу катализатора, и вперёд! Молодое вино — оно бодрит! Да и классовое чутьё с бодуна только обостряется! На пьяные глаза оно вообще осечки не даёт! Я, кстати, могу подержать этот осколок феодализма, чтобы не брыкался и не шарахался от орудийных залпов! Боеприпасы будем расходовать эффективно и с толком. Долой самодержавие в отдельно взятом воинском коллективе! Да здравствуют интернационализм и перекрёстное осеменение!!!
— И скучно, и грустно... и вылюбить некого уж... — сладко потянувшись, поддержал капитана майор Саша.
Заволновавшееся самодержавие, в лице замполита Тимура, поспешно вскинуло ладонь в примиряющем жесте, а затем энергично погрозило развеселившимся инженерам пальцем, призывая их к тишине.
— Всё, завязываем! Нашли занятие — сравнивать чьё орудие кошернее и боевые стрельбы в жилом доме устраивать!

Друзья ненадолго замолкли. Успокоились, отпили вина, но так просто оставить такую интересную тему не получилось.
— А всё равно, Саня, — не выдержал Алексей, — язык-то ты откуда знаешь?.. Колись, откуда?! Сдаётся мне, по банным-то воспоминаниям, видок у тебя покошернее нашего будет! Я, конечно, не специалист, но от знакомых мне мусульман ты не отличаешься! И вот что я думаю: если раньше твоё обрезанное орудие и знание чуркменского языка можно было списать на азиатское детство, то как теперь прикажешь трактовать нехилое знание идиша? Колись, короче!
— Налицо полнейший алогизм, осложнённый алкоголизмом и поллюциями! — добавил любивший цветистые выражения замполит. — Всё явное становится тайным! Всё тайное становится! А всё неявное не становится, но это — тайна!
Хозяин квартиры, совершенно запутавшийся, сбитый с толку и загнанный в угол столь изощрённой логикой, окончательно расстроился:
— Честное слово, мужики, в первый раз сегодня этот язык услыхал…
— Угу! — А до этого — ни сном, ни духом! Услыхал, и давай себе переводить! А, знаешь, брат, интересное сочетание улик получается: сидит перед нами самый, что ни на есть, кошерный мусульманин православного происхождения, и при этом понимающий идиш! Очевидное — невероятное! Колись, чудо природы! Народ ждёт!!!
— А может, Саня, это в тебе "голос крови" проснулся? — предположил замполит. — Может, ты зря думаешь, что родился обрезанным? Может, это в младенчестве беспамятном какой раввин от твоего орудия лишние заусенцы садовыми ножницами подрезал? И ты, Саня, вовсе не сын своих родителей, а втёршийся в наше высокое доверие генетический агент "Моссада"?
— Слово "бесконечность" он упорно писал через "З" и раздельно, — не преминул ввернуть окончательно обнаглевший капитан Лёша.
— Да ну вас, идиотов! — улыбнулся Саня. — Мне уже и самому интересно — как это получилось! Только, хоть режьте, — сам ничего не понимаю!
— Насчёт чего обрезать, это мы, брат, быстро! Впрочем, у тебя всё уже и без нас — того?! "Золотое сечение" — в полном и безупречном наличии? — отозвался воспрявший замполит и тут же схватился за консервный нож. — А вдруг, Саня, у тебя там чего не дорезали? Давай, по быстрому поправим? Обрежем вершки по самые корешки!
— Попрошу не покушаться на мои упорно голосующие за женскую красоту части организма! — не дался хозяин застолья. — Обрезание — не самоцель, а средство гигиены!
— А давайте за это и выпьем! — подхватил мысль замполит. — За гигиену! А также за всё, что стоит, и всех, кто выступает в этом доме!
— У кого стоит, а у кого и простаивает… — добавил дотошный капитан.
— Тогда за то, чтобы каждый наш сучок был непременно с задоринкой!!! — не смутился замполит (его, когда он говорил тост, сбить с мысли было невозможно). — И за то, что удивительное в нашей жизни всегда рядом! Азохэм вэй и Аллах Акбар?
— Воистину Акбар! Бамбарбия кергуду! — ответили инженеры и дружно потянулись своими бокалами к поднятому навстречу бокалу замполита.

Вечером друзья ели плов.
Вино к этому времени закончилось, и дневной случай с хозяином квартиры, переводившим песни с далёкого идиш, был ими почти забыт.
Потом они разъехались.

* * *
Убравшись на кухне и перемыв посуду, майор Саня улёгся в постель с книгой в руках. Читать у него не получилось и заснул он далеко заполночь с мыслью о том, откуда вдруг, пусть и с грехом пополам, он понимает многие слова на идиш, и даже целые фразы на этом диковинном для русского слуха языке.
Спал он неспокойно.
Спящему Сане снилось детство. Он снова был пятиклассником. Было воскресение, зима, и он опять пришёл в гости к своему другу Пете Безу. И, как это нередко случалось, опять разговаривал с его бабушкой.
— A-a-a, Du Knabe! Komm rein, Knabe! (А, мальчик! Проходи-проходи!..) — встретила его бабушка. — Komm rein, bitte!.. Draußen ist es kalt. Du bist wahrscheinlich erfroren? Mein Gott, genau, Du zitterst. Ich werde dir heissen Tee machen. Bist Du wahrscheinlich auch hungrig? Willst Du eine Quarktasche? (Входи, не стесняйся! На улице так холодно. Замёрз, наверное? Боже, и точно — ты весь дрожишь! Я сделаю тебе горячего чаю. Наверное, проголодался? Хочешь ватрушку?)
— Guten Tag, Oma! (Здравствуйте, бабушка!) — ответил ей Саня. — Ich will nicht essen! Ehrlich! (Я не хочу кушать! Честное слово!)
Но бабушка была непреклонна:
— Setze dich, Kind, und mach mir keine Widerrede! (Сядь, дитя, и не спорь со мной!) — приказала она. — Iß es! Es schmekt! (Cкушай это! Это вкусно!)
И протянула Сане плетёную корзинку с умопомрачительно вкусно пахнущей сдобой с заварным кремом, курагой и творогом.
— Danke, Oma! Schmekt wirklich gut! (Спасибо! Действительно вкусно!) — ответствовал Саня, вгрызаясь в сдобу.
Пока Саша ел ватрушку и запивал её обжигающе горячим, настоянным на травах и смородиновом листе, чаем — бабушка жаловалась на жизнь:
— Heute habe ich nur Ärger mit meinen Faulpelzen! Niemand!!! Niemand will sich Mühe geben, Muttersprache zu sprechen! Alle, alle Jugendlichen sind faul geworden! (Сегодня мои бездельники меня только расстраивают! Никто!!! Никто не хочет приложить усилий для того, чтобы говорить на родном языке! Вся, вся молодёжь стала ленивая).
Саня бабушке не возражал. Он знал, что если молча кивать, словно китайский болванчик, то надолго её запала не хватит, и вскоре он будет отпущен к своим друзьям. Но в этот раз бабушка была явно на пике педагогического энтузиазма:
— Kommt her, Ihr Nichtstuern! (Идите сюда, бездельники!) — внезапно позвала она внуков.
В немецких семьях детей дважды не зовут. Вскоре Санины товарищи — Пётр, Йоська и Андрей — стояли перед бабушкой ровным рядочком с опущенными головами. На их плутоватых физиономиях хорошо читалось старательно изображаемое пронзительное раскаяние.
— Also? Sind das ja Kinder? (Ну? Разве это дети?) — спросила бабушка висевшее на стене распятие. — Früher gab es ja Kinder! (Вот в прежние времена были дети!) — подытожила она, и, судя по всему, распятие с ней согласилось.
— Warum spricht Sascha Deutsch gern, und ihr wollt es nicht?! Ihr seid Deutsche, und nicht er! Warum hat er fünf im Deutschunterricht, und nicht ihr? (Почему Саша охотно говорит на немецком, а вы не хотите?! Это вы немцы, а не он! Почему это у него — пять за немецкий, а не у вас?) Geht schon fort! Alle raus! Geht spielen! (Идите уже прочь! Вон отсюда! Играйте!)
Когда внуки, облегченно вздохнув, поспешили из комнаты, бабушка поманила Саню пальцем.
— Und Sie, Stirlitz, bitte ich zu bleiben! (А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!) — голосом Броневого-Мюллера произнесла она. И, схватив перепуганного Саню за рукав, добавила внезапно прорезавшимся басом: — Und Sie, Alexander Isaitch, sind Sie etwa nicht Jude? Wirklich nicht? Jetzt werden wir es überprüfen! (А вы, Александр Исаич, часом, не еврей? Точно? Сейчас мы это проверим!)
Она извлекла откуда-то из складок своего халата никелированный колокольчик и, нехорошо скалясь, стала его энергично встряхивать возле самого Саниного уха.
Майор Шевчук, безмятежно спавший до этого неприятного момента, беспокойно заворочался, повернулся на левый бок, уворачиваясь от назойливого колокольчика, и попытался вырваться из цепких лап сна. Сон упруго прогнулся, но не отпустил.
— Tanze, Du kleiner Jude! Tanze doch! (Танцуй, маленький еврей! Танцуй!) — продолжала приговаривать бабушка, поминутно облизываясь.
Облизав губы, она складывала их трубочкой и клаксонила, как допотопный паровозик из мультфильма Уолта Диснея.

После третьего бабушкиного гудка Саня проснулся весь в поту, с судорожно колотящимся сердцем. На тумбочке, возле его правого уха, заполошно заливался будильник. За окном, вторя будильнику, сигналил заехавший за Шевчуком водитель.
Действуя на автопилоте, Саня мгновенно оделся, махнул в окошко водителю, что скоро будет, и двинулся в сторону ванной.
Иногда сны бывают предельно реалистичными. То, что детство прошло, и он уже давно не мальчик-пятиклассник, а целый штабной майор, Саня осознал лишь тогда, когда увидал в зеркале ванной комнаты собственную небритую физиономию с торчащей изо рта ручкой зубной щётки. О наступившем милитаристическом "сегодня" и о том, кто он есть на самом деле, ему напомнили майорские погоны на не застёгнутой форменной рубашке оливкового цвета.
Саня окончательно проснулся и вдруг понял, что только что началась новая неделя. Что выходных у него этим летом, скорее всего, уже больше не будет.
Пора было ехать на службу.
Родина без майора Сани скучала.
Саня вздохнул, а затем привычно послал заскучавшую Родину. С чувством, вслух и очень далеко.
Голос его при этом был исполнен неподдельной нежности.
Любил он Родину.
А она — его.

09.02.2006 г.

Тысячелетний идиш. Историческая справка.

За сотни лет жесточайших гонений, которым подвергались евреи, мировая общественность порою оказывала языку идиш знаки самого высокого внимания, запоздало признавая феномен рождения и развития культуры восточноевропейского еврейства. Идиш — один из наиболее богатых языков нашей цивилизации. Энциклопедия "Британика" ещё перед второй мировой войной называла идиш одним из семи основных языков современного культурного мира, а в конце 40-х ООН рассматривал возможность его объявления языком международного общения...
Сегодня идиш изучают во многих университетах и школах Израиля, США, Великобритании, Южной Америки, России, Украины, Италии, Германии. Известны любители идиш в Японии, других странах. В Польше, Литве, Латвии, Румынии, Молдавии, СССР, США, Аргентине и ряде других стран преподавали на идише в еврейских учебных заведениях, начиная от средних школ, гимназий, педагогических и литературных техникумов и институтов, до курсов медсестер и политехнического института. Идиш-клубы существуют во многих городах разных стран. Традиционными стали выставки еврейской книги на идиш. Вопросу о сохранении идиша посвящаются заседания Кнессета, который признал его одним из национальных языков еврейского государства... Вместе с тем, до сих пор многие воспринимают идиш как "жаргон", "испорченный немецкий", язык необразованных "балаголес" (извозчиков) и местечковых свах... Исследователи подчеркивают, что одним из достоинств идиша, заметно обогащающим его, является наличие значительного числа заимствований из других языков: древнееврейского, немецкого, славянских, латинского. Немало заимствовано у идиш и другими языками.
Известно, что чем больше в языке синонимов, тем язык богаче. По числу заимствованных синонимов идиш занимает первое место в мире. Вместе с тем в нём немало слов, появившихся в результате активного словотворчества. Идиш исключительно богат идиомами и поговорками, что делает крайне трудным его перевод на другие языки. Зато он успешно используется для выпуска научной литературы, на идиш издавались учебники и энциклопедии, в том числе медицинская.
В идише, подобно другим языкам, существует несколько диалектов, что не помешало его развитию как литературного языка, на котором созданы богатейшая проза и поэзия. На идиш переведены Жюль Верн, Киплинг, Майн Рид и другие известные писатели, на идише издан и "Тихий Дон" Шолохова.
Многие авторы понимают под идиш не только язык, но целую культуру, образ жизни. Долгие века именно идиш защищал евреев от растворения в окружающих народах.
Многие современные языки появились в результате войн и покорения одних народов другими путем смешения их языков. Но история идиш отличается от их истории. Первыми евреями, осевшими в Европе ещё в годы существования древней Иудеи, были еврейские воины римских легионов. Однако появление первых еврейских этнически компактных поселений в районе Кёльна отмечено только в 321 г. н.э. Вместе с тем, условным началом развития национальной культуры европейских евреев и их языка идиш считается 801 год.
Более тысячи двухсот лет тому назад на небольшой территории, окружающей место слияния рек Майн и Рейн, родился язык идиш. Именно в это время началось формирование многих нынешних европейских языков. «Какой-то общий толчок в истории Европы привел к появлению французского, немецкого, идиш, других языков». Формированию идиша способствовало и отделение общин европейских евреев от духовных центров Вавилона и Иерусалима («Декларация о независимости ашкенази», XII в.). В языки разных народов, которые жили в это время в том регионе, вошло много общих слов и корней, которые впоследствии проявились в немецком, французском, еврейском и в некоторых славянских языках. Естественно, что эти слова претерпевали изменения, приспосабливаясь к каждому из адаптировавших их языков и его грамматике. Идиш же сохранил, кроме своего древнего еврейского алфавита, и многие слова из древнееврейского языка (который лёг в основу современного иврита).
Таким же образом и образованию русского литературного языка содействовали сложные культурные влияния соседей, их литератур, их литературных языков, особенно греческого и старославянского.
До середины XIII века идиш-говорящее население было полностью окружено населением, говорящим на немецком языке. К XIX столетию территория, где проживала основная часть европейских евреев, была уже почти полностью изолирована от германцев. Продвижение еврейских ишувов на Украину, в Румынию, Чехию (XVI в.), Голландию (XVII в.), перемещение центров еврейской культуры в Краков, Люблин, Вильно (XVII, XVIII в.в.) привело к обогащению идиша новыми элементами, в том числе славянскими. Одновременно с развитием языка развивалась и литература на идише. Её первые ростки — в творчестве кочующих поэтов, небольших театральных трупп. Наиболее старые из обнаруженных сборников песен на идиш, датированы 1372 и 1382 годами.
Уже в XVI веке появляются так называемые глосары — словари идиш, содержащие пояснения слов и фраз, переводы Пятикнижия, молитвенники, историческая литература, первые романы. Первая идиш-энциклопедия была издана в 1707 году. Бурное развитие идиш-культуры начинается с середины XVIII века. Становятся всемирно известными пишущие на идиш писатели, поэты, поющие на идиш музыканты. Появляется идиш-театр, на всех континентах издаются газеты на идише. Растет число идиш-издательств, растут тиражи книг, журналов и газет. Тираж ежедневной газеты "Форвертс", появившейся в конце XIX века, превышал 280 тыс. экземпляров... В канун Второй мировой войны в мире проживали 16 млн. 260 тыс. евреев, из них около 12 млн. (более 70%) говорили на идише. Только в Европе идиш был языком повседневного общения 7.084,750 человек, в Северной, Южной и Латинской Америке — 3,241,500. Говорила на идиш и большая часть евреев Эрец Исраэля, Австралии, часть евреев Африки и Азии.
Однако, говоря о судьбе идиша, нельзя не признать, что к геноциду его культуры приложили руки и... сами евреи. После образования в 1949 году государства Израиль, его политическим руководством была предпринята попытка введения единоязычия. При этом еврейским парням и девушкам, впитавшим идиш с молоком матери, произносившим на идише первые трепетные слова любви, с приездом в Эрец Исраэль разрешалось пользоваться родным языком не больше одного года, после чего они могли потерять работу из-за недостаточного усвоения иврита... Израильские лидеры стремились через иврит объединить ашкеназов и сефардов. Цена того, что в естественный ход истории вмешались политики, как всегда, оказалась слишком высокой.

по статье В.Едидовича «Тысячелетний идиш»

© Сергей Стукало, 2008
Дата публикации: 01.06.2008 12:53:27
Просмотров: 2035

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 35 число 17:

    

Рецензии

Очень интересная справка про идиш. В свое время от двух своих подруг еврейской нациоеальности (одна из них уехала в Израиль, а другая умерла в Москве) я слышала противоположные суждение об идише.Одна говорила, что это местечковый жаргон, который сейчас не только утратил свое значение, но вообще умирает, другая утверждала, что это совершенно неверно, что идиш развивается в мировой культуре, в частности, в литературое. А, между прочим, я не знаю - на каком языке писал Шолом-Алейхем? На русском?
Я была знакома с писателем Эммануилом Казакевичем. До того, как он написал свою знаменитую "Звезду", а потом и другие вещи, он писал на идише стихи и пьесы. Он ведь жил в Биробиджане (уехал туда романтическим юношей создавать счастье советских евреев), незадолго до войны быстро уехал оттуда,узнав, что его собираются арестовать. И действительно избежал ареста, а тут вскоре война.

Ответить