Анатолий Агарков [2024-09-30 04:46:38]
Клуб любителей прозы нон-фикшен

Судьба давала мне шансы где-нибудь в чем-нибудь отличиться – грех жаловаться.
Я мог бы:
- остаться мичманом в погранфлоте и служить на Ханке;
- сделать карьеру профсоюзного деятеля в ЧПИ;
- выйти на Станкомаше в большие начальники;
- стать профессиональным журналистом;
- втереться в партийную номенклатуру;
- замутить собственный бизнес…
Но, увы. Старость, пенсия, одиночество – итог жизни. Даже жилья нет собственного. И кто я после этого? Вот-вот…
Но грех жаловаться – жизнь прожита замечательная!
В этом Вы сейчас сами убедитесь…

Анатолий Агарков [2025-01-30 05:29:52]

- Ты ребенком останешься до седых волос. Ты настолько зависим от своих родителей, что готов вертеться вокруг них до скончания века, - говорит мне жена, и голос ее дрожит.
Но это же не правда! Нет, это правда, только наоборот – это она никак не может без родительских советов. Как съездим в Розу, так начинается….
Если начистоту, то я родителей своих люблю за то, что рос вольным ветром в бескрайних степях, не ведая гнета воспитания - так все дети растут в деревне. Я не знаю, что такое избалованность - мои университеты это книги. Потом – улица, служба во флоте, институт…
А жена мне клеит ярлык – «Вечный избалованный ребенок, не знающий культуры отношений порядочной семьи, не умеющий строить их и не способный к компромиссам в конфликтных ситуациях». Я с этим не согласен в корне, но говорю не своим голосом:
- Это же хорошо – с комсомолом не расстанусь, буду вечно молодым.
Оля и Витя у двери.
- Ты куда сейчас?
- Вас провожу и поеду к отцу. Сообщу ему – пока не полюбит невестку, не видать ему внука. Может быть, он расщедрится и купит тебе золотые сережки.
Вот так и разъехались на выходные.
Настроение, с которым появляюсь в доме отчем, не фонтан. Не рады и предки мне одному. Ухожу к друзьям, берем выпивон. Садимся в беседке в саду у Чесяна – весна, тепло, все деревья в цвету. Аромат – умереть не встать.
- За тех, кто не дожил! – первый тост от морпеха Ческидова.
- За тех, кто не должен! – добавляю я.
- Короче, за тех! – кинул реплику Виктор Стофеев.
Выпили, заговорили….
После третьей или четвертой накатывает волна позитива – хочется обниматься и всех любить…. Наше мужское уличное братство!
- Моряк, а ты че без бабы-то прикатил? – забивает мне шпильку Стофа.
- Дерьмо вопрос, - встревает хозяин сада. – Нахрен нам бабы?
Все начинают хохотать, каждый вспоминая свое.
Потом как-то зорький вечер быстро свернулся в непроглядную ночь. Ко мне возвращается память уже у ворот отчего дома, но мне не хочется в него идти. Топаю к Гошке. У того в окне света нет, но и дверь не закрыта. Вхожу в зловонную необихоженную хибару одинокого холостяка. Хозяин сидит за столом, обхватив голову руками, а перед ним бутылка и стакан.
- Брат, ты чего? – включаю свет и сажусь рядом на свободный табурет.
- А? – Балуйчик оборачивается; он выглядит абсолютно пьяным; слезы текут по его щекам; вобщем, он мало себя контролирует. – Толян? Потерял чего? Ты зачем сюда пришел?
- Спать не охота; взял и пришел. Вы куда разбежались-то?
- Ну, зачем ты пришел? – друг детства захлебывается в рыданиях и почти хрипит. – Какого черта ты здесь делаешь? Тебя сюда звали? Тебе кто-то сказал, что ты здесь нужен?
- Брат, ты чего? – пытаюсь остановить эту немотивированную агрессию. – Если так хочешь, я уйду. Просто зашел.… Может, чем помогу?
- Все в жизни плохо до тошноты, но мне ничего от тебя не надо. Ты понял? Вали отсюда!
- Что случилось-то? – спрашиваю миролюбиво.
- Да ничего…, - он резко притягивает меня за шею, наклоняется к моему уху и начинает жарко шептать, обдавая парами перегара. – Ты почему приехал один? У тебя такая жена…. Я даже влюбился в нее, а ты ее обижаешь…. значит, не для тебя она. Ты понимаешь? Ни хрена ты не понимаешь!


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-02 06:40:25]

Я врубаюсь.
- Иваныч, тебе нужна баба – от рукоблудства скоро с ума сойдешь.
- Молчи! Молчи, я тебе говорю! – он слегка ослабляет хватку. – Мне тридцать лет, а я ни разу еще никого…. Понимаешь?
- Угу, - мычу я, стараясь не вдыхать Гогиных испарений, дабы не усугублять собственное состояние. – Ну, изнасилуй кого-нибудь – что ж так мучиться?
- Дерьмо предложение. Тебе выпить налить?
- Мне хватит уже.
- Значит, налить! – он наливает в свой стакан и подает мне. – Пей, потом я….
Я послушно делаю пару глотков и обжигаю гортань.
- Что это?
- Спирт.
- Ну, ты, брат, доешь! Хоть бы предупредил.
Мне, наконец, удается избавиться от его руки.
- Нет, ты подумай! – Балуев допивает стакан. – Чесян говорит – нахрен нам бабы…
- А че ты не женишься?
- Ха-ха-ха! На ком? Кто за меня пойдет?
Гошка Балуев хромоног от рождения и очень комплексует по этому поводу. А вот у Вити Стофеева тоже одна рука нерабочая, но он – бессменный первый кавалер на Бугре.
Георгий Иванович снова наливает в стакан спирт из бутылки с этикеткой «Столичная». Я делаю глоток и ощущаю его проблему своей.
- А ты пробовал к кому-нибудь подкатиться – мол, люблю, трамвай куплю, хочу жениться и возьму с детьми.
Он снова начинает плакать.
- Толян, да кому я нужен? Если б любовь возникла, а так…. Бабью деньги нужны, квартиры, машины…. или хотя бы здоровый мужик.
- Всем что ли?
- Ну, не всем, – всхлипывает Гошка. - Вот жена у тебя - послушай меня - добрая и хорошая! Ты береги ее - не давай в обиду, не на миг не оставляй с подругами, всегда держи возле себя. Она молодая и красивая, у нее еще есть шанс не испортиться, то есть не стать бабой, а остаться женщиной, только не говори о ней никому - спрячь за пазуху, держи ее в тайне, ври, что она такая же стерва, как остальные бабы. Иначе эти бабы набросятся на нее и разорвут ваши чувства на части – разнесут, растащат, превратят в свое обычное бля…во. Их прям выворачивает наизнанку, если кто-то бывает непохожим на них. Им страшно завидно, что они когда-то сами были такие же непорочные, но все проиб..ли за власть над мужиками. Береги ее и бейся за нее, никому не отдавай даже лучшим подругам, даже матери…. И вот только тогда вы сохраните свои чувства.
Георгий Иванович таращит безумные глаза, и мне реально становится страшно – ну, не девственника-онаниста эти слова, это будто глас Божий! Я встаю, киваю и начинаю пятиться назад. Упершись в кособокую дверь, выдавливаю ее спиной и вываливаюсь в сенцы. Ошеломленный и подавленный шурую домой….
Утром замечаю в зеркале седой волос у себя на виске – вот тебе и любовь-морковь!
В Челябинск вернулся раньше семьи. Чтобы не умереть с тоски, занимаюсь влажной уборкой, стираю в прачечной общежития в общественной машине, глажу, перекладываю вещи в шкафу, готовлю еду. Все переделав, сажусь спиной на диван и погружаюсь в глубочайшую депрессию.
Тоска! Как отвратительно жить на свете! На меня накатывает такая хандра, что хоть выходи на улицу и бей морду первому встречному, или вали в магазин за спиртным…. В итоге иду в магазин и в одиночестве надираюсь.
Отпускает. Все негативы сжимаются и становятся какими-то мимолетными.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-05 05:54:45]

Упав на диван, проваливаюсь в сон.
Неприятности начались с самого утра. Раньше будильника разбудила вахтерша – Лялька требует к телефону.
- У Вити высокая температура. Мы остаемся в Розе. Ты приедешь вечером?
Трижды в сутки в Розу ходит служебный автобус от южной проходной ЗСО.
Похмелье чудесным образом мгновенно проходит, головная боль тоже. Только тревога подкатила. Сын наш не часто болеет, чтобы к этому можно было привыкнуть. «Господи, сделай так, - молю, собираясь на работу – чтобы ничего серьезного».
Когда приехал вечером в Розу, Витя спал на диване в гостиной. По квартире разливалась звенящая тишина. Я присел рядом с Лялькой, ни о чем не думая – просто тупо смотрел на укутанного ребенка. О чем грустит Оля? Впервые ощутил нас единым целым - единым бессильным организмом.
- Пошли, - сказала она, - покушаешь.
Я чувствовал себя сомнамбулой до такой степени, что сначала даже не заметил, что в квартире кроме нас кто-то есть. Оказалось, все дома - Женя в своей комнате, тесть в своей, теща на кухне.
- Что тетя Лида сказала? – я не узнал собственный охрипший голос.
- Ангина, - корчит гримасу Лялька.
- Если будешь много гримасничать, появятся преждевременные морщины, - вскользь замечает ее мама.
Я поужинал, Витя проснулся, все собрались в гостиной – там телевизор.
Лялька стала готовить укол, прописанный главным врачом. Увидев шприц, сынуля ударился в рев и бега. Его не очень-то ловили, но гоняли из комнаты в комнату. Наконец, как зайчик к деду Мазаю, кинулся ко мне на руки. Весь в слезах, прижался и спрятал лицо у меня на груди.
- Папочка, я боюсь! – трясется как веточка на ветру.
- Я знаю. Не бойся. Все будет хорошо.
Наклонился и поцеловал мужественный лобик.
Когда в попку воткнулась игла, тельце его вздрогнуло. Сердце мое дрогнуло вместе с ним. Господи, сколько же досталось моему сыну на профилактике туберкулеза! И почему Богу угодно доставать неприятностями маленького человечка – он-то чем согрешил? Может, за грехи родителей? Или родителя? Неужели Ему кажется логичным отыгрываться на потомках? Может, ошибся ты, Боженька? Ошибки случаются – с кем не бывает.
Все это бред, конечно. Люди в наше время вспоминают об Иисусе Христе редко, лишь в самые тяжелые минуты - когда бросает жена, умирают родители или со здоровьем проблемы. С другой стороны, всем нужен кто-то главный, последний (но не профком и райком), к кому можно апеллировать даже без надежды на помощь. Просто знать, что Он есть - и все.
Сын успокоился и притих у меня на руках. Я присел, и все мы смотрим телевизор.
Мне очень нравится бывать у родственников в Розе. Нравится наблюдать за отношениями Лялькиных родителей – они (отношения) вселяют в меня надежду, что и в нашей семейной жизни все может статься хорошо. Вы понимаете, чего я боюсь? Меня страшит то, что спустя какое-то время все в нашей семье непременно скурвится, опошлится, разменяется на мещанский быт, благоустроенность, а после - на дешевые бля..ки на стороне, обоюдное вранье и скандалы. Как это часто бывает.
Вот мой благородный тесть – пусть горный, но инженер: ему стиральную машину починить, раз плюнуть или новую купить. Но он не чинит и не покупает, и жену не подпускает – мол, она током бьет. Сам стирает! И что такого? Человеку семейное счастье дороже понтов!
Вот с кого пример надо брать, а Андрюшеньку Зязева в такси не туда посадили!


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-08 05:44:10]

В половине седьмого следующего утра я сел в тот же автобус, на котором приехал, вместе с рабочими ЗСО, живущими в Розе. С теми, кто вместо того, чтобы досматривать сладкие сны, влекут свои тела к станкам, окрасочным кабинам, сборочным конвейерам, пескоструям.
Ловлю себя на меркантильной мысли – токарь-универсал может заработать до тысячи рублей в месяц. Это при моих ста пятидесяти! Стоило шесть лет учиться, чтобы попасть в такой прогар? Делай карьеру, мне говорят. Однако, удивительная она вещь – чтобы достичь ее вершин, начинать надо с самого дна. Хотя, мастер – какое дно? Это начальное звено управления производством. Формально, а по сути, то есть зарплате – самая нижняя ступень социально-производственной лестницы. Меньше получает только стропаль-пенсионер. Да, может быть, еще кладовщица.
Если болезнь задержит сына в Розе, и помотаюсь на рабочем автобусе, пожалуй, додумаюсь до того, что закину диплом к чертовой матери и встану к станку. Утром буду перегаром дышать, вечером резаться в карты и догонять - в смысле, похмеляться. Так без забот жизнь и пройдет – по-шахтерски: уголь стране, получку жене!
Главное достоинство рабочего класса заключается в атмосфере единения и братства на почве пьянства и презрения к начальству. Инженерно-технических и руководящих работников душит жаба карьеризма – им ни к чему корпоративы. Разве только среди равных, в сволочной конторе типа бухгалтерии сбиваются в стаи, чтобы затравить и выгнать из коллектива отбившуюся одиночку.
Я ненавижу производственное пьянство и карьеризм, тупость начальников и примитивность рабочих. Я ненавижу сложившиеся производственные отношения с их бестолковщиной и штурмовщиной. Вот, собственно, и вся моя гражданская позиция. Ибо, пройдя заводской КПП (контрольно-пропускной пункт), тут же настраиваюсь на обычный свой лад – не мною устроена эта жизнь, не мне и менять.
В механосборочном цехе № 44 кроме обычных гари и грохота стояла нестерпимая духота. Я каждый час пил газированную воду из автомата и выходил курить за ворота. Туда-сюда, посидел, подумал – час прошел.
А о чем тут думать?
Об улучшении охраны труда и техники безопасности – это основное для мастера? О выполнении и перевыполнении производственного плана? О новых формах поощрения победителей социалистического соревнования?
Отчего-то подумалось, что совсем оскотиниться можно, если не видеть перспективы – ни своей, ни производства.
В будке мастеров все без сюрпризов – обсуждались вопросы футбола, меню прошедшего обеда, предстоящих летних отпусков, дач и рыбалки. Ситуация, характерная для любого мужского коллектива.
А мне и в этом мнится извечное несоответствие между внутренним миром человека и трудом, которым он занимается. Там неподдельный интерес, здесь унылое отбывание за стаж и зарплату.
Я прислонился виском к стене и задремал. Но прежде чем уснуть, успел подумать о том, что надо искать, искать надо какой-то интерес в работе, иначе хана – умственный застой и, как следствие, деградация к пьянству. Столько примеров!
И еще – надо перестать жрать себя поедом. Какие к черту изыски рецептов семейного счастья? Надо просто больше общаться с женой – смешить, уговаривать, врать, обещать…. Женщины это любят, любят сейчас, а потом все забудут и простят. Лучше быть счастливым, чем справедливым и правильным - весь секрет!
Проснувшись, посмотрел на часы – до конца смены чуть больше часа. Курить больше не хотелось, пить тоже. Хотелось побыстрее оказаться в Розе – чмокнуть жену, прижать к груди сына.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-11 06:06:13]

Я уже чувствовал его температуру, его кашель, его насморк, его воспаленное горлышко. Любящие без ума знают это состояние, когда, лишь представишь образ, покрываешься мурашками, роняешь слезу или застываешь с глупой улыбкой.
Но почему сын, а не жена?
Раздвоение личности? Замена ценностей? Смещение сердечных приоритетов?
Да нет, просто он сейчас болен, и к нему требуется больше внимания.
А Лялька?
Наверное, я в ней растворился навсегда – как сахар в чае, как соль в борще, как….
Не стало Анатолия Агаркова – он теперь член семьи.
До конца смены еще час.
Единственное мое развлечение на работе – придумывать истории окружающим.
Вот молодой сменный мастер с механического участка постоянно торчит у меня на покраске, чтоб поглазеть на малярш. Он озабоченный – такой возраст. Любит трепать о своих победах, но каждую юбку вслед провожает до тошноты тоскливым взглядом. Говорил, что выпускник АМ-факультета. Наверное, Наташку знает – но я не спрашиваю, мне не интересно. Пытаюсь представить, что он делает за стенами завода.
Вот бригадир моих малярш – бой баба или гром. Может начальника нах.. послать, мастера за сигаретами. Не дай Бог тещу такую. Живо представляю, как она гоняет по садовому участку лопатой одного зятя или чешет граблями спину другому.
Вот старший мастер мой Гена Шабуров….
- Чего сидим? Быстренько посчитал, сколько затарили 147-го.
Приходится идти и считать, а мог бы и про Гену что-нибудь рассказать.
Про любого могу, только не про себя. Не исключено, что когда-нибудь стану писателем, но буду писать только голую правду – правду и ничего кроме нее. Зачем выдумывать, если жизнь сама закручивает сюжеты, круче которых не придумаешь. Надо лишь иметь мужество взять ответственность на себя и заявить реальным людям: вот, мол, вы какие - не хуже, но и не лучше! О ком-то придуманном писать проще.
Естественный вопрос – зачем? Может быть, не все поймут, но скажу – затем, что это моя жизнь, единственная и неповторимая. И врать о ней, придумывать, сглаживать, ретушировать…. Не лучше ли достойно прожить?

Первый тайм мы уже отыграли
И одно лишь сумели понять:
Чтоб тебя на земле не теряли,
Постарайся себя не терять!

Топал к проходной и радовался, что закончился трудовой день, длинный и бессмысленный, что сейчас сяду в автобус и уеду в Розу. Поцелую жену, возьму на руки любимого сына – что с ним? прошло его горлышко? Беспокойство тревожило, но в душе бушевал Градский.

Ничто на Земле не проходит бесследно.
И юность ушедшая все же бессмертна.
Как молоды мы были,
Как искренне любили,
Как верили в себя!


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-14 03:02:35]

10

Как-то задумался между делом – умею ли принимать поражения. То есть без паники встретить обрушавшееся несчастье, перенести (желательно на ногах) и идти дальше к намеченной цели. Бывали ли такие минуты, когда завидовал тем, кому повезло умереть? Припоминать стал коллизии своей жизни, а подсознание шепчет: «Не стоит искушать судьбу».
- Не стоит искушать судьбу даже пустыми словами, - сказал жене на ее пророчество: «Теперь ты потеряешь меня».
А дело было так.
Погнали нас в сентябре в колхоз. Нас – это тружеников славного ЗСО. В колхоз – на уборку картофеля. Поехали-приехали, поубирали, поели-выпили, отдохнули, песни попели, еще немножечко спины погнули и домой. Перчатки грязные заводские хб выкинул – не жалко: у меня их пачками на производстве. Домой явился – опана! – кольца обручального нет на пальце. Разносилось оно у меня (или я похудел?) – так, наверное, с перчаткой и полетело в грязь. Кому-то подарок, а может, навеки кануло….
Тогда и потянуло Ляльку на пророчества – мол, потерял кольцо, потеряешь жену.
- Знаешь, - говорю, - как поступил Апполон с предсказательницей Кассандрой? Плюнул ей в рот.
И вот….
Говорят, люди могут предвидеть будущее - испытывать определенного рода предчувствие. Проблема в том, что они просто не верят в свои предощущения и поэтому не придают им значения. А когда приходят несчастья, удивляются - как будто не знали о том, что произойдет.
Впрочем, то, что Лялька собралась с однокашниками где-то там отдохнуть в выходные дни, ничего зловещего не предвещало. Витя у ее родителей; у меня два конца на запару: конец месяца и конец квартала - сутками в цехе пропадаю.
Вечером в воскресенье прибежал домой, приготовил ужин, жду – то ли Лялька сюда заглянет, то ли из Розы позвонит. Надо же мне убедиться, что с ней все в порядке.
И вот началось….
За окном потемнело, дождь закрапал – как-то тревожно стало на сердце.
Вахтерша скулит: «Что-то сердечко мое ноет. Ой, быть беде!».
Соседка на кухне зажимает уши и морщится, словно слышит взрыв, потом как чихнет - я таки вздрогнул.
Все к одному. В любом случае, суеверие - к беде.
И в сердце закрадывается тревога – где же Лялька? В Розу махнула? Почему не звонит? Самому позвонить? Ага – и их там заразить беспокойством? Подожду еще – время есть: все равно не спать, возвращаться в цех. Одно из преимуществ дней запарки – не обязательно приходить в означенный час.
Девять вечера показывают настольные часы с гравировкой «Анатолию и Ольге в День Свадьбы от друзей». Лежу на диване, смотрю программу «Время».
Кто из Кремля чего сказал, где побывал.
Успехи советской демократии, и борьба народов мира за свои права.
Грандиозные свершения советской индустрии и крестьянства колхозного.
Бесконечное загнивание капитализма.
Спорт – победы советских спортсменов дома и зарубежом.
Наконец, погода….
Под замечательную музыку “Манчестер и Ливерпуль” из коридора доносится знакомый перестук каблучков. У меня комок катается в горле - ну, слава те, Господи! - не настал день последний Трои!
Оля без зонтика, но в плаще с капюшоном. На лбу ее и прядях волос блестят капельки дождя. Она входит и опускает голову:
- Давай сразу расставим все точки над i…
Ни «Здравствуй!» тебе, ни «Как я соскучилась!»….
- Ну?
- Я была с другим мужчиной.
В отличие от Шурика из «Ивана Васильевича…», который неудачно менял профессию, врубаюсь мгновенно:
- Ты изменила мне?
- Да!


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-17 05:05:06]

Оля стоит и не раздевается – ждет моего приговора. Я поднимаюсь и одеваюсь, потеснив ее плечом из прохода. Собравшись, говорю:
- Сейчас на завод, утром вернусь – чтоб духу здесь твоего не было. И в жизни моей.
Выскакиваю, хлопнув дверью – душат слезы, душат чувства….
Господи! За что она так меня? Как дальше жить?
Заложило уши – я ни хрена не слышу: даже шума дождя, даже собственных шагов. Голову схватила такая боль, словно через мозги прошел разряд электричества – еще киловольт и капут сознанию. Как меня тогда не задавили машины, уму непостижимо.
В цехе чуть-чуть отошел. К утру партию сдали, выпили спирту с заказчиком.
Начальник на радостях и с пьяных глаз:
- Две недели отгулов!
С кем и где мне их отгулять – дома ни жены, ни сына?
Дни поползли один за другим - безымянные, ни тебе чисел, ни времени суток.
Диван, телевизор…. Нет - магазин, водка, диван, философия.
Налил, выпил, задумался.
Да, ситуация – хуже некуда! Кажется, Зязев об этом пел: «Если жена уходит к другому, не забудь улыбнуться и дверь запереть». Оптимист хренов!
Налил, выпил, запел, вытирая слезы:

Всё, как дым, растаяло,
Голос твой теряется вдали…
Что тебя заставило
Забыть мелодию любви? ….

Налил, выпил и вспомнил.
Как-то Оля сказала: «Ты, Мыгра, обычно неболтлив, но уж если начнешь говорить, то мало никому не покажется. Сегодня что за причина? Молчал-молчал и вдруг, как Страшила получивший мозги, разфилософствовался». Я ей поведал: «Это страдания надо молча сносить и в одиночку, а уж счастьем делиться – сам Бог велел!». Жена улыбнулась: «Ты хочешь сказать, что счастлив со мной?».
Налил, выпил, задумался.
Счастлив? Теперь-то уж точно нет. Люблю? Глубина любви познается лишь в час разлуки. Только за что мне эти муки? Неужто и впрямь я сделал неверный, опрометчивый шаг, повторив ошибку, свойственную людям, в отрочестве начитавшихся любовных романов и во что бы то ни стало желавшим повторить историю Ромео и Джульетты? Почему так считаю, что судьба послала мне эту женщину, как единственную которую мог бы любить до скончания лет своих – мало что ли других? Но если я женюсь в другой раз, да еще заведу другого ребенка, то я как бы оставляю Витю на обочине своей жизни, а сам еду дальше. Поехать-то я могу, но с каким лицом, если за моей спиной стоит и смотрит мне вслед мальчик, которого произвел на свет?
Налил, выпил, задумался.
Слова. Сила слов. «Люблю», «Не люблю»…. А то, что у нас ребенок один на двоих, как тут быть – распилим на две половины, как скарб семейный при разводе? А может, простить? Ради ребенка простить и любить, несмотря ни на что. И… превращать тем самым себя в жалкое посмешище, домашнее животное, готовое идти за своей хозяйкой на край света, только бы с ней рядом быть. Как же мне людям смотреть в глаза?
Налил, выпил, задумался.
Да черт бы с ним – кому с кем рядом идти! Лишь бы рядом и лишь бы вместе, чтобы сын наш не считал себя обездоленным сиротой. Надо сохранить семью, чего бы ни стоило - можно жертвовать всем ради этой цели. Я обещаю тебе, жена – буду лучше того, на кого ты меня променяла. Только подскажи, как это сделать, и у тебя больше не будет со мной проблем! Вот верный ход!


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-20 05:27:32]

Налил, выпил, задумался.
Когда один из двоих предает любовь, надо, чтобы другой продолжал хранить верность и веру. Несмотря ни на что. Если кто-то один ждет, то второму есть куда вернуться. А если и другой, из самолюбия, станет жечь за собой мосты, то уже не будет пути назад. Что такое самолюбие? Это значит: любить себя. А надо любить Ее. Олю. Надо иметь души поболее - быть великодушным.
Налил, выпил, задумался.
Нет, все верно. Живу непрерывным ожиданием. Потому что та, с кем было так хорошо, не может не вернуться. Ведь так, как она любила меня, она больше никого не полюбит - не сможет, не выйдет, не хватит сил. Просто она этого еще не понимает. Ей нужно совсем чуть-чуть времени на то, чтобы вспомнить меня - выскочить из такси, выбежать из дома, сорваться с вечеринки, убежать от друзей и… вернуться. Она же знает, что я ее жду… вчера, сегодня, завтра, всегда, всю жизнь. Честно говоря, больше ничем и не занимаюсь….
В течение недели вновь и вновь прокручиваю историю нашей любви. Пытаюсь примерить на себя чувство вины, объясняя ее поступок, собственной невнимательностью, неспособностью к компромиссам, твердолобостью в попытке навязать ей свою модель семейной жизни. Вспоминал, как обижал ее пустой ревностью, подозрениями, сколько времени проводил с друзьями, забывая о ней. Именно я, надменный и глупый, подтолкнул ее к измене. Вспоминал события и диалоги, которые она, скорее всего и не помнит, зато я теперь точно знаю, что именно они стали первопричиной будущего разрыва. Будь я хоть на йоту умнее, все было бы хорошо - мы до сих пор были бы вместе. Если бы тогда повел себя так, сказал бы то, сделал бы это…. Наверное, у каждого на совести есть пятно, которое хочется стереть.
Неспособность что-либо изменить ввергает в хроническую депрессию. Даже пить не могу. Медленно погружаюсь в апатию – думаю, что и на завод больше не пойду: пусть сами придут и похоронят. В душе совсем ничего не осталось - ни любви, ни боли, ни тоски, ни надежды, ни будущего, ни настоящего…. В принципе, жизнь закончена и не вызывает никаких эмоций. Выброситься бы из окна - ну и что бы было с первого-то этажа? - да сына с родителями жалко…
Но однажды будто встрепенулся - отоспался, поднялся, побрился и поехал в общагу ДПА с полной уверенностью, что встречу там Олю. Ощущение беспомощности и одиночества сменилось чувством удивительной легкости – я готов к примирительному диалогу. По крайней мере, попытаюсь сделать все для того, чтобы это случилось.
Нахожу комнату, приютившую мою жену - в ней девушка предлагает стул и подождать: Оли нет, но скоро будет. Барышня красится перед зеркалом и, кажется, не прочь пофлиртовать.
- Меня зовут Ира.
- А меня нет.
Обиделась – губки поджала, окинула снисходительным взглядом.
- Вы, наверное, муж? Так вынуждена разочаровать – ваше дело швах: там такой красавчик …. А какие подарки!
Она кивнула на кровать, на которой в позе царя зверей возлежал огромный белый плюшевый…. ну, наверное, сенбернар в натуральную величину.
Не утруждаю себя ответом.
Потом слышу знакомый перестук каблучков. Входит Оля.
- Ты одна? – спрашивает подруга. – А к тебе очередь.
- Не пустили его, внизу ждет, - и тут жена замечает меня. – Ты?! Зачем?
- Мне надо с тобой поговорить, - встаю со стула.
- Хорошо, поговорим, но не сейчас – сейчас мне некогда.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-23 05:16:15]

- Кавалер внизу ждет? Сейчас спущусь, перетолкую с ним, и у тебя появится масса свободного времени.
- Только попробуй! Хоть пальцем тронь! – Оля преграждает мне путь к двери. – Слушай, давай без сцен. Я завтра к тебе приеду, и мы спокойно обо всем поговорим.
Смотрю на нее – она влюблена, она защищает своего любимого. И не знаю, что ей сказать. Спускаюсь на первый этаж; в фойе среди многих парней пытаюсь вычислить своего соперника. Потом долго сижу на остановке, пропуская троллейбусы нужного маршрута. Наконец, вижу – идут голубки.
Смазливый юнец в импортной курточке и джинсах, как тот, что в засратых кальсонах в Чебаркуле… – одно лицо и манеры те же. Что ж вы, бабы, такие дуры?! Или это классика? Любой осознанный недостаток становится художественным выбором?
И этот гавнюк жену мою…?!
Судорогой сводит желваки, сжимаются кулаки…. Но понимаю - не стоит нарушать порядок вещей, и сдерживаю себя. К тому же на завтра обещана встреча. Идите с миром – Бог вам судья!
И они прошли мимо.
Две скорости у времени – замечали? Летит стрелою, когда опаздываешь, и еле-еле волочится, когда кого-то ждешь с нетерпением. Две беды разума, как у России - когда не понимаешь, что происходит, и что движет другим человеком.
«Не стоит в себе копаться, а то недолго и расхвораться», - заботится подсознание.
Болезнь. Интересное слово. Оно происходит от слова «боль». Душа испытывает боль, потому что не может рассказать о своих страданиях. Если бы она могла выговориться, ей было бы легче. С кем же мне отвести душу?
Напрасно в памяти копаюсь – таких друзей у меня не осталось: все на данный момент женаты и счастливы. А если б нашлись – что им сказать? Я не могу им поведать правду, поскольку она непостижима: поскольку и сам не знаю - почему от меня ушла жена.
Закрыв глаза, глубоко вздыхаю. Винить обстоятельства? Я хочу знать, как подобное возникает – сломаю голову, но постигну истину. Оседлав подсознание, как наездник дракона, покидаю плоть. Обожаю это ощущение отрыва от реальности. Если бы не обстоятельства….
Может быть, это паранойя – мир, созданный моим подсознанием. Постоянно испытываю желание сбежать от людей и навсегда поселиться в нем, не ведая страха, заботы, печали. Но, увы, именно теперь не до мечты - необходимо вернуться в реальную жизнь и сделать все для победы. В любом случае, бороться надо до конца….
Жизнь – это бесконечное повторение. То, что мы недопоняли в первый раз, происходит с нами снова и снова, но чуть-чуть по-другому.
Другая общага, комната не та – стук в дверь. За дверью Ольга и не в слезах.
Все повторилось - она вернулась. Дежавю? Трансмутация золота в олово?
Оля молчит – мне начинать? Только бы сдержаться от упреков!
- Ну, здравствуй, милая - проходи, садись, впечатлениями поделись. Ты уверена, что это твоя судьба? Не будет раскаянья за ошибку?
Чувствую, что она колеблется, и хочу усилить свои позиции.
- Послушай, с тех пор как помню себя, я много раз успел убедиться, что всем окружающим приношу удачу. Как оберег, как талисман. И наоборот, кто творит мне зло, сам от зла погибает – без всяких моих на то усилий. Я хочу уберечь тебя – без меня тебя ждет катастрофа.
- Предсказать можно все, кроме будущего. Или ты собираешься мстить?
- Да Боже упаси! Я понимаю, что друзья появляются и исчезают, а число врагов постоянно растет, но тебе я не враг – обида есть, но зла не желаю. Только хочу спасти, и живи, как знаешь. Я в таких вопросах бываю иногда чересчур щепетильным.
После секундного колебания Ольга решительно заявляет:


Ответить

Анатолий Агарков [2025-02-26 05:15:42]

- Тогда отпусти меня.
- Это все, что ты хотела сказать?
Вот и настал час расставанья. Никогда не думал, что он будет таким. Что угодно можно представить в уме, но вряд ли такой последнюю сцену семейной жизни. Еще одно слово, еще один жест, и мы станем совсем чужие. Господи, как все просто – будто и не было трех лет! Но у нас еще сын есть – мы многое для него обязаны сделать. Это безответственно забыть о нем! Может, стоит попытаться сохранить отношения ради него? Какому богу-то помолиться?
- Тогда ответь – почему ты изменила мне? Что я делал не так?
- Ну ладно, мне скрывать нечего. Проблема в том, что я изменила свое мнение о тебе. Да и какое может быть мнение в семнадцать-то лет - так, одни впечатления! И ты учти - вокруг полно людей, которые всю жизнь доказывают, что они правы, а все остальные ошибаются, а я вот могу допустить, что заблуждалась. Я могу это признать и изменить свое поведение. Я беру свои слова назад - из чего следует, что я тебя больше не люблю.
Долго молчим, переваривая сказанное и услышанное.
Нахожу в себе силы улыбнуться:
- Жаль, что приходится выбирать – верно?
- Почему?
- Выбирать – значит от чего-то отказываться.
Ольга тоже улыбнулась:
- Верно. Ты, Мыгра, хороший, но я нашла лучше.
- Он женится на тебе?
- Пока не знаю, - уклончиво говорит она. – Но я хочу его приручить.
- Все женщины хотят воспитывать мужиков, они для этого и рождаются на земле. Только ты не забыла – у нас растет сын?
Жена моя (или уже бывшая?) кажется раздосадованной.
- Хорошо, поговорим о ребенке. Кто запрещает тебе заботиться о нем? Или для того, чтобы он был счастлив, мне обязательно спать с тобой?
Мне удалось улыбнуться:
- Не обязательно, но желательно.
- Ты несешь какую-то чушь!
Понимающе киваю:
- Прости, по инерции – сказал то, что думал.
После минутной паузы.
- Я думал, что знаю тебя. На самом деле я только-только начинаю догадываться о том, какая ты есть на самом деле.
- И какая же?
- Ты действительно хочешь знать?
- Да, но гадости держи при себе.
- Ты молодая, красивая… свободная, но какой ценой!
- Теперь ты тоже свободен.
- Немолодой, некрасивый, но свободный – так?
Оля пожала плечами – мол, извини, что есть, то есть. А вслух сказала:
- Только, пожалуйста, не ной. Мне надо идти. И приходить-то не стоило.
У дверей оглянулась:
- Съезди к ребенку. Он каждый раз спрашивает: «Где мой папа?».
- Что ты своим обо мне сказала?
- Сказала, что ты меня выгнал. Но ты же не к ним приедешь, а к Вите.
Я так и приехал – поздоровался от порога, принял на руки бросившегося в объятия сына и попросил:
- Можно мы парочку часиков погуляем?


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-01 05:21:51]

Мы гуляем по Розе, взявшись за руки. Я рассказываю наследнику о таинственной пещере Титичных гор:
- Ты подрастешь - мы обязательно там побываем и вместе найдем клад Пугачева. И еще… Мне кажется, река, пропадающая под сводом пещеры, не простая – это Река Времени. Если нырнуть в нее, можно вынырнуть где-нибудь…. среди далеких наших предков. Представь - я там однажды был…
Эти мысли я даже Ольге не доверял.
А сын в восторге – ему не терпится в путешествие.
- Кто тебе сказки на ночь читает – Женя? бабушка? Попроси Женю прочитать «Али-бабу и сорок разбойников» - будешь иметь представление о сокровищах в пещере.
Мы начинаем гадать, что скрывает «клад Пугачева».
Золотые монеты, драгоценные украшения и одежды – моя версия.
Оружие и… книги – считает Витя.
Он любит книги. Не умеет еще читать, но любит возиться с ними – листать, шуршать, рассматривать картинки, шевелить губами и морщить лобик. Понятно – это игра, но игра ролевая: сын изображает ученого мужа.
Впрочем, есть в кого. Мама его - великий книгочей с такими запоями, что, уходя в воскресное утро на работу, я прятал ее детективы.
Ближе к обеду звонок из общаги:
- Мыгра, где моя книга?
- Скажу, если ужин готов. Покажи вахтерше и дай трубку, чтоб подтвердила.
Вот так мы и жили. Когда-то….
Сдав сына теще, стою на остановке под дождем.
Дождь не враг мне - с природой мы дружим. Враги мои – это конечно люди, подлые и трусливые, предпочитающие прятать свои страусиные головы в песок, а не встречать противника лицом к лицу. Впрочем, не о том я, не о том….
Если бы не Витя, сейчас, прямо на этом месте подвел бы итог прошедшего этапа своей жизни – бывшей семейной когда-то. А звучит он так – жить вдвоем, значит вместе решать проблемы, которых не было бы, не начни мы совместной жизни. Стало быть – не хочешь проблем, живи один. И излишни уныния - как пели известные артисты на «Голубом огоньке»: «Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло!»
Прознав о несчастье, явились друзья.
Зязев с порога:
- Как говорит мой отец, отмечать нужно не день ареста, а день побега. Мне кажется, лучше праздновать разводы.
И зазвенел стеклотарой, выгружая спиртное.
- Неглупо, - поддакнул Вова Семенов (этот парень из моей группы, тоже работает на ЗСО и уже расстался с женой). – По крайней мере, к моменту развода оба супруга знают друг друга, а в день свадьбы лишь пытаются в том убедить других.
- Свадьба – это победа надежды над здравым смыслом, - соглашается Поня.
Компания единомышленников в полном сборе!
Крошим закусь в тарелки, протираем рюмахи – поехали с Богом! Русскому мужику дай только повод. Впрочем….

Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь.
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный...
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…!

Поет Зязев и бренчит на гитаре, которую принес я от соседа. Мы ему вторим....
- Что ж, действительно, дружба мужская куда крепче любви, - признаюсь, чуток захмелев.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-04 05:20:51]

- В любви присутствует война полов - явление древнее и естественное, – глубокомысленно заявляет Вова.
- А помнишь мальчишник? – грустит Поня с романтической поволокой в глазах. – Как все начиналось…
Кроме Семена все там присутствовали. И Зязев заводит:

Нужон казаку добрый конь,
Чтоб степь под копытами пела!
Точеный клинок да гармонь! Хо-хэй!
А бабы - последнее дело!

Прикольно у него получалось с этой песней в смешанных компаниях.
Начинали все хором:

На свете нет бабы такой,
Чтоб нас опечалить сумела:
Дороже душевный покой. Хо-хэй!

Тут Андрюха нам подмигивал, и мы (мужики то есть) все разом умолкали, а жены наши и прочие барышни с дамами присутствующие самозабвенно выводили:

А бабы - последнее дело!

Уговорив полтора литра водки, мы вышли из кризиса. Сработал принцип мужской солидарности – все бабы бл..ди, и не стоят они наших нервов. Никто уже не зацикливался на моем присутствии – все говорили, и всем было, что сказать о них плохого.
Сошлись и на том, что:

В пещере каменной нашли источник водки
И стадо мамонтов паслось на сковородке.
Эх, мало водки, мало водки!
И закуски, братцы, тоже мало….

Магазины уже закрыты, но Семенов вызвался достать у таксистов – он член добровольной народной дружины и на эти штучки горазд.
- Дайте мне чирик (червонец, десять рублей, т.е.), и я верну его вместе с пузырем.
Деньги я ему дал, Семен ушел и пропал.
Скоро копейчане домой засобирались – последний автобус вот-вот уйдет. Пошел провожать. На остановке пьяный Зязев меня обнимает и лопочет, глотая слоги:
- Да не плач ты - ребенок, ребенок… Ребенок словно пердеж: даже свой раздражает, когда не вовремя. И еще знаешь, верная жена - это баба, которая ненавидит только одного мужика, а жена твоя бл…дь, она всех….
Ярость, как вспышка молнии в голове – я ударил его в подбородок снизу, вложив в кулак всю силу руки и плеча. Андрей, наверное, получил нокаут – остолбенев на мгновение, он рухнул там, где стоял. Потом обнял урну-ромашку и безуспешно попытался подняться. Понька кинулся ему помогать, а на меня накинулись мусора из проезжающего уазика. Стали руки крутить – и закрутили почти, но тут из подъехавшего такси выскочил Семенов и начал их колотить одной рукой (другой прижимал бутылку к груди). Вовчик – мастер спорта по боксу: от него и одной немало покажется. Мусора бросили меня и за ним – двое ногами, а уазик колесами.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-07 05:25:05]

Подошел копейский автобус - мы с Понькой загрузили Зязева. Только тронулся в сторону дома – вот он уазик, но без Семенова. Снова мне руки за спину и в отделение. Мимо дежурного провели и в коридоре оставили, сняв наручники – то ли камеры переполнены, то ли другой срочный вызов. Походил, поглазел на стенды славной милиции – думаю, как мимо дежурного прошмыгнуть? Тут судьба мне сама навстречу – какой-то чин осмотрел критически и говорит:
- Протокол задержания подпишешь?
- Попробовать можно.
Завел к дежурному. Вывернули какому-то парню пьяному карманы, все содержимое записали, и дали мне протокол подписать.
- Свободен! – это мне, а парня пьяного задержали.
- Доставить бы надо, откуда взяли, - дежурному выговариваю.
- Ну, ты и наглец! – он возмущен, а потом в спину. – Может, останешься? Куда же ты на ночь? Место найдем.
Приколист, ешкин кот!
Топаю по ночному городу и подвожу итог вечеру, пикируясь с подсознанием.
«Отвел душу в пирушке дружеской?»
«Тоже мне, друзья называются»
«Нет, это не друзья. Это приятели. Приятель – приятный тебе человек. Приятелю приятно выпить с тобой и попеть».
«Но хватит приключений. И потрясений уже достаточно. Господи, дай мне пожить спокойно – чтоб только сын и работа. И никаких проблем».
«А любовь?»
«Будь она проклята, эта любовь!»
К Вите приезжал по выходным – брал его на два-три часа: гуляли, ходили в кино, делали ревизию в магазинах. Однажды погода не задалась – снег, сильный ветер, мороз красит нос. Женя была дома одна и нам предложила остаться в тепле, а не сворачивать трубочкой уши на улице. Только присели втроем на диван поприкалываться над картинками в Витиных книжках…. Игра занятная и не сложная.
Например, Женю спрашиваем:
- Что там – на следующей картинке?
Она говорит:
- Витин садик.
Открываем, глядим – домик из соломы поросенка Ниф-Нифа.
Паримся от души. Потом над Жениной школой из сучьев и веток….
Так вот. Только присели, влетает теща, за ней тесть - у обоих, как говорится, глаза по полтиннику. Ума много не надо, чтобы понять причину такого их состояния. Я раскланиваюсь и удаляюсь. Дорогой ухмыляюсь мрачным мыслям – какого монстра из меня им слепила суженая моя? Извращенца-насильника? Ну-ну…
Господи, как она, бедная, от меня натерпелась! Да как вообще земля меня носит?
Я редко испытываю ненависть к людям. Все мы, в общем-то, похожи: чуть лучше, чуть хуже, умнее, глупее - нет оснований для бурных страстей. Но однажды я испытал острую, ослепляющую ненависть к человеку, которого даже человеком не считал возможным назвать – «хлюзд отхаренный в туза» окликал его бригадир. Он был судим, отсидел, устроился на работу – слесарем ко мне на участок, а жил в Розе. В цехе шмыгал тараканом, в автобусе кипешился – могу представить его пьяным на неосвещенной улице.
Так вот. Возвращаясь с работы, хлюзд этот и его товарищи садились в кружок – пили, курили, играли в карты на деньги. Любимая у него присказка была: «Я что, жену начальника деру?». Говорил он круче, но воздержусь.
До поры до времени я с ним никак не пересекался – ни на работе, ни в автобусе, ни в Розе. Но вот однажды гуляем с Витей по маленькому Люксембургу, а навстречу наша мама с хлюздом под ручку. Меня чуть кондратий не ударил – такой пассаж!
Тестю с тещей сдаю сына и вопрошаю:
- Вы знаете, с кем Ольга Викторовна встречается?


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-10 06:01:28]

По лицам вижу, что в курсах.
Теща:
- Толя, как вы живете - не расходитесь, чего-то ждете? Вы совсем не встречаетесь? А ведь клялись когда-то по жизни вместе – в горе и радости. Красиво начинали! Эх, молодежь….
Тесть:
- А не попробовать ли тебе все сначала – однажды ты ведь покорил ее сердце?
Что, мои дорогие, «хлюзд отхаренный в туза» страшнее зятя - извращенца-насильника?
И как вас Ольга Викторовна отшила от своей личной жизни – просто диву даешься!
Потом был инцидент в автобусе. На его «Что я, жену начальника деру?», окликаю:
- Слышь, пословица есть про тебя: любовь зла – полюбишь и козла.
Кто сидел в тюрьме, тот знает – это был вызов.
«Хлюзд отхаренный в туза» посверлил меня глазами, поиграл желваки, но смолчал. И присказку свою притоптал, как окурок.
Спросил как-то сына:
- Вы с этим дядей вместе гуляете?
- Да, - ответило наивное дитя.
Это стало последней каплей.
Всю неделю думал-думал, готовил пламенную речь – в выходной день примчался.
Оля открыла дверь:
- Тс-с-с! Витя спит; никого нет; проходи, я тебя покормлю.
Мне не до пищи.
- Слушай, любимая, хватит дурить – собирайся, и поедем домой. Посмотри, до чего ты родителей своих довела. А сына? Я не позволю вше поднарной к нему даже близко подходить.
Оля забыла про суп и отвернулась к окну.
- Куда я вернусь - ты меня выгнал?
- Хочешь, прощения попрошу? Нет, не так…. Высокие чувства требуют великих поступков. Я сейчас выйду во двор, встану на колени и буду стоять, пока не простишь.
Оля молчит, смотрит в окно.
Дараскипитжетвоемолоконапримусе!
Выхожу во двор, встаю напротив Оли в окне и опускаюсь на колени. Шапку долой.
«Ты что творишь!» - ахнуло подсознание.
«Если б я знал!»
«Она никогда не простит тебя. Ты здесь замерзнешь»
«Тогда…. Будь ласка, выруби мне сознание».
Под коленями таяло и подмерзало; на плечи и волосы, кружась, падал снег; в глазах зарябило; голова закружилась….
- Толя, что с тобой? Ты пьян? – теща трогает за плечо.
Заводит меня в квартиру. Я как сомнамбула – раздеваюсь, мою руки, сажусь за стол, опускаю ложку в тарелку и забываю, что дальше делать. Ирина Ивановна говорит, говорит….
- Я поеду домой.
Она, кинув тревожный взгляд:
- Да, конечно, езжай, если надо.
Опустился на корточки к шнуркам ботинок, рядом дверь в гостиную – за дверью Олин голос:
- Мы разошлись с твоим отцом. Ну, так получилось. Ты уже взрослый человек (это трехлетнему-то ребенку!) и должен понять. Так бывает. Бессмысленно жить вместе, если уже ничего друг с другом не связывает. Хотя, нет, конечно, я - конченая эгоистка! Ты, и только ты, нас связываешь. Это самое главное, ты же понимаешь? Но есть еще я, я у себя, и моя жизнь…. Ну не хочется ее псу под хвост, да?


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-13 05:56:48]

Сын молчит, но может быть, он кивает.
А мать его продолжает:
- Нельзя оставаться там, где тебя не любят. Вобщем, невозможно стало нам вместе жить. Ты потом поймешь меня, я уверена, а сейчас просто прости и прими на веру. Я знаю, что делаю тебе больно, но дальше было бы еще больнее.
Она заплакала и что-то еще говорила сквозь слезы….
Вдруг четко и громко сказала:
- Я полюбила другого мужчину - вот и вся история, в этом все дело.
Наконец я услышал голос сына:
- А ты? Ты будешь со мной жить?
- Господи! О чем ты думаешь? – ужаснулась Ольга. - Разве мы можем куда-нибудь друг от друга?! Мы неразделимы - ты и я. Понимаешь? Мы с тобой неразделимы. Ничто и никогда нас не сможет разлучить. Запомни это навсегда.
После паузы с чередой поцелуев Ольга рассмеялась:
- Бедный мой мальчик! Захочешь от меня избавиться - не избавишься.
Теща показалась из кухни. Я поклонился и вышел вон.
Бедный мой сын и бедный я сам – мы с ним два без вины виноватых мужика, маленький и большой: он без отца, я без сына; мы поровну платим судьбе, которую определила нам наша мама.
«Но как ты мог?! Как ты решился на виду у всего двора? - бушевало подсознание. – «Преклонить колено перед женщиной не зазорно, но лечь подстилкою в снег…. это уже нонсенс. Не узнаю тебя, лейтенант!»
«Да и я сам себя…. Но сын! Ради ребенка жизни не жалко, души, совести и тебя»
Как-то захотел выяснить у Вити:
- Вот меня рядом нет, но ты можешь представить меня и о чем-нибудь поговорить, расспросить, попросить совета…. Это называется воображением, а я зову его подсознание. Попробуешь?
- И я услышу тебя?
- Да, услышишь. Понимаешь, мы одна кровь и подсознание у нас может быть общим. Ты просто должен представить, что говоришь со мной, и тогда получится. Надо упражняться. Только не отступай. Хорошо?
- Хорошо, – по-взрослому сказал ребенок и хлопнул в мою ладонь.
Я всхлипнул, наверное, на весь автобус.
«Ну что, Тонкий Кот из Ламанчи, осознал ошибку?» - подсознание поедом ест.
На мое молчание усмехается:
«Неудачник находит оправдания, победитель – возможности. А ошибка остается ошибкой, даже если ошибается большинство».
Взрываюсь:
- Отстань от меня!
На меня оглядываются встревоженные пассажиры.
«Тебя сейчас высадят, как буйно помешенного. А ты не парься – не про тебя эта дамочка: отпусти ее и забудь».
«Не знаю, забуду ли, но не прощу никогда своих унижений – это факт».
«Ага! Слышу речь мужа – то есть возмужавшего мужчины, которому можно открыть все тайны бытия. Знаешь, в чем истинная сила человека? В его внутреннем мире – здесь отгадки на все вопросы; главное – научиться их находить. А основная слабость в чем, знаешь? Во внешней оболочке – здесь причина всех недугов, первопричина всех ошибок, источник постоянной опасности для всего организма. Приучи ее к сдержанности в желаниях и будешь счастлив».
«Я бы хотел вообще от нее избавиться и стать чистым разумом. Я устал - хочу просто жить для себя и сына, и ни с кем больше не спорить. Хочу, чтобы от меня ничего не требовали. Чтобы жизнь продолжалась без меня. Остановите Землю, я здесь сойду. Хочу прервать связь с остальными людьми. Для моей натуры они слишком перевозбуждены. Их занятия мне кажутся тараканьими бегами. Они совершают какие-то поступки – что-то строят, куда-то стремятся. Никаких достойных целей – сплошной самообман. Они хотят построить общество добра и справедливости, обманывая миллионы людей. Ложь – это самое распространенное на свете».
«Ну вот, ты уже философствуешь – круг замкнулся».
«Ты о чем сейчас?»
«О нетленных истинах – повезет с женой, будешь счастлив; не повезет – станешь философом».
Автобус вез меня от поселка имени Розы Люксембург все дальше и дальше.

А. Агарков


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-16 05:06:06]

Камо грядеши

Апостол лежал на земле, лицом в пыли, недвижим и нем.
Назарий испугался, что он в обмороке или умер, но вот,
наконец, Пeтр встал, дрожащими руками поднял
страннический посох и, ни слова не говоря,
повернул к семи холмам города.
Видя это, юноша повторил как эхо:
- Quo vadis, Domine?
- В Рим - тихо отвечал апостол.
/«Камо грядеши» Г. Сенкевич/

1

Итак, я остался один – жена где-то в общаге ДПА приютилась нелегально, сын у ее родителей. Распалась семья – бывшая дружная ячейка общества.
Причина? Любовь прошла….
Безусловно, любовь – это духовная субстанция, но брак и дорога к нему – это трудная и кропотливая работа: психологическая, моральная, эмоциональная. Почему-то, прежде чем поступить в институт, надо готовиться, сдавать экзамены….
Мы не готовились, не сдавали – познакомились, переспали, пошли и подали заявления в ЗАГС, ничтоже сумняшеся: либо нам повезет, либо набьем шишки, которые пригодятся. И в результате – вылетели из ВУЗа семейной жизни с первого курса. Теперь я один в большой комнате ИТР-вского общежития «Станкомаша», прохожу терапию – каково это: дорожить кем-то настолько, что утрата невыносима. Так одиноко, что луна за окном кажется милой подругой.
Обидно, досадно, и что же делать?
Успокоиться, поразмыслив, сделать работу над ошибками – почему не заладилось? Найти причины в себе, исправить и попробовать с другой избранницей основать прочный и счастливый союз. Только куда девать сына – забыть, вычеркнуть из своей жизни, отгородиться алиментами?
Нет, не сумею….
В этом мире так трудно отыскать любовь, найти человека, который придаст смысл твоему существованию, и сын мой, пожалуй, есть чистейший образец такой любви. Ребенок – это любовь, которую не нужно искать, которой ничего не надо доказывать, которую не нужно стремиться удержать. Она есть и будет всегда!
Но если он будет всегда в душе, то будет ли счастье в новой семье? И о каком прочном и счастливом союзе может идти речь, если этот крохотный человечек будет занимать место в моем сердце и жизни? Мало того, что мы с ним несчастны – несчастны будут еще две женщины: его мама и моя новая жена.
Есть другой вариант: ждать – ведь мы еще не разведены.
Когда один из двоих предает любовь, надо, чтобы другой продолжал хранить верность и веру. Несмотря ни на что. Если кто-то один ждет, то второму есть куда вернуться. А если и другой, из самолюбия, станет жечь за собой мосты, то уже не будет пути назад. Что напрягает? Уязвленное самолюбие. Что такое самолюбие? Дословно - любить себя. А надо любить вторую свою половину. Надо иметь души поболее - быть великодушным.
Нет, все верно. Живу непрерывным ожиданием. Потому что та, с кем было так хорошо, не может не вернуться. Ведь так, как она любила меня, она больше никого не сможет любить - не выйдет, не хватит сил. Просто она этого еще не понимает. Ей нужно совсем чуть-чуть на то, чтобы вспомнить меня - выскочить из такси, выбежать из дома, сорваться с вечеринки, убежать от друзей и… вернуться. Она же знает, что я ее жду - каждый день, каждый час, каждую минуту. Честно говоря, больше ничем и не занимаюсь.
Хотя….


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-19 05:19:17]

Через дорогу от моего жилья в подвальном помещении индустриального техникума был небольшой спортивный зал. Днем здесь студенты занимались в секции тяжелой атлетики. Вечером приходили мужики, работники «Станкомаша», качались на снарядах, гремели блинами штанг, гантелями, гирями – растили бицепсы, трицепсы и прочие достоинства мужского тела. А я еще прятался от друзей и знакомых, желающих поддержать меня в тяжелый период, а заодно «раздавить» пузырек после работы.
Ковбои скачут – скрывайтесь индейцы!
С утра в цех, вечером в спортзал, в выходные к сыну – такой распорядок установил. Быт обустроил - в комнате чистота и флотский порядок. Одна засада – неожиданно для себя обнаружил, что совершенно не умею готовить: индюшка сама себя зажарит лучше. Причем тут индюшка? Так время такое – все по талонам. Придешь в магазин за колбасою, а тебе подарок из Аргентины – индейская курица в целлофане.
Однажды рискнул - сунул в кастрюлю, водой залил, поставил на медленный огонь и утопал в спортзал. Когда вернулся, приподнял крышку – мама дорогая! – лапша домашняя со всеми приправами. Наверное, в брюхе индейкином специи были. Додумались! Живут же люди – я прямо таки зауважал капиталистов.
Когда вахтерша общежития тайну раскрыла, снова разуважал. Соседки в кастрюлю мою заглянули – и ну хохотать! Из нутра большой курицы накипью всплыли потроха в целлофане. Нахохотавшись, стимурничали - сварили лапшу мне домашнюю из индейки, как того требуют правила кулинарии.
Я отмолчался – не благодарил и не ворчал за непрошенные вмешательства в холостяцкую жизнь, а когда было из чего готовить, выставлял в кастрюле или жаровне на плиту общей кухни, уходил в спортзал и возвращался к прекрасному ужину. Впрочем, соседки возмещали свои затраты на меня в семейных конфликтах со своими мужьями – вот, мол, мужчина-то настоящий: жена в бегах, а он не пьет и баб не таскает. Мне мужики возвращали упреками. Но я привык к ним и на работе.
Мой старший мастер Гена Шабуров, когда не в духе, всегда наезжает:
- Чему вас там, в институтах учат?
Сам-то он техникум заканчивал и выводил концепцию:
- Чего и не знали – все позабыли!
Даже собака знает, когда ее пнули, а когда запнулись. Ну а я, конечно, Геннадия уважая, избытком скромности не страдал:
- О, сколько нам работы чудной, готовит ум начальства скудный!
Гена только рукой махал:
- Хорошо иметь острый язык: никто не захочет, чтобы ему таким лизали задницу.
И добавил, бросив взгляд на второго сменного мастера (была пересменка):
- Я не понимаю, как с такими людьми делать план. Вы вообще инженеры?
Женька Перфильев (выпускник ЧПИ, АМ-факультета) раскладывал пасьянс в домино, приговаривая:
- Работа, работа - перейди на Федота, перейди на Якова, перейди на всякого. Зарплата, зарплата - приди от Кондрата, приди от Якова, приди от всякого...
Вместо приличествующей моменту озабоченности, он испытывал облегчение, граничащее с эйфорией, по поводу окончания смены. Первое правило Женьтяя – к черту все комплексы!
- Гамлетовский вопрос, - кивнул я Гене на пасьянс.
У того все признаки человека пережившего паршивый день.
- Не знаю, - ответил наш старший мастер, тужась придумать мне задание на ночную смену; махнул рукой. – Ладно, работай. Тебе, кстати, звонил какой-то друг из службы Главного Диспетчера – говорил, ночью заглянет в цех.
- Кто?
- Да какой-то знакомый - говорит, у него к тебе дело есть.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-22 06:15:30]

Меньше всего на свете мне хотелось точить лясы с институтскими знакомцами.
С Саней Акашиным познакомил нас Зязев. Я был в институте величина, а теперь он на заводе – заместитель Главного Диспетчера. Выглядел так же, как во время последней встречи, только теперь был в куртке и брючках белых.
- Осваиваешься? Тебе моя помощь нужна?
- А что ты можешь?
- Все!
Мне захотелось, чтобы он пожил моей жизнью, ибо тогда только сможет понять, в чем мне действительно помощь нужна. Интересно, как бы он поступил, если его жена ушла к другому?
Акашин усмехнулся:
- Не понимаешь? – я говорю о работе. Ведь мне известен твой потенциал – сейчас ты сменный мастер, а завтра парторг всего «Станкомаша». Сегодня я тебе помогу, завтра ты мне. Это жизнь.
Акашин ответа ждал. Я поискал его на стенде ветеранов войны и труда «Вечная слава героям». Высказал мнение:
- Мне бы хватило пенсии персональной.
Не оценив юмора, Акашин потрепал меня по плечу:
- Не готов еще? Ничего, обкатаешься. Звони.
Тут я заметил на его запястье часы с браслетом из необычных звеньев разного размера – штучная зековская поделка. Акашин проследил мой взгляд.
- Нравятся? – спросил. – Подарок друзей.
- Ничто так не опускает человека в глазах руководящей и направляющей силы общества, как намек на принадлежность к кругу лиц, побывавших в местах не столь отдаленных.
Акашин растерялся. А мне было легко и приятно – если и была какая-то скованность, то теперь она исчезла без следа. Даже с умилением подумал: «Остались на свете хорошие люди».
Заместитель Главного Диспетчера носом шмыгнул. Потом усмехнулся.
- Ты по политическим взглядам - убежденный?
- Скажем так: я не против, чтобы у жизни были упругие сиськи и круглая попка.
Лицо собеседника расцвело улыбкой:
- Вот это я и хотел услышать!
Акашин достал и открыл записную книжку.
- Где у тебя поблизости телефон?
Стержневым элементом цехового пространства всегда был пронзительный звонок трогающихся мостовых кранов. На него, как на ниточку ожерелья, нанизывались все остальные звенья звуковой реальности: скрежет конвейера на покраске, визг металлообрабатывающих станков, треск сварки и вой пескоструя. И уже вокруг этого сгущались материальные предметы и люди, снующие по цеху, которые не говорили, а кричали, жестикулируя, когда надо было поговорить.
Даже разговоры здесь проходят по заранее предрешенному сценарию. Если ты столкнешься с кем-то на улице города, человек этот скажет: «Извините». Если же здесь на кого-то напорешься, то должен рявкнуть: «Какого хрена под ноги лезешь?» прежде, чем тот успеет облаить тебя. Если не рявкнешь, рявкнет он. Одним словом – производство.
В будке мастеров ненамного тише. Акашин распекал кого-то оглушительно, бодро, безжалостно.
-– Вы когда должны были отгрузить продукцию? - рявкал в трубку. - Вы о чем вообще думаете на работе?
Я черкался на листочке в ожидании момента, когда высокий гость наговорится и утопает. Можно будет в уютном кресле у дежурного электрика погоревать над судьбой, а то и кемарнуть часик-другой. Неожиданно мысли приняли радикально другое направление, и по душе прокатилась волна профессиональной бодрости. Достал из ящика стола чистый лист и быстро написал на нем: «Заказы № 147, № 322». И далее по пунктам:


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-25 06:06:51]

1. Составляющие - технология
2. Маршрут - Акашин
3. Реальные сроки сборки – бригадиры
4. График поставок комплектующих – Акашин.
Написанное вдохновило, и я стал с большим нетерпением ожидать, когда заместитель Главного Диспетчера наругается по телефону. Адреналиновая волна, прошедшая по телу, придала ему удивительную легкость и координацию – даже попытался поймать муху налету и достиг успеха. Еще почувствовал острое желание сказать Акашину что-нибудь приятное. Заметил перемены в его лице, которые сразу не разглядел - щеки обветрили и налились румянцем, словно он минувшую зиму по выходным с большой пользой для здоровья катался на лыжах. В институте мы редко встречались, но здесь, похоже, станем друзьями.
Акашин бросил трубку на аппарат – на его лице проступили усталость и отвращение. Взгляд был несокрушимо пуст. Я решился его заполнить.
- Поможешь с информацией, - и передал листок.
Он улыбнулся:
- Что это? Сводка в ЦРУ?
- Попытка уйти от авральщины и штурмовщины.
Акашин поднял левую бровь:
- В самом деле?
- Не знаю: получится ли, но скучно без дела и быть мальчиком для битья.
Акашин кивнул, свернул листок, положил в карман:
- Считай, что ты меня озадачил. Жизнь такая: ты мне – я тебе, а кто этого не понимает, тому приходится нелегко.
Уходил он довольным.
А я растянулся на лавке в будке мастеров и долгое время глядел в потолок, наслаждаясь редким для себя состоянием полного безмыслия. Собственно, не вполне верно было называть его безмыслием хотя бы по той простой причине, что мое сознание, свободное от дум, продолжало реагировать на внешние раздражители, никак не рефлексуя по их поводу.
Флюра, технический контролер, пришла:
- Предъявлять что-нибудь будешь?
- Спроси у бригадиров.
Это было чудесное состояние, в высшей степени непохожее на обыденные умственные процессы – давно мне знакомое. Неясные образы чего-то нового тревожат психику, угнетают, но вдруг наступает какой-то момент, и рождается решение еще одной мучительной проблемы. Дико, должно быть, выглядит для стороннего наблюдателя: лежит себе человек на спине, лежит - вдруг соскакивает, сует ноги в шлепанцы и отбывает в неизвестном направлении вслед за мыслью, устремившейся произвольным маршрутом. А потом оказывается - именно это движение определило судьбу.
В данный момент мысль народилась, но не было шлепанцев, а была Флюра с осуждающей миной на милом татарском лице. Приличия требовали занять ее разговором.
- Флюрочка, ты такая красивая! У тебя есть любовник? А как тебе моя кандидатура?
- Еще один хамский пассаж, и я полностью потеряю к тебе интерес.
- А он есть? Это обнадеживает.
- Не цепляйся к словам.
- А почему я не могу цепляться к словам, которые мне подходят?
- Из материальных соображений – что может предложить девушке мастер с окладом в 150 р.?


Ответить

Анатолий Агарков [2025-03-28 05:11:25]

Она могла за себя постоять, но все-таки это был удар ниже пояса – я обиделся и начал хамить.
- Ты опускаешь перспективы: вот стану я начальником цеха - буду раскладывать тебя на столе в кабинете всякий раз, когда захочу, и даже слова о любви не прошепчу.
- Станешь – посмотрим.
- Ой, как интересно! А дураки-поэты о любви все талдычат, о чуйствах высоких….
Такого от Флюры не ожидал. Ведь молода еще, замужем не была – откуда цинизм? Вот бабы! Тут же ощутил неприязнь высшей пробы к прекрасному полу: на производстве все быстро изнашивается – и терпимость не исключение.
- С тобой интересно беседовать – твои слова будят мудрые мысли.
- И о чем ты сейчас подумал?
- Гораздо до меня сделан был вывод: все бабы бл..ди! – но я с ним готов сейчас согласиться.
Скулы у Флюры порозовели.
- Знаешь, какие последствия вызывают такие мысли, высказанные вслух? Я вот хочу запустить в тебя пепельницей, но лучше скажу – а ты возьми одну бл..дь из сонма бл..дей и сделай ее принцессой. Это будет мужской поступок.
- Даже не знаю…. Пробовал – но получилось с точностью наоборот.
Она пожала плечами:
- Успех – это сумма попыток.
Наступила гнетущая тишина.
Если мы пикировались, то я проиграл и поднял руки, признавая свое поражение:
- Все, сдаюсь. Удачи тебе в поисках принца!
Это слова, а в душе отвращение – будто не симпатичная девушка предо мной, а змея ядовитая, способная жалить, когда меньше всего этого ждешь.
Вошел бригадир 147-го заказа:
- Мастер, чай готов? А хрена сидишь?
Я внимательно посмотрел на него. Ему было лет около тридцати – малый с пшеничными усами, высоким лбом с залысинами и голубыми глазами. Цвет лица указывал на предрасположенность к апоплексии, и вряд ли суждена ему долгая жизнь. В высоченной до сутулости фигуре ощущалась такая концентрация провинциального демонизма, что сразу начинаешь испытывать давление. Кстати, это он прозвал Куликова «хлюздом, отхаренным в туза».
- А ну покинь помещение с проворным достоинством!
Бригадир улыбнулся:
- Я не к тебе.
Флюра подала ему руку:
- Григорий, ну, вся твоя.
- А что тут у вас происходит?
- Мы поспорили с мастером о его мужских качествах.
Бригадир Григорий расхохотался.
- Ой, не связывайся ты с мастерами – гонор министра, а зарплата дворника. Пойдем, лучше примешь мои качественные бомбешки, да я буду тарить.
Мне нужен был бригадир, и я поплелся вслед за ними, ведущими оживленный разговор – Флюра звонко хохотала и похлопывала Григория ладонью по руке, словно умоляя перестать говорить что-то невыносимо смешное. Глядя на ее ножки, подумал – ну, ни один мужик не скажет другому: «Смотри, какая мозговитая баба пошла».
Было около трех часов ночи, когда я добился, наконец, от Григория ответа на вопрос – сколько бригада может собрать изделий за восемь часов нормальной работы. И некогда было задуматься над словами Флюры – что делает мужчину привлекательным в глазах женщин? Неужто зарплата? Не верилось – ведь я полагал: какие-то сокровища духа. И, тем не менее, дело обстояло именно так.


Ответить