Анатолий Агарков [2025-09-19 05:20:40]
Клуб любителей фантастической прозы

Эти книги написаны для того, чтобы все желающие смогли быстрее и проще найти в Пятиозерье свои Источник Здоровья и Депонент Желаний. Труды эти обобщает опыт автора по раскрытию тайн удивительного края. Вполне доступным языком изложены примеры превращения энергии Животворящих Сил в материальные вещи только мыслями и желанием. Автор не останавливается на достигнутом…
Как вернуть молодость? Можно ли жить бесконечно? Каким образом создается собственный мир?
Читайте – и книги поднимут уровень вашего сознания на новую высоту.

Анатолий Агарков [2025-09-20 05:36:40]

Волна радости охватила меня. Значит, пчелиный яд перевоспитал этих людей в лучшую сторону. И нам не стоит их больше бояться.
- Пчелы вас больше не тронут – я обещаю. И индейцы тоже. Вы готовы пойти к ним в гости?
Удивление отражалось на лице офицера. Я живо представил, что творилось в душе этого человека. Прибыл в Новый Свет, перейдя океан, а тут напасть за напастью – пчелы кусачие, индейцы в кустах да еще какой-то мужик, которого он никогда прежде не видел, приглашает в гости. Что это – действительно местное гостеприимство или западня-ловушка такая?
- Вы англичанин, сэр? У нас в Венеции говорят – на все континентах есть обезьяны, а в Европе их заменяют британцы.
Я понял, что это шутка-подковырка прозвучала с желанием проверить степень моей лояльности. Плечами пожал:
- Нет, я русский, но знаю английский язык.
- Русский – это хорошо. У вас большая и богатая страна. Мы ведем с вами торговлю…
Ну, кажется, дружеский контакт установлен.
С офицером… Но тут к нему подошел какой-то, судя по одеянию, монах огромного роста. Он что-то возмущенно доказывал венецианцу, жестами показывая в мою сторону. Он явно предостерегал офицера от неосторожного шага.
Собеседник мой был высокого роста, но монах возвышался над ним еще на полголовы. Это был настоящий гигант с широченными плечами. У него были живые пронзительные глаза, резкие движения и властная, повелительная манера держаться. Вероятно, это был дворянин, принявший постриг в святое братство.
Разговор между ними носил бурный характер. Они спорили – монах резко, офицер сдержанно. Я понял, что святой отец пытается отговорить венецианца от посещения индейского селения.
Так, этого не проняло. Где же пчелы? Пора бы вмешаться…
И тут, как по мановению волшебной палочки, монах вдруг охнул и хлопнул себя по шее. Потом, закрыв лицо, шагнул вперед и упал в песок.
Мы подошли к нему одновременно с офицером. С трудом перевернули огромное тело. Буквально на наших глазах синяя опухоль заволокла его левый глаз.
- Лаокоон прогневил богов, - сказал я.
Офицер меня понял.
- Ну что, теперь путь свободен? Все, кто может ходить, вставайте и идите за нами. В индейском селении вас накормят и помощь окажут. А те, кто не может – лежите и ждите: за вами придут.
- Я бы пошел, - сказал один из матросов, а офицер перевел, - если в деревне найдется выпить.
- Выпить найдется и у меня, - отстегнул с пояса армейскую фляжку с ромом и подал просящему. – Держи, друг!
По глотку, по глотку – фляжка прошлась по кругу и собрала много желающих сходить в гости к индейцам.
Мы отправились в путь.
В сельве к нам присоединились карибы. Как я и предсказывал, бледнолицые не испугались вооруженных воинов, а улыбались и добродушно хлопали их по плечам:
- Amico! Amico!...
М-да… Видок у гостей был ещё тот – заплывшие от укусов пчел, перекошенные лица, на которых улыбка казалась отвратительной гримасой…
Краснопузые малыши деревни перепугались, а женщины смеялись до упаду… Невозмутимыми были воины. А гости: «Amico! Amico!...» - и всё.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-09-23 06:28:32]

Старейшины племени встали строем, приветствуя почетных гостей. Сердечно обнимали пришельцев из-за океана старики – мир и дружба между народами. У меня отлегло от души – эксперимент удался на все сто.
Гостей усадили, предложили еду… Женщины занялись врачеванием – накладывали мази на бледные лица, снимающие боли и опухоль.
И болтали-болтали-болтали жестами дружелюбия и согласия до темноты.
Я видел как к вождю подходили вестники от наблюдателей с побережья, что-то шептали ему на ухо. Я не был в курсе, что там творится и потому томился. В мыслях вообще был на перепутье, так как не знал, что дальше делать.
Мысли разные приходили:
- захватить корабль папской миссии;
- перевезти всех бледнолицых на мой остров в форт Феррана;
- пригласить индейцев туда в гости для установления дружеских отношений…
Благие намерения! Но как это сделать?
Отринуться от сомнений помог мне вождь каннибалов. Опрокинув в глотку очередную чашу горячительного напитка местного исполнения, он вдруг встал и громко объявил, обращаясь ко мне:
- Ты не забыл, бледнолицый убийца ягуара, что вызвал меня на поединок. Я готов. Сразимся?
Я тоже поднялся на ноги несколько удивленный.
- Ты хочешь выяснить отношения прямо сейчас?
- А чего тянуть? Слово сказано – слово надо держать!
Сказал бы я тебе по этому поводу! – подумал, но промолчал. Я размышлял. Нет, дело не в выпитом – вождь совершает продуманный шаг. Поняв чудодейственную силу пчел, он решил меня убрать, чтобы вся власть и слава ему достались. Ну что ж…
Ко мне подошел офицер из Венеции:
- Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр?
- Спасибо, сударь, нет. Поединок святое дело – дело чести и мужества человека. Тем более, вызов прозвучал от меня – за оскорбление в трусости.
- Значит, выбор оружия за ним. Он убъет вас копьем.
- Надеюсь, они не знакомы с таким правилом, - усмехнулся я и, обойдя офицера, вошел в освещенный круг.
- Я готов к поединку. Каждый дерется своим оружием, - эти слова обратил к старейшинам.
Те закивали в знак согласия.
Мой противник с копьем в руке прыгнул в круг и изрыгнул:
- Я великий вождь Арнаук (ну, наконец-то имя назвал, а то все – касик да касик) клянусь, что сейчас убью тебя Белый Колдун!
Потом издал оглушительный вопль – боевой клич карибов. Многие воины его подхватили. Эхом откликнулась сельва…
Я не хотел его убивать. Что предпринять? Решил тронуть сердца пламенной речью.
- Друзья, - сказал я, обращаясь к бледнолицым и краснокожим. – Я прибыл в ваши края, чтобы оказать вам посильную помощь в обретении свободы.
Чтобы быть понятым всеми присутствующими, свои слова объяснял жестами. Меня слушали, мне внимали…
- Сейчас я хочу захватить корабль и переправить вас, белокожие братья, на мой остров, где уже есть моряки, обращенные пчелами в новую веру – веру свободы и дружелюбия. Вы можете заниматься земледелием или ходить в плавания – как пожелаете… Индейцы поделятся с вами женщинами, вы с ними тем, что имеете или произведете своим трудом. Жить будем в согласии и мире. А врагам вместе давать отпор…
Гул одобрения прокатился среди присутствующих. Старейшины кивали головами…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-09-26 05:30:44]

Теперь можно брать быка за рога!
- А тебе… - я взглянул на вождя, выдержал паузу и продолжил. – Ты, Арнаук, мог бы стать великим вождем, если бы слушался Великого Белого Колдуна. Но ты упрям, как осёл, и упорно желаешь мне смерти. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но не буду этого делать, а говорю – живи, касик, а если захочешь стать Великим Вождем всех индейцев Америки, приходи за советом ко мне: подскажу, как это сделать.
Закончив пламенную речь, я выхватил кольт из кобуры и одним метким выстрелом сбил каменный наконечник копья Арнаука. Толпа ахнула…
Я, сунув кольт на место, сложил руки на груди и надменно посмотрел на противника. Тот сник, попятился и исчез в темноте…
Вот интересно – затаился он другом или врагом?
Индейцы и бледнолицые приветствовали бескровное окончание поединка радостными криками.
- Давайте обсудим план дальнейших действий, - предложил я. – Сейчас, пока темно и нас не увидят с корабля, надо перенести в деревню товарищей, оставшихся на берегу – накормить, подлечить, напоить: они ведь с жажды умирают давно…
Я не ожидал такой бурной реакции – сначала белые, а за ними и краснокожие вдруг подхватились от костра и ринулись из деревни к берегу.
Ну что ж, пошел следом. А на берегу от наблюдателей узнал, что вождь, как только стемнело, послал на пироге с индейцами подарок для монахов и венецианских моряков – мешок с пчелиным ульем.
В уме посетовал – не хорошо вот так-то с тем, кто нас выручает. Но дело сделано – ждем результатов.
Оставленные на берегу и проклинали своих друзей за то, что их бросили, позабыв, и радовались, что вспомнили, наконец, и за ними пришли. Они же и рассказали о разыгравшейся днем баталии – как пчелы не дали высадиться морякам со шлюпки, пришедшей с корабля (вторая оставалась на берегу). Некоторые сиганули за борт и теперь здесь…
Всех с берега забрали в деревню и кое-что из клади, что можно было унести на руках. Ночь прошла в хлопотах…
Светало. Четче обозначился горизонт. Я смотрел в бинокль на палубу корабля – никого нет, даже сигнально-наблюдательной вахты. Должно быть, пчелы загнали людей в трюм.
Заметив среди индейцев вождя, подозвал жестом.
- Возьми людей, сходи на пироге в разведку.
Наблюдал в бинокль – как краснокожие воины подошли, поднялись на борт, стали шнырять по палубе и надстройкам. Пробкой из шампанского прозвучал пистолетный выстрел – и тишина. Потом индейцы вынесли на руках к борту два тела – одно, обезглавленное, выкинули в волны, второе бережно опустили в пирогу.
Арнаук рассказал:
- И попов, и матросов уложили пчелы – стонут, бедяги. Только капитан закрылся в каюте. А когда дверь взломали, он убил моего воина выстрелом из пистоля, а я вспорол ему брюхо ножом. Отрезал голову – вечером у костра съем мозги…
Вождь кивнул на кровавый груз, доставленный пирогой вместе с трупом.
Кстати, практически оклемавшегося от укусов пчел, офицера-венецианца звали Бартоломе. Я приказал ему взять командование кораблем на себя.
Сам отправился в деревню.
Мне показали вдову убитого воина. Это была молоденькая и необычайно красивая индианка, державшая на руках годовалого малыша. Теперь, по обычаям племени, воины съедят тело её мужа, чтобы перенять его силу и ловкость, а ей вручат обглоданный череп, который она должна хранить до следующего замужества или всю жизнь. Мне захотелось избавить её от такой участи.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-09-29 05:38:16]

К началу траурной тризны постарался всех белых убрать из деревни. Мы сели в шлюпку и переправились на корабль. Капитан Бартоломе меня принимал в кают-компании.
- Что делать с грузом, оставшемся на берегу, господин губернатор?
- Заберите все, что вам нужно и пригодится.
- И церковную утварь?
- Это дело монахов.
- Я смотрю, после пчелиной терапии они стали забывать о Боге – уже расхотели возводить миссию, но желают стать фермерами.
- Дух свободы ворвался в души? Дело совести и веры. Вы их не трогайте.
- Конечно, - согласился капитан.
Люди, покусанные пчелами, становятся очень похожими – будто из одного роя.
Странный факт – подумал я.
Мы готовились к переходу на остров. Индейцы принесли на берег мой тримаран.
- Я пойду впереди, указывая вам путь, - объяснил Бартоломе.
Перед уходом с материка мне надо было поговорить с Арнауком. Пригласил его к себе на тримаран.
- Я оставляю вам три мешка с ульями. Ты уже понял их силу и ненависть к бледнолицым. Пчелы будут вас защищать – береги их. Но если действительно хочешь стать Великим Вождем всего континента, прими их как оружие нападения и гони отовсюду бледнолицых – с побережья, островов, по всем рекам пройдись вглубь материка. Всюду, где увидишь поселения пришельцев из Старого Света, развешивай эти улья, и пчелы помогут тебе переделать заклятых врагов в лучших друзей. Не скупись – таких ульев на моем острове полным полно. Приходи за ними, приходи в гости. Краснокожим всегда будут рады на моем острове…
Арнаук кивнул мне в знак согласия и мы обменялись рукопожатием.
Я продолжил:
- Хочу обратиться к тебе, Великий Вождь, с личной просьбой. Отпусти со мною на остров жену твоего убитого война, ставшую вдовой.
- С какой целью? – важно спросил Арнаук.
- Она будет моей женой.
- Хорошо. Только череп её бывшего мужа закопайте здесь – чтобы его дух остался на земле предков.
Касик карибов за последние сутки зримо переменился – видимо, мои слова о его возможностях стать Великим Вождем всех краснокожих глубоко запали в тщеславную душу. Он и сам преобразился и воинов своих заразил энтузиазмом – беспечной ленности туземцев как ни бывало. Исполняя приказы мои или касика, они бегом срывались с места, удивляя вдруг нахлынувшим усердием. Передо мной открывался какой-то новый, прежде неведомый мне человек свободной Америки.
Трудно было предположить, что угроза рабства или физического уничтожения, грозившие коренному населению материка и островов Карибского моря, могли привести к столь разительным переменам их натуры. Европейцы считали их низшей расой, не имеющей за душой ничего человеческого. Сейчас же наблюдалось нечто совершенно противоположное: жажда свободы – непобедимая сила человеческого духа. Краснокожие хотели сохранить своё племя и обычаи – вот почему они не знали устали, а глаза их горели неукротимым огнем. Они узрели путь к независимости, им виделось светлое будущее, и это вселяло в них энтузиазм, делало их сильными и храбрыми воинами.
И ещё я подозревал пчел – возможно, и краснокожих они немножечко подлечили не очень безболезненными укусами, которые внешне никак не сказались на карибах.
Перед отплытием на остров в последний вечер у костра в индейской деревне собралось все местное население и были гости – я и капитан Бартоломе с двумя монахами и двумя матросами.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-10-02 05:54:11]

Великий Вождь Арнаук ни с того, ни с сего начал рассказывать о моем великом подвиге, совершенным, якобы, на его глазах – речь повел о поединке с ягуаром. Ведь врет, шельмец – подумал я. Но видя, как воспринимает народ, понял – он песнь поет, прославляющую героя. Отличная лесть!
Долго сидели. Потом я поднялся и обратился к гостям:
- Нам пора отдыхать. Завтра с приливом выходим в море.
На берегу, пожелав нам спокойной ночи, моряки и монахи на шлюпке ушли на корабль. Мы с моей юной женой и малышом разместились в каюте тримарана.
Нам ничего не угрожало…
Проснулся я от звона корабельной рынды. Уже светало. И что-то случилось…
На берегу кричали:
- Араваки! Араваки!
Этого было достаточно, чтобы быстро одеться и выскочить на кокпит.
С севера сплошной темной массой приближались пироги. Именно пироги – я это в бинокль разглядел. И сидящих в них индейцев в боевой раскраске. Дело ясное – араваки, собравшись с силами, нанесли ответный визит своим извечным врагам, карибам.
Видимо, они знали, куда шли. И большой корабль европейцев их не смутил, а только добавил воинского пыла – индейцы шли по тропе войны.
Оценив обстановку, я быстро нашел решение и приказал индейцам, толпившимся на берегу:
- Столкните мой тримаран в воду. В драку не вмешиваться!
То же самое сказал и морякам на корабле, уже заряжавшим пушки. Сам направил тримаран навстречу надвигающемуся врагу. Да врагу – тот самый случай, когда крови не избежать. Так пусть убийцей буду я, а не только что переродившееся в ангелов люди.
Не было сомнений, что нападавших интересовало именно это поселение да еще подвернувшийся корабль. Хотя конечно, поход есть поход – такой армаде одно поселение не добыча: они обойдут все побережье…
Отойдя на милю от корабля, я развернулся и лег в дрейф, спустив парус. Готовя к бою крупнокалиберный пулемет, содрогнулся в душе – Господи, сколько же крови сейчас прольется!
Сотни, тысячи индейцев – тех самых, которых я надеялся обратить против белых обретут сейчас свой бесславный конец.
Господи! – взмолился всей душой. – Не допусти! Не дай рукам моим погрязнуть в крови. Нашли на места сии ужасную бурю.
Я молился небесам. И они ответили мне – клубившиеся облака вдруг разверзли пасть хищного зверя над головой. Ягуар скалился с неба! Быть страшной сече…
Черная волна пирог, тем временем, надвигалась.
Убей ты, иначе убьют тебя – другого выбора нет.
Настала минута грозной опасности, решавшая мою судьбу – стать убийцей или уйти восвояси: ведь еще не поздно поднять парус и удрать на остров. Гори ясным огнем все, что тут есть!
Размышлять дальше не имело смысла – это могло трагически кончиться. Я дал длинную очередь поверх голов индейцев, сидящих в пироге. Они ответили дикими воплями. Кто-то вскочил, потрясая копьями и деревянными мечами.
Отбросив остатки сомнений, я дал вторую предупредительную очередь перед пирогами. Пули отметились фонтанами брызг. А некоторые срикошетили от волн, и кое-кто из краснокожих упал, опрокидывая пироги.
Араваки снова ответили дикими воплями. А потом тысячи стрел взвились в воздух и вонзились в воду, едва не достигнув тримарана.
Вот тогда, направив ствол на надвигающийся черный вал пирог и людей, я нажал гашетку и водил им, водил (ствол пулемета имею ввиду), пока патроны не кончились в магазине.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-10-05 05:22:55]

Волна шедшая на меня захлебнулась. Сотни пирог были перевернуты, тысячи голов виднелись между их днищами – праздник акульим желудкам, сбившимся в стаи во время похода. Вопли неслись нескончаемо.
А на берегу карибы, размахивая копьями, исполняли какой-то бешенный и безумный ритуальный танец победы.
Я стоял в немом оцепенении за умолкшим пулеметом, беспомощно взирая на кровавое зрелище – дело рук своих. Я стал убийцей! Ё-моё…
Один из араваков, барахтающихся в воде, решительно поплыл к тримарану.
Что это – попытка спастись или жажда мести?
Я раздумывал. Он все ближе, ближе… Вот его голова в шестидесяти метрах от меня… теперь в пятидесяти… Я не стал рисковать – поднял парус и направил тримаран к кораблю.
Бартоломе, приветствующему меня у борта, крикнул:
- Выбирайте якорь, ставьте паруса и следуйте за мной – мы идем к острову…
- А как же с этими? – капитан кивнул на море, кишащее погибающими араваками.
- Карибы управятся. А нам не стоит смотреть это зрелище.
Разгорался чудесный день. Вопли людей стихли вдали, теперь крики чаек ласкали слух. Море, заласканное солнцем, источало тропическую негу и, наверное, навевало сладкие грезы волшебной идиллии, если бы в душе не угнездились страшные картины только что произошедшей трагедии.
После пережитых потрясений нужна была некоторая разрядка.
Закрепив румпель фалом, спустился в каюту.
Индианка, которую я выпросил себе в жены у касика Арнаука и назвал Катей (её карибское имя было трудно произносимое) сидела с ребенком в руках на горизонтальном рундуке, используемым как кровать – увидев меня, в испуге вскочила.
- Все в порядке, Катя. Как ты себя чувствуешь? Качку переносишь? – спросил я, помещая пулемет в баталерку.
Она кивнула – мол, с нами все хорошо.
- Ребенка покормила? Он спит?
- Да.
- При выстрелах не плакал?
- Испугался, но я плотнее прикрыла дверь, и он успокоился.
- И ты успокойся – врагов больше нет.
- Всех убили?
Прозвучало упреком. Я смутился. Не найдя ответа, сказал:
- Сейчас мы идем домой. Тебе там понравится. Ты любишь коз?
Кажется, она не поняла.
- Мы заведем их и будем кормить малыша. А ещё сыр варить и творог – много всяких вкусностей можно приготовить из козьего молока.
Она молчала, смотря на меня доверчивыми глазами ребенка. Ей всего лишь пятнадцать лет…
Я взял бутылку рома.
- Мне надо на вахту.
Сделав пару хороших глотков и чтобы отвлечься от мрачных мыслей, стал думать о сыне приемном, имя которого перевел с карибского как Петруша. Его мама мне рассказала, что уже в годовом возрасте он являет необычные (чтобы не сказать сверхъестественные) способности. Так, ему совершенно неведом детский страх темноты и ночных звуков сельвы. Он вообще редко плакал. Лишь беспокоиться начинал, чувствуя приближение грозы, хотя на небе еще не появилось ни малейшего облачка.
Юная мамочка очень гордилась такими способностями годовалого чада.
- Будет служить нам барометром, - со смехом на это сказал я.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-10-08 05:30:31]

Ведь не собирался подолгу задерживаться на острове – хотел жизнь посвятить путешествиям. И семья моя со мною, естественно. Для этого на тримаране были предусмотрены все условия – вплоть до душа и гальюна.
М-да… путешествовать я любил. Особенно морем. Для меня море пахло как надутый парус, в котором запутались вода, соль и солнце тропическое, в конце дня уходящее за горизонт, но всегда в зените в его середине. Пахло оно ещё рыбой, саргассами и другими водорослями. Бывало я просто пьянел от него.
А еще я любил запах цветов моего острова. Это буквально запах духов в собственном смысле этого слова. Я вспоминал эти ароматы, находясь в море. Вспоминал их дурман.
Я не был привередлив. Я был даже алчен на все, что считал красивым – цветы, пейзажи, ландшафты, запахи, женщин… Мне казалось, что жизнь моя – обнаружить, исследовать и попробовать все, что было прекрасно…
И вот теперь запах Кати и её малыша.
Нет, я не стал плотоядным хищником, вкусив сердце ягуара. Тот аромат, что шел от них, не возбуждал, а влек – он был нежен и тонок, благоухал роскошным намеком на какое-то счастье, до сих пор мне неведомое. Впервые зашевелилось в душе не только алчное влечение к прекрасному, но и сердце защемило в сладкой истоме. У меня появилось смутное ощущение, что аромат Кати – ключ к пониманию всех других запахов. Что в них невозможно разобраться, если не объяснить себе, чем пахнет юная женщина, вдруг ставшая мне женой.
Если этого не пойму, жизнь будет прожита напрасно.

7

Перед входом в лагуну я спустил парус. Когда подошел корабль Бартоломе, я ему крикнул:
- Заходите, знакомьтесь, располагайтесь и готовьтесь к завтрашнему торжественному приему губернатора. Я прибуду к полудню.
Мне не хотелось в таком растрепанном состоянии и помятом виде предстать перед своими благонравными подданными – надо очистить душу от скверны, в которую вляпался ныне утром.
Как бы повод, но я лукавил. Очень соскучился по моей «крепости». А еще больше желал остаться со своей юной женой, наконец-то, наедине.
Час спустя я совершал триумфальный вход на своем тримаране в естественный эллинг своей «крепости» - то есть в грот за барьерным рифом, наполовину заполненный водой. Родные пенаты…
В те вечер и ночь пещера моя мне дворцом показалась, а ложе с козлиными шкурами – пышным альковом. До сих пор я никогда за всю свою жизнь на острове не испытывал такого ощущения уюта и счастья.
Моя юная жена тихонько спала на моем плече, а я, в редком состоянии тупой удовлетворенности, не мог заснуть от блаженства. Словно во второй раз родился. Впрочем, нет – впервые я появился на свет только сейчас рядом с ней, ибо до этого часа просто существовал как разумное существо, имея туманное представление о счастье быть с женщиной.
И не только это. После близости с Катей жизнь моя окончательно обрела смысл, задачу и цель – я должен таки освободить Американский континент от рабства и угнетения человека человеком. Но если раньше то были мечты туманные – то ли выйдет, то ли нет, то теперь, после чудовищной жертвы, принесенной мной океану, и обретения личного счастья с юной дочерью краснокожего народа, я почувствовал себя способным и обязанным на многое. Я нашел компас для всей оставшейся жизни.
То обстоятельство, что началом пути стало массовое убийство не давало право на отступление – только вперед, к намеченной цели! Все, что потрачено, должно быть окуплено…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-10-18 06:48:30]

Зачем Европе нужна Америка? Ведь белые люди тысячелетиями прекрасно обходились без этого континента! Что потерял цивилизованный человек в первобытной сельве? Большущие деньги стоит оснастить океанский корабль. А потом он в одночасье тонет от меткого пушечного выстрела. Кому это надо? В чем смысл суеты?
Живите спокойно, люди, дома – любите жен и детей своих. В церковь ходите, кто верит в Бога. Нет вам счастья за океаном. Так нет же – лезут и лезут, плывут и плывут… на свои страдания и даже погибель.
Все несчастья человека происходят от его зависти. Ему всегда кажется, что сосед живет богаче – больше ест и лучше пьет, что жена у него красивей и моложе. Куда ни глянь – всех лихорадит, все рвутся к богатству… А хватит ли его на всех? И кто его создает?
Мало того, вторгшись на чужой континент, белые люди силой оружия пытаются убедить туземцев, что их европейский порядок и нравственность самые правильные на Земле и применимы для всех.
И что же такое порядок глазами белого человека? Это когда дело его процветает, семейство благоденствует, женщины не дают ему проходу, а состояние все растет и растет. Только чьим трудом? – вот в чем вопрос.
Конечно, трудиться белый человек не желает – ни лопатой, ни мотыгой, ни топором… Лучше зарядить пистоль, вынуть шпагу из ножен да отобрать все что есть у того, кто слабее.
Отсюда мы и имеем непримиримость народов – бледнолицых и краснокожих.
Но главная напасть человечества – это его непреодолимое самомнение: я есть пуп Земли, и всё тут! Что бы где бы ни совершалось, самолюбивый человек всегда задает один и тот же вопрос – мне это надо? И всегда решает его в свою пользу…
Если у краснокожих личное «я» как-то сглаживается первобытнообщинным существованием, то бледнолицые грешат им на все сто. Не потому ли пчелиный яд так облагораживает белого человека, притупляя его честолюбие и желание выделиться из толпы? Люди, им пораженные, становятся как насекомые – трудолюбивы, послушны, доверчивы и добродушны. Ну просто пчелиный рой в человеческом облике.
Бог мой! Вот это эксперимент! Невероятно!
М-да… Ну и ночь… Столько открытий!
Но и на этом творческая мысль ещё не иссякла. До рассвета я успел придумать некую фантастическую теорию «Рационализация отношений и разделения труда». Она касалась краснокожих и бледнолицых. Естественно, тех заокеанских гостей, которые прошли пчелотерапию. По моим замыслам они будут объединены в трудовые кооперативы и жить, коллективно хозяйствуя. Никаких военных формирований, никакого оружия – только охотничья ружья. Никаких блуканий по сельве в поисках золота. Коллективный труд на земле или в цехе – основа основ. Все вопросы решаются на уровне инстинктов – так заложено природой.
Напоминает колхозы? А я скажу, больше – пчелиный рой. Ведь трудолюбие не показушное: оно стало жизненной необходимостью. Если хотите – основным инстинктом, пчелиным жалом вложенным в программу жизнедеятельности белого человека.
Что с краснокожими?
Пусть племенами живут как и жили. Но – никаких войн между собой. Главная их задача – охота на плохих бледнолицых, которые сами гоняются за туземцами и хотят отобрать их исконные земли. Но и здесь не поощряется кровопролитие. Главное оружие – пчелы острова Флибустьеров. Тактика чисто индейская – выследил, подкрался, улей подвесил и сиди в кустах, ожидая результата. Или домой иди – бледнолицые, ставшие совсем хорошими, сами прибегут уверять в вечной дружбе.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-10-21 05:51:24]

И над всеми – новыми белыми, краснокожими да и негров не стоит вычеркивать: их все больше и больше теперь в Америке – один я: господин губернатор Нового Света, все знающий и всем советующий, как правильно поступить. Это будет моя империя – самого доброго и могущественного императора всех времен и народов.
Чем не жизнь?!
К первым лучам восходящего солнца, закончив все размышления, я пребывал на вершине небесного блаженства. Был уверен – задуманное мною имело все возможности состояться. А сам я в своей «крепости», окруженной зеленой колючей стеной растений, лояльными ко мне пчелами и боготворящими меня людьми, еще никогда в жизни не чувствовал себя в такой безопасности – разве что в чреве матери.
Готов был заплакать от умиления, не зная кого благодарить за такое счастье. Но рядом спала любимая женщина, и мне не хотелось её будить, а уж тем более огорчить или напугать.
Да! Это будет моя Америка! Бесподобная империя пенсионера из села Хомутинино! Созданная и завоеванная им в тяжелой и трудной, кровавой борьбе. Я буду защищать её от любых посягательств. Пусть даже все королевские флота Европы (как любит повторять капитан Ферран) сюда ринуться – я найду возможность дать им решительный отпор. Ничего в мире не имеет значения, кроме воли и независимости объединенных мною людей…
К берегу потянуло легким бризом. В пещеру проник запах сельвы. Это был первый аромат клонившейся к концу ночи, которую я провел в объятиях юной девы после долгих лет воздержания.
Потом солнечный зайчик скользнул в пещеру. Он был предвестием какой-то другой жизни. Он сулил несбыточную надежду… И как тут крови в жилах не закипеть пузырьками от счастья?!
И хотя понимал, что за обладание счастьем каждому приходится платить свою цену, мне казалось, что я её уже заплатил сполна, расстреляв огромную толпу краснокожих. Не был самим собой, если бы удовлетворился этим фаталистическо-героическим чувством. Но моя воля к самоутверждению была слишком непреклонной, тело хорошо закаленным, ум изощренным…
Итак, я решился стать повелителем целого континента.
Кружило голову – то ли от захватившего разум азарта, то ли от бессонной ночи.
Чтобы как-то отвлечься от грандиозных мыслей и успокоиться перед подъемом – спать все равно не хотелось – стал любоваться своей женой.
Катя и в самом деле отличалась редкой физической красотой. Она была еще молода, в поре созревания – очарование её тела ещё не достигло совершенства. Но уже сейчас её влекущие взгляд формы были упругими, хотя индейского типа лицо, обрамленное жесткими черными волосами, ещё сохраняло черты детские.
Она была того возраста, когда девушка только ещё начинает становиться женщиной, но уже мама. И я был непрочь завести с ней своих детей, чтобы основать династию императоров Америки. Для этого мне достаточно сына-наследника и дочь на усладу сердца – такую же красавицу, как и мама.
Такие мечты… А сейчас моя краснокожая жена лежала, спящая, словно убаюканная Господом Богом. Под легким покрывалом угадывались формы её бедер и бюста. Её дыхание ласкало мне шею, и от этого сердце нежно сжималось в груди.
Волшебная власть, которую Катя надо мной обрела, была мне не в тягость. Любовь к ней мне не мешала иметь ясную голову и сохранять твердость воли. В конце концов, все, чем владею сейчас, не с неба свалилось (но разве лишь пчелы), а завоеваны мною упорством и хитростью, отвагой и решительностью, постоянным риском быть убитым. И своей будущей цели – власти над всем континентом – я достигну точно так же. А Катя, как мать моих будущих детей – приз за труды мои. Я люблю её и нуждаюсь в ней.
Ночное бодрствование имеет свой собственный смысл. Когда ты раздумываешь над грандиозными планами, сон может спугнуть духа удачи. Так лучше, наверное, вообще не спать, а падать в обморок, вконец измотавшись…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-10-24 03:28:30]

Я тихонько поднялся, чтобы взглянуть на малыша. Он спал в наспех сооруженной зыбке с милым личиком, полным нежной прелести. Улыбался во сне.
Станет ли этот ребенок мне сыном?
Мысль была мимолетной и неуместной в эту минуту. А открывшиеся глаза Кати вернули меня к реальной действительности.
Этот день я планировал провести в форте Феррана – торжественный визит губернатора, знакомство с испанцами, обед праздничный и деловые разговоры, под завязку народное гуляние…
Но едва вышли из эллинга (так и буду звать стоянку тримарана в пещере), на пути возникло первое препятствие – полный штиль на море. Оно было тихим и спокойным, как озеро в погожий день. Парус бессильно свисал, как я его не поднимал. И даже воздушный шар, наполненный гелием и унесенный в заоблачную высь, не стал движителем для тримарана – полная неподвижность воздушных масс на всех высотах, блин!
Отчаявшись, взялся за весло, но судно мое плелось, как черепаха сушей.
К полудню удалось выйти за барьерный риф и пройти вдоль острова едва четверть мили.
Но тут прямо по курсу показалась шлюпка. Умница Ферран, обнаружив над островом штиль, послал мне на выручку матросов. Они взяли беспомощный тримаран на буксир и потащили ко входу в лагуну.
На морском просторе по-прежнему ни волн, ни ветерка. Но под дружными ударами весел мы шли достаточно бойко вперед.
В лагуне в виду форта четыре матроса с веслами пересели на балансиры и отцепили буксир: негоже губернатору острова притащиться на веревке.
Ай да умница, Ферран! – все предусмотрел.
С берега звучала музыка для торжественной встречи.
Возможно ли описать радость, да что там – безмерный восторг, охвативший меня, когда, обнимая Феррана, осознал всю значимость этой минуты? Потом пожал руку Бартоломе, лично знакомым матросам и всем, кто желал…
- Виктория! – только и мог проговорить.
- По всем направлениям! – добавил Ферран, жестом руки обводя окрестности.
- Да, каннибалы больше нам не враги. Скоро жди в гости с краснокожими невестами. У тебя найдутся женихи?
- Да полным полно! Как скоро они придут?
- Думаю, через два-три дня. Раньше вряд ли: я им там проблем оставил на берегу – пока разгребут…
- Бартоломе рассказывал.
- Необходимая мера.
- И хороший урок.
- Тоже верно. Хочу пообщаться с испанцами… Как они?
- Нормальные парни!
- С нами останутся?
- Хотят.
- Ты не против?
- Всем хватит работы. Форт передумал строить – не к спеху да и не нужен он нам сейчас: лучше возвести бастион на скалах горловины лагуны, пушки поставить… Тогда ни один королевский флот нам не страшен.
- Дело говоришь. Если морем к нам не прорвутся, через сельву хода нет – там пчелы надежно стерегут границы.
- Все прекрасно, господин губернатор! Жить да жить…
Пообщался с испанцами.
- Думаете остаться на острове, господа?


Ответить

Анатолий Агарков [2025-10-27 05:50:47]

- Здесь не плохо. Просто рай земной.
- А чем заниматься мыслите?
- Ну, не войной – это точно. Хлебопашеством, скотоводством, ремеслами – к чему у кого душа лежит…
Я изложил Феррану свои новые мысли о флибустьерском братстве.
- Значит, спускаем Веселого Роджера?
- И как можно скорее. За вашу безопасность я отвечаю.
- Как же быть с бастионом на горловине?
- Его возводи и пушки поставь, вышку наблюдателей за горизонтом… В наших обстоятельствах лишняя предосторожность не будет лишней, а мудрый командир должен предвидеть любые неприятности. Бастиона ставь два – с обеих сторон. Возможно, мы между ними цепи натянем или мины морские поставим у дна. Все зависит от того, как на континенте пойдут дела.
- Понятно. Воевать будут индейцы?
- Теснить белых прочь, перевоспитывать посредством пчел…
- А мины это что?
- Потом покажу. Остальных людей ты не гоняй муштрой: вы отныне – мирный народ. Так будет лучше.
На лице у Феррана при этом разговоре улыбалась сама доброта. А я наоборот, посуровев ликом, твердо сказал:
- Наслаждайтесь жизнью. Лицензией на убийство обладать буду только я. И, кстати, суперсовременное скорострельное оружие, которое обещал, я тебе не дам – ни к чему оно мирным труженикам. Да и краснокожим тоже…
- А суды у нас будут?
- Надеюсь, что нет. Но если случится какая-то неприятность в мое отсутствие, то решение выносите общим голосованием.
Неподалеку от недостроенного форта одиноко стояло огромное дерево. В его тени накрыли столы для праздничного ужина в честь прибытия губернатора. Я выступил с короткой речью, обратившись ко всем присутствующим с предложением жить в мире и согласии общей коммуной, не деля имущество (кроме личного) и плоды труда своего:
- Один для всех, все для одного – таков девиз нового бытия!
Все без исключения меня поддержали.
Потом выступил Ферран:
- Всем, что сейчас имеем, мы обязаны нашему гостю. Гип-гип ура, губернатору!
Все подхватили и прокричали трижды. Эхо через лагуну принесло подтверждение.
Капитан продолжил:
- Мы ценим ваше мнение, господин губернатор, ваше мужество и ум. Вы наш надежный друг и товарищ. Мы за вас в огонь и воду…
Тут я снова попросил слова.
- Нам не надо в огонь и воду. Отныне и навсегда вы – вольные, мирные люди. А ваша безопасность – моя забота. Я уже говорил Феррану и повторяю всем – мирно трудитесь, никого не боясь! Своими руками мы построим рай на земле!
В ответ на эти слова разразилась целая буря приветствий – люди ликовали, обнимались, плакали от счастья… будто только что освободились из рабства.
Едва страсти утихли, началось пиршество.
Между мной и Ферраном наши жены сидели, и Мадлен обучала Катю, как пользоваться столовыми приборами. За их спинами спросил капитана:
- Что с кораблем?
- Хотели чинить, но теперь разберем на запчасти. У нас есть судно венецианцев. Заложим верфь, возведем док – работы по горло.
- А корабли тебе зачем?
- Торговать.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-10-30 06:19:43]

- Интересные вещи о тебе узнаю! В море пойдешь или будешь управляться на берегу?
- Задумок много на берегу, - сказал Ферран и без всякого перехода. – Венецианцы строят прекрасные корабли: есть чему у них поучиться!
За ужином самый старший по возрасту испанец, которого звали дон Манаус, с торжественным видом попросил минуту внимания. Обращаясь ко всем, он высказал такую мысль:
- Мы сейчас создаем колонию нового типа – без рабства и угнетения человека человеком. В связи с этим предлагаю нас всех объявить людьми новой национальности. Отныне мы не испанцы-ангичане-итальянцы, а… отныне мы…
Дон Манаус беспомощно оглянулся в поисках подсказки, не зная, как обозвать людей, присутствующих за столом.
Откликнулся Ферран:
- Флибустьеры с острова Флибустьеров! Береговое братство вольных людей!
Толпа дружными криками: «Виват!» приветствовала возникновение нового народа и государства на карте мира – а ещё кубками с ромом. А я подумал о капитане – он ведь так и не снял Веселого Роджера с флагштока у своего дома: идея фикс! Ну что ж…
Заночевали мы с Катей в каюте тримарана. А на исходе ночи еще до рассвета, растолкав нескольких матросов, спихнул его в воду и, подняв парус, поймал утренний бриз.
Я обещал Феррану несколько войсковых палаток – за ними и отправился в «крепость».
Как вы уже поняли, остров мой (Флибустьеров?) чудесен не только пчелами, но и Арсеналом в пещере – моим оружейным складом. Вот о чем подумаю, то там и появляется. Сейчас это были брезентовые палатки для бедолаг форта, спавших в шалашах и на песке под открытым небом.
Таким же свойством обладала баталерка на тримаране – какое мне надо оружие, такое и появляется. Страна грез – что с неё возьмешь?!
Пока Катя с малышом спали в каюте, я перенес с десяток палаток и несколько ящиков консервов в балансиры на тримаран. Торопился не упустить бриз. Но день нарождался ветреный, и тревоги были напрасными.
Избавившись от груза в форте Феррана, спросил жену:
- Катя, ты хочешь родственников повидать? Тогда идем в их деревню – мне надо встретиться с Арнауком.
Сидя за румпелем тримарана, я провожал взглядом удаляющийся остров – остров Флибустьеров, как его назвал Ферран. Там остались замечательные люди новой Америки – трудолюбивые, свободные и добродушные. Эти люди, детище острова, дадут начало новой цивилизации…
Провожая глазами пальмы, тающие в голубой дали, глядя на скалу Подзорная Труба над моим «домом-крепостью», с которой много раз наблюдал за морем-сельвой-лагуной, желал мира и благополучия своей новой Родине. Ведь именно она стала местом рождения новой расы – свободных флибустьеров Америки. Нет, не разбойников и джентльменов удачи, а тружеников земли и моря, людей настоящего братства…
С малышом на руках ко мне подошла Катя. Её ласковые глаза излучали тепло.
Я обнял её, усадил рядом. Она склонила мне голову на плечо.
Пролив был пуст. Ветер дул с северо-востока. Тримаран легко скользил по волнам и заметно продвигался вперед. Впереди была земля карибов, с которыми, я надеялся, до гробовой доски связан дружбой.
Солнце склонилось к западу, когда форштевень тримарана мягко вспорол песок на линии прибоя.
За берегом, наверное, наблюдали и нас узнали. Навстречу высыпали мальчишки. А потом появился Арнаук в сопровождении воинов.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-02 06:01:59]

- Я рад тебя приветствовать на нашей земле, Великий Белый Колдун! – произнес он торжественным тоном. – Ты наш брат, и мы любим тебя. Тебе мы обязаны спасением от нашествия араваков. Твой разум и твое оружие побеждают всегда и везде всех врагов. Дружба твоя спасла не мало жизней наших воинов. Мы просим тебя от чистого сердца – пожалуй к нам в гости; а ещё лучше – останься с нами навсегда.
Среди всеобщего радостного оживления присутствующие встретили его слова горячим одобрением.
- Сердечно благодарю тебя, Великий Вождь Арнаук, за предложенное гостеприимство, но, к сожалению, не могу им надолго воспользоваться. – ответил я твердо. – Пришел к вам решать проблемы и пробуду, пока не решу. Могу ли я рассчитывать на твою помощь?
- Ты наш брат, - ответил касик карибов. – Мы сделаем все, о чем ты попросишь.
- Мне нужны женщины, готовые выйти замуж за бледнолицых.
- Много?
- Много.
- Этот вопрос на ногах не решается.
И мы отправились в деревню карибов. Следом воины Арнаука несли мой тримаран – исполненный из самых легких металлов, он был не тяжелее трех пирог.
К этому времени солнце уже заходило и близился вечер.
А потом был ужин у костра… Мы много болтали, и тут я вдруг заметил, что говорю с окружающими на карибском наречии. Вот это да! Как это? Откуда? Новое чудо острова Флибустьеров? Или, может быть, над Великим Белым Колдуном немножко почародействовала индианка Кэт?
В обстановке всеобщего возбуждения никто этого не заметил.
Спали мы с Катей и малышом в каюте тримарана. В открытые иллюминаторы доносились звуки ночной сельвы, а натиск мошкары сдерживали сетки.
Отзвуки ночной природы, доносившиеся из джунглей, были почти такими же, как и в дебрях моего острова, но насколько же глубже проникали они в душу! Непередаваемым волнением теснили сердце, будоражили воображение. И я понимал отчего – звуки эти исходили от таинственной огромной земли, покрытой бескрайней сельвой, изрезанной руслами огромных рек; от земли, по которой кочевали неведомые племена диких туземцев, где жестокие бледнолицые крестом и шпагой утверждали свои порядки, свою религию. Одним словом, это были звуки земли, сулившей грозное будущее, полное неведомых приключений и опасностей. Земли, что звалась континентальной Америкой.
На следующий день мы снова держали совет с касиком Арнауком. Он уже переговорил со всеми вдовами племени детородного возраста и родителями молодых девушек – нашел полтора десятка желающих выйти замуж за бледнолицых острова Флибустьеров.
- Можем отправиться хоть завтра! – заверил меня великий вождь.
- Ну так иди и не медли – тебя ждут с нетерпением, а примут с великой радостью. Мой путь на север – в деревни араваков.
- Это опасная затея, - покачал головой Арнаук. – Араваки не простят тебе последней битвы.
- Может так, а может нет – будем посмотреть. Но я точно знаю, что у араваков сейчас острый недостаток женихов и мужей.
- Я дам тебе воинов в сопровождение.
- Их там точно убьют. Дай мне лучше проводника. У тебя есть пленные?
- Есть пять штук.
- Я хочу с ними поговорить.
Более всех мне понравился Сабирак – коренастый и невысокий аравак средних лет, сильно хромавший на одну ногу, которую ему повредила акула в том злопамятном сражении. В глазах его не было страха, но таилась не то хитрость, не то скрытность. Узнав о цели моего путешествия в их земли, он согласился стать проводником и помощником на переговорах.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-05 05:49:28]

Он рассказал мне, что в земли карибов они пришли, собрав множество воинов, не в отместку за прежние набеги, а совсем с другой целью. Рядом с ними на побережье испанцы возвели крепость и, объявив всю окрестную территорию своими владениями, потребовали от всех живущих на ней аборигенов дань в виде здоровых мужчин и женщин – короче, рабов. Непокорных, которые посмеют не подчиниться требованиям новой власти, они грозили беспощадно уничтожать. И это были не пустые угрозы.
- А если не хотите отдавать своих, идите в набег и пригоните чужих, - со смехом посоветовали бледнолицие.
Вот так и получилось, что миролюбивые в принципе араваки отправились в военный поход вдоль побережья континента.
- Если я крепость эту сравняю с землей, вы выполните моя просьбу?
На его плечепожатие уточнил:
- Мне нужны девицы, желающие выйти замуж за бледнолицых – шестьдесят человек.
Сабирак с любопытством посмотрел на меня, но снова ничего не сказал.
Итак, задача моя упростилась. Вместо бесконечных переговоров со смертельно разобиженными на меня араваками, достаточно расстрелять испанскую крепость из гранатомета – и дело в шляпе: краснокожие сами посадят в пироги овдовевших женщин, незамужних девушек и доставят невест холостякам острова Флибустьеров.
Сабирак в самых мрачных красках описывал жестокость испанцев из крепости… вот названия я никак не мог понять. Ладно пусть будет: Ла-Карибо – хоть звучит по-испански. Говорил (пленный о бледнолицых), что силы у них немереные – всех они давят огнестрельным оружием. Хотя некоторым племенам дали поблажку, и те с усердием служат конкистадорам.
- Кто такие?
- Да такие же краснокожие, только с хитрыми вождями…
Слушая и переводя эти речи, Арнаук качал головой. А я ему выговаривал на это:
- Пчелы, пчелы, пчелы… никакого кровопролития. Ульями остров тебя снабдит по самое немогу.
- А как же ты, Белый Колдун? Сам в бой идешь…
- Это вынужденная мера – мое покаяние за расстрел краснокожих. По-другому не знаю, как привлечь их сердца.
Еще одну ночь мы провели в селении Арнаука. После нескольких часов крепкого сна задолго до восхода солнца индейцы перенесли мой тримаран на берег моря. На темном небосклоне ещё сверкали звезды, когда мы тронулись в путь – я на румпеле, Катя с малышом в каюте, Сабирак в балансире.
Восход солнца застал нас на несколько миль ближе к Северу. Свежий восточный ветер раздул парус. Тримаран форштевнями рассекал гребни волн, скользя по поверхности океана.
Я внушал араваку:
- Хочу дружить с индейцами вашего племени. Я освобожу вас от испанцев. Научу, как малым числом и без крови, побеждать бледнолицых. Эта земля, как убедил меня твой рассказ, безжалостна и жестока к людям слабым. И если вы не хотите совсем исчезнуть, должны во всем меня слушаться – я сделаю вас очень сильными, как карибов, и научу, как и их, уметь за себя постоять. Одно лишь условие – никогда не поднимать боевого копья на братьев своих, краснокожих.
Я репетировал речь, которую скажу вождям и старейшинам араваков, если удастся с ними встретиться. А Сабирак кивал головой, повторяя:
- Ой-ё!
Звучало это и согласием, и сетованием на непонимание – пойди разберись…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-08 05:55:26]

- У меня есть огнестрельное оружие, которое и не снилось вашим испанцам, - продолжал я. – Ты сам увидишь, как рухнут стены неприступной до ныне крепости, а испанцы, как зайцы, побегут в кусты прятаться. Чуть позже я научу вас как из зайцев и крокодилов делать бледнолицых друзей. Это все достаточно просто. Такое оружие у меня есть, и я передам его вам, как только женщины будут на моем острове. Я Великий Белый Колдун обещаю защиту вам от белых людей. А уж как вам жить – решите сами. Только никаких войн между краснокожими – это закон, за нарушение которого буду строго наказывать. Как вас наказал! Ты помнишь меня?
- Ой-ё! – качал головой Сабирак.
Ночью пассажиры мои спали, а я продолжал бодрствовать, ведя тримаран прежним курсом. Только попросил Катю приготовить мне термос с кофе – бодрящим напитком, уже знакомым индейцам. Они его приготавливают из черных зерен, не жаря и не дробя. Вкус, в принципе тот же.
На следующий день ландшафт на материке изменился – непроходимая густая сельва уступила место высокоствольным пальмам. Это были леса субтропиков. Я не мог оторвать глаз от бинокля, очарованный прибрежными пейзажами.
- Это наша земля! – с чувством сказал Сабирак.
Мы шли быстрее любого парусного корабля и оставили позади немало миль. Интересно, сколько же дней шли индейцы на пирогах, гребя веслами?
- На этих землях много крови, - печально добавил хромоногий пленник.
- Еще больше на островах Карибского моря – с них началась испанская конкиста, - прихвастнул знаниями истории я. – Все это предстоит у них отнять и вернуть законным владельцам.
- На островах уже не осталось индейцев, - печально констатировал аравак.
- Все возродим, но главное – перевоспитаем бледнолицых. Если затея наша (запуск доверия краснокожему) удастся и будет у тебя желание с невестами посетить мой остров, я покажу совершенно других белых людей – добрых, трудолюбивых, гостеприимных…
Море было довольно спокойным. Путешествие наше пока протекало без приключений. Чужих парусов на горизонте мы не видали. Судя по карте приближались к окончанию Южноамериканского континента и нашим глазам вот-вот должно открыться побережье Центральной Америки.
Ближе к вечеру второго дня похода Сабирак, кивнув на берег, сказал:
- Здесь мы можем найти первое поселение араваков.
Ни слова не говоря, я повернул тримаран на черту прибоя и стал исследовать берег биноклем.
Ткнувшись форштевнями в песок, сказал Сабираку:
- Теперь ты – свободный человек: поступай так, как тебе подскажут твой разум и сердце. А моя просьба – ступай к соплеменникам и передай, что Великий Белый Колдун пришел с миром и желанием помочь им в борьбе против бледнолицых. Возвращайся один с ответом. Помни – если толпа кинется в мою сторону, я открою огонь из пулемета. Надеюсь, ты помнишь, что это такое?
Аравак ушел. Я стал ждать, приготовив «калаш» на всякий случай.
Но случилось не так, как я планировал, отпуская пленного.
Между пальмами замаячил силуэт. Потом раздался громкий окрик. Я не понял его значения, но прозвучало достаточно мирно.
Тогда и я крикнул:
- Где Сабирак? Я буду разговаривать только с ним.
Незнакомый мне индеец вышел из-за пальмы и преодолел половину пути к тримарану. Здесь он остановился и начал говорить. Когда к словам добавляются жесты, любой язык понятным становится.
- У Сабирака от радости обе ноги отнялись.
- Почему я должен вам верить?


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-11 05:39:40]

- Он сказал, что вы пришли с миром. Что вы – Великий Белый Колдун, освободитель индейцев от бледнолицых.
- Это так.
И тут же раздался его гневный голос:
- У тебя лживый язык! Ты лжешь, незнакомец!
- Зачем ты так говоришь?
- Великий Белый Колдун давно испанцами убит. Они нам сами говорили.
- Вы всему верите, что говорят испанцы? Они просто боятся меня и потому вам врут. Я пришел сюда наказать их. А кто ты? Представься…
- Я вождь араваков Кауди.
- Далеко отсюда испанский форт Ла-Карибо?
- Два-три дня пути на пироге.
Это известие, столь важное для меня, взволновало. Значит цель моего путешествия практически рядом.
- Доберусь туда за два часа. Но я бы хотел расстрелять испанцев на ваших глазах. Как это сделать? Мне подождать вас там?
Словоохотливый доселе вождь Кауди – как он себя назвал – вдруг умолк, задумавшись. Судя по всему, он осмысливает очень важную ему информацию. Наконец, заговорил:
- Если ты действительно Великий Белый Колдун, о непобедимости и могуществе которого говорит все побережье, то я готов поверить, что ты способен сокрушить испанскую крепость. Очень бы хотелось посмотреть на это и поживиться чем-нибудь в её развалинах.
Я ответил важно:
- Готов это выполнить на заказ. Собирайте всех желающих посмотреть, как в одночасье рухнет испанская крепость, и дайте мне знать, когда можно начинать.
Кауди сказал:
- В полдень третьего дня мы будем на месте, и ты можешь начать колдовать.
Потом повернулся и прочь пошел. Я поднес бинокль к глазам. Вслед за ним из-за ближайших кустов полусогнувшись уходили индейцы с луками. Их было множество. Несладко бы мне пришлось, окажись я без оружия на берегу.
Мне надо было решить – оставаться здесь, дожидаясь урочного часа, или ждать зрителей на месте события? Решил отдохнуть – ведь не спал предыдущую ночь. Отошел на пару кабельтов в море и бросил якорь. Лег в каюте, попросив Катю наблюдать за окружающей обстановкой.
Через час она меня разбудила:
- Люди на берегу.
Араваки двинулись к крепости пешком, но при полном вооружении.
Вождь Кауди подошел к самой черте прибоя. Был он коренастый и мускулистый воин в расцвете сил; с быстрым, хотя и несколько настороженным взглядом; уверенными движениями производил впечатление человека, стоявшего на довольно высоком уровне развития. В волосах у него торчало перо. На шее весело ожерелье из зуб акулы. В руках копье и никакой одежды, кроме набедренной повязки, зато все тело и особенно лицо были богато разукрашены белыми полосами. Мальбрук в поход собрался…
- Эй, касик Кауди! – окликнул я. – Зачем тебе пехом плестись, как простому воину? Садись в балансир – я тебя с ветерком подвезу к самой крепости. Оставь копье, плыви сюда…
Вождь и вправду окриком остановил воинов, о чем-то коротко посовещавшись, оставил свое оружие и вошел в воду… Плыл он красиво и размашисто.
- Вон туда, - подсказал я.
Усевшись на место сбежавшего Сабирака, Кауди заговорил нараспев, доброжелательно мне улыбаясь:


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-14 03:27:24]

- Великий и мудрый Белый Колдун, ты мудр и могуч.
- Не забудь и жену мою похвалить, - рассмеялся я, выбирая якорь, - а то добавки на ужин не получишь.
- Добавки к ужину? – повторил вождь араваков, хитро прищурившись. – Я вижу, ты гостеприимный человек. А много ли у тебя огненных зубов, которые – бум! бум! бум! – убивают всех твоих врагов.
Кауди с почтением указал на кольт в кобуре моего пояса.
- Много и есть такие, способные перегрызть каменные стены крепостей. Будешь со мной, все увидишь.
- А ты научишь своего друга Кауди кусаться огненными зубами бледнолицых? – продолжал льстивым тоном вождь араваков.
- Ни к чему тебе это. Я тебя научу, касик Кауди, не бояться испанцев, а побеждать их.
- Пьянят слова твои, о Великий Белый Колдун!

8

Стремясь перевести беседу на темы более важные для меня, я спросил Кауди, что известно ему об испанцах, живущих в крепости. Но вождь отклонился от вопроса – не мог или не хотел сказать ничего, кроме того, что их много, и они вооружены пушками и мушкетами. Говоря о них, касик передернулся, будто вспомнил о чем-то крайне неприятном.
- Мне говорил Сабирак, что некоторые вожди за поблажки усердно служат испанцам. Ты знаешь таких?
Кауди будто язык прикусил. Потом снова запел просительным тоном:
- Ты, Великий Белый Колдун, отчего-то помогаешь карибам. Обрати на нас свой ласковый взор – среди араваков ты найдешь много верных друзей.
- Я и пришел к вам с этой целью – освободить от испанского гнета. Будут ли биться на их стороне ваши продавшиеся вожди?
Мой гость опять уклонился от ответа, сделав вид, что внимательно смотрит на берег, где солнце касалось уже кромки леса – день угасал.
Кауди не терпелось взглянуть на мое оружие.
- Увидишь в деле. Где же крепость?
- Мимо не проплывем, - довольно аргументировано ответил касик.
- Твоя пирога неплохо ходит, - похвалил он. – Но на войне нет ничего лучше индейской лодки.
Надо сказать, с заходом солнца ветер стих, и мы ели-ели плелись, используя бриз.
В тиши ночной, сидя за румпелем и перебирая в памяти все события минувшего дня, я пришел к выводу: касик Кауди – очень подозрительный человек: с ним надо держать ухо востро.
М-да… подвела стихия – планировал дойти до крепости за пару часов, а при таком раскладе и в два дня не уложишься. Когда стих вечерний бриз, мы замерли в неподвижной, как ртуть, воде на расстоянии четырех кабельтов от берега. Индейцы на пирогах, вздумай они на меня напасть, доберутся до тримарана за полчаса. Или испанцы на весельных шлюпках...
Мне стало жутко в таком положении оставаться с подозрительным касиком один на один.
- Ты не спишь, сын араваков? – окликнул я надолго умолкшего пассажира. – Далеко отсюда до крепости?
- Завтра её увидим.
- Ты хочешь сказать, она уже рядом? Тогда бы огни горели.
- Она за тем мысом, - куда-то махнул рукой Кауди. – Я её чую…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-17 05:27:44]

- А я нет!
Вероятность оказаться в какой-то хитроумной индейской ловушке была несомненно высока. Как угадать, что задумали краснокожие? На чьей стороне они сейчас? Испанцы им, конечно, враги. Но я-то когда другом стал, расстреляв такую свору краснокожих? То-то и оно…
Принял решение.
- Не люблю томиться без дела. Говоришь – до испанцев рукой подать? За тем мысом, мол? Тогда давай так. Сейчас полный штиль, но на утреннем бризе я сумею обогнуть мыс и доберусь таки до крепости. А ты теперь плыви на берег, найди своих воинов и, как только вы готовы будете к битве, дай мне знать барабанным боем. Я разрушу стены огненными зубами, а вы добьете всех, кто останется среди руин.
Выслушав меня внимательно, касик кивнул и скользнул в воду.
Понаблюдав за ним прибором ночного видения, я взялся за весло – хоть черепашьим шагом, но надо двигаться вперед.
Бой барабанный раздался с берега в тот самый миг, когда я поймал легкий утренний бриз. Тримаран шел теперь на траверзе мыса, и если бы не туман на берегу, моему взору должна была открыться испанская крепость. При условии, что касик Кауди говорил правду.
Интересно, что чувствуют испанцы, слыша бой боевых индейских барабанов? Что пришел судный час? Или ухмыляются – вот мы вас! А может, им уже обо мне доложили?
Все может быть.
Из тумана вынырнула пирога. Три человека – разглядел я в бинокль: два гребца и какой-то важный индейский сановник. Оружия я не увидел и потому подпустил достаточно близко, прежде чем окликнуть:
- Слушаю вас.
- Я – верховный вождь араваков Ипанаро. – решительно представился суровый мужчина краснокожего обличия.
- А где Кауди? Я его посылал от моего имени говорить. Но все мои посыльные исчезают бесследно – сначала Сабирак, потом Кауди… Что происходит на берегу?
- Кауди – лживый трус и предатель. Он продался испанцам и готовил тебе западню. Сабирака, собака, приказал доставить в крепость на допрос бледнолицых, и он уже там сейчас. Мои воины давно за Кауди следили, а этой ночью его схватили. Развязав язык, бросили в муравейник…
- Сурово живете, - посетовал я. – А ты с чем пришел?
– Мне нужен союз с тобой! Мне нужна твоя дружба, Великий Белый Колдун.
- Догадываюсь, - ответил несколько снисходительно. – И зачем я тебе понадобился?
- Ты хочешь знать? Мне это надо потому, что ты – враг испанцев, а я собираюсь штурмовать их крепость.
Наступила минута молчания. Вождь собирался с мыслями. А я обдумывал то, что услышал.
- Теперь слушай, Великий Белый Колдун, что скажу тебе я, вождь Ипанаро.
И он предложил план совместной атаки испанской крепости – я огненными зубами с моря, он своими воинами с суши. И еще предлагал мне после победы – кров, почет и уважение в его племени. Он прослышал, что меня очень интересуют незамужние женщины и созревшие девушки. Вождь предлагал в качестве жен моим бледнолицым друзьям на острове самых красивых девушек араваков.
Слова эти пришлись мне по сердцу.
- Девушек я приму и от дружбы не откажусь, но за кров спасибо – у меня есть уютный дом на острове Флибустьеров. После победы над испанцами приглашаю всех желающих ко мне в гости. Мы сыграем грандиозную свадьбу – ваши девушки будут рады. И их родственники тоже…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-20 05:47:26]

- Так значит союз на вечные времена? – в руке у вождя появился нож (по всей видимости, трофейный), который он собирался мне передать в качестве подарка.
Момент был критическим – ведь здоровяку-краснокожему ничего не стоит проткнуть меня этим ножом, потянись я за ним. Стоит ли рисковать?
Решил пуститься на хитрость.
Сделав знак – сейчас-сейчас – спустился в каюту, достал из баталерки морской офицерский кортик и положил на атласную подушечку. Снова поднялся на кокпит – в вытянутой руке подушка и кортик. Сделал знак вождю – клади свой подарок сюда.
Касик положил. Я взял нож и передал ему подушку с кортиком в ножнах.
Перевел дух – аравакам можно верить…
Туман, между тем, рассеялся и на крутом скалистом берегу во всем великолепии белых стен обозначилась испанская крепость. С моря она казалась неприступной и грозной.
- Я подойду поближе и взорву бастионы с пушками. Ваша задача – расправиться с теми, кто выживет после бомбардировки.
- Эту крепость надо сравнять с землей! – торжественно предложил Ипанаро. – Столько она принесла нашему народу боли, слез и горя…
- И давно они здесь разбойничают?
- Уже несколько лет. Пока строили, было терпимо, а потом озверели.
- И вы не пробовали сопротивляться?
- Много раз, но у них пушки и ружья. Устоять против хитрости, свирепости, проворства и кровожадности бледнолицых аравакам трудно.
- Зачем же вы пошли на карибов?
- Я был против и не повел своих воинов.
- И правильно сделал.
Помолчали.
- Барабаны твои бьют с ночи, великий вождь. Как ты думаешь, чем сейчас занимаются испанцы?
- Мне рассказал мой лазутчик – они очень напуганы слухами о Великом Белом Колдуне.
- Пусть боятся. А мы, пожалуй, начнем. Вот и ветер нам в помощь…
Ветер действительно подул свежий, юго-восточный – мне попутный.
А от пирса крепости небольшое одномачтовое судно пошло на веслах в нашу сторону.
Мне захотелось продемонстрировать Ипанаро свое боевое могущество.
- Я сейчас её потоплю.
Вождь кивнул, и вопрос был решен.
Судно, между тем, приближалось…
Я попросил Ипанаро отойти в сторону на пироге и стал готовить к бою РПГ (ручной противотанковый гранатомет).
Обратился к Кате:
- Ты возьми малыша на руки и сиди в каюте. Ничего не бойся – наше дело правое.
Она была взволнована.
- Что-то тебя тревожит? Тебе что-нибудь нужно?
- Нет…
Я думаю она много страха натерпелась, когда я косил из пулемета араваков в пирогах. И теперь ожидает нечто подобное. Смущенная жена моя в эту минуту казалась еще привлекательней.
- Ты чего-нибудь боишься?
- Да, боюсь, - призналась она. – Грома огненных зубов.
- Они будут рваться там, - махнул я в сторону крепости. – А здесь будет только пшик. Ты наружу не выходи и не бойся ничего.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-23 05:25:06]

Развернул тримаран так, чтобы огненный шлейф РПГ не повредил оснастку. Перед тем как прицелиться, глянул в бинокль. На посудине те, кто не греб, наблюдали за моими маневрами с пристальным вниманием, не лишенным доли страха. Бесспорно им не давала покоя мысль – какой магической силой наделен их противник?
Заряжали мушкеты. Пушек я не заметил. Впрочем судно шло ко мне носом, а орудия обычно ставят у борта…
Я поймал шхуну в прицел, но не спешил нажимать курок – мой последний подарок этим людям: живите ещё минуту, две… Мне показалось, что над округой воцарилась мертвая тишина – ни крика чаек, ни плеска волн…
Нарушил её звук пламени РПГ, вырвавшийся из сопла. Через несколько мгновений – взрыв, ошеломивший даже меня. Только лицо вождя Ипанаро вспыхнуло диким гневом, исказилось яростной гримасой хищного зверя. Он вскочил на ноги, едва не опрокинув пирогу и грозил кулаками тому месту, где в огромном столбе дыма и пламени исчезло испанское судно.
- Все вы сдохните! – вопил аравак.
Когда дым рассеялся, среди деревянных обломков оказалось несколько оставшихся в живых людей. Индейцы отправились к ним, и великий вождь мною подаренным кортиком протыкал им черные головы, отправляя на дно океана знаменитых на весь мир конкистадоров.
Подходя ближе к берегу, я наблюдал за фортом в бинокль. Там, должно быть, поняли, что дело принимает серьезный оборот. Мне кажется, они готовы были выкинуть белый флаг. И что тогда делать? Вряд ли я сумею удержать краснокожих от кровавой расправы.
К счастью, до сдачи дело не дошло. Из крепости дали залп несколько пушек. Плеск их ядер обозначил границу досягаемости. Мои гранаты летят значительно дальше, а силою разрушения обладают ужасающей. И повод для бомбардировки крепости появился – они начали первыми. Горячие испанские головы следовало остудить…
День разгорался. Туман лег росой. Ветер благоприятствовал маневрам.
Итак, путешествие мое подошло к конечной цели. Сейчас раздолбаю крепость, и краснокожие в знак благодарности наполнят пироги девами, а я вернусь с ними на остров Флибустьеров. Все что задумано, будет исполнено.
Но и в этой обстановке не намерен был ослаблять бдительность и благодушествовать с новыми друзьями – они еще должны доказать мне свою преданность. Слишком много у араваков бывает предателей. Это весьма подозрительно…
Прежде чем начать бой, я махнул вождю Ипанаро – иди, мол, на берег и займись своими делами: нечего тут торчать. Он, по-видимому, решил подсматривать за мной и перенять кое-какие военные хитрости. Весьма недовольный моим повелением приказал воинам грести к берегу.
Безмерно довольный, что оказался наконец один на один с понятным врагом, приступил к маневрам. Тримаран подвел к границе досягаемости пушечных ядер и поставил на якорь. Ветер развернул его так, что крепость была на траверзе.
Не торопясь, приготовил РПГ к выстрелу и, прицелившись, нажал на гашетку. Цель была поражена – рухнул ближайший бастион. И так выстрел за выстрелом – меня охватил азарт стрелка. Потом уже не видел стен крепости – все заволокло дымом и поднятой пылью. А я стрелял в это месиво – благо оружейный шкаф мой неиссякаем.
Малыш преспокойно спал на рундуке, приспособленным под кровать. Катя сидела рядом с ним и с тревогой наблюдала за мной. Наверное, её взгляд и остановил меня. Спустившись в каюту за очередным ящиком снарядов, замер вдруг и махнул рукой:
- Ну, с них достаточно.
Присел рядом с женой и привлек к себе.
- К черту войну! Я устал… Вернемся домой, будем рыбу ловить, на охоту ходить, коз разводить… Впрочем, я тебе это уже говорил.


Ответить