Анатолий Агарков [2025-09-19 05:20:40]
Клуб любителей фантастической прозы

Эти книги написаны для того, чтобы все желающие смогли быстрее и проще найти в Пятиозерье свои Источник Здоровья и Депонент Желаний. Труды эти обобщает опыт автора по раскрытию тайн удивительного края. Вполне доступным языком изложены примеры превращения энергии Животворящих Сил в материальные вещи только мыслями и желанием. Автор не останавливается на достигнутом…
Как вернуть молодость? Можно ли жить бесконечно? Каким образом создается собственный мир?
Читайте – и книги поднимут уровень вашего сознания на новую высоту.

Анатолий Агарков [2025-11-26 05:32:56]

Колдовство для индейцев – большая сила, противостоять которой бесполезно. И когда пальба из гранатометов по крепости прекратилась, выждав немного, краснокожие с воплями ринулись на руины – добивать тех, кто сумел выжить в этой ужасной бойне. Неуемная ярость к конкистадорам их окрыляла. А на очевидца (я наблюдал за ними в бинокль) невольно вселяла какую-то жуть.
До наступления сумерек индейцы грабили форт. Ночью я сидел на кокпите и прислушивался к звукам, доносящимся с берега. Сон не шел, в голове моей бродили разные мысли. Непостижимая ярость краснокожих смущала – смогут ли они принять друзьями моих бледнолицых флибустьеров? Стоит ли предпринять какие-то решительные шаги в этом плане? И какие?
Я хорошо изучил повадки карибов. Но в отличие от них, араваки были несколько гибче – хитрее что ли, склонные к подлости. Признаться проблемой для меня была высадка на берег – где я, Великий Белый Колдун и победитель испанцев, стану совершенно беспомощным в их окружении. Могут наброситься и просто съесть меня, чтобы овладеть моим искусством.
Как бы мне сейчас пригодилась помощь Арнаука.
По силам ли мне вообще эта задача – объединить всех индейцев на борьбу с бледнолицыми?
Ближе к полуночи откуда-то подтянулась туча и хлынул ливень. Стало совсем темно, но ветер не усилился. Через полчаса дождь иссяк. Небо очистилось, засверкали звезды.
Я вооружился прибором ночного видения.
Дождь потушил пожар в разрушенной крепости. Ветер доносил дурной запах горелого. Мне почему-то хотелось напиться – до бесчувствия.
Дождь я в каюте пересидел, а, вернувшись на палубу, ощутил духоту субтропической ночи и усталость. Решил освежиться в морской воде. Снял всю одежду и нырнул.
Происшествие, едва не стоившее мне жизни, случилось в тот самый момент, когда я, взявшись за дугу балансира, хотел подняться на борт тримарана. Сначала перед глазами мелькнуло что-то, блеснувшее в свете звезд, а потом почувствовал легкий толчок в плечо – будто рыба мордой в меня ткнулась.
Взобравшись на тримаран, почувствовал легкое головокружение – освежился, называется. Сделав шаг, чуть не упал – мозги здорово сносило. Господи, да я, наверное, укушен ядовитой рыбой! Мне про них индейцы рассказывали – потому они никогда не купаются в море.
Шатаясь как пьяный, добрался в каюту – разбудил Катю.
Засветив лампу, она обнаружила пятно красное на коже плеча – будто ожог приключился. Испуг отразился на её лице.
- Это след скалозуба.
Ну понятно, рыба такая.
Тут же нож в её руке. Меня усадила на свободный рундук и короткими взмахами рассекла место «ожога». Кровь брызнула, но она, не обращая внимания, выдавливала её до тех пор, пока она шла. Я молча терпел, потому что на карту поставлена моя жизнь.
Потом Катя припала губами и стала высасывать мою кровь, поминутно сплевывая её в платок. Все это делалось молниеносно – куда быстрее, чем описывается. И продолжалось до тех пор, пока кровь текла, потом отсасывалась… и пока не иссякла совсем.
Катя на фитиле лампы нагрела лезвие широкого ножа и прижгла мне рану.
Видя бледность её лица и не проходящий страх в глазах, спросил:
- Кто-нибудь выживал после укуса скалозуба?
Она кивнула утвердительно.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-11-29 05:54:14]

Вдруг снова почувствовал сильное головокружение. И прошиб пот – буквально струившийся по всему телу. Значит, яд таки проник в организм и творил сейчас свое разрушительное дело.
Закрыл глаза, и картина предсмертной агонии возникла в моем воображении во всей жуткой отчетливости.
- Ты не умрешь! – услышал я Катин сдавленный шепот.
Но голос её до меня доносился словно сквозь толщу воды, в которую погружалось сознание.
- Ты не умрешь! – она повторяла как заклинание.
Я потерял сознание…
Когда пришел в себя, была ночь. Жизнь медленно, словно с того света, возвращалась в мое онемевшее тело. Хотелось пить…
Я лежал на ложе в какой-то хижине. Снаружи горел костер – отблески его прыгали по стенам через открытую дверь, тускло освещая помещение. Возле ложа стоял кувшин. Я подумал – с водой, и потянулся за ним, но опрокинул ослабшей рукой.
Заслышав мою возню, в хижину вбежали два аравака, сидевшие у костра. Поняв мою проблему, подняли кувшин и оставшейся в нем водой напоили меня.
- Тебе надо много пить, Великий Белый Колдун, - радостно улыбаясь, заявил один из них. – Я сейчас принесу.
И ушел.
- Душа возвращается в тело! – заявил другой.
Лучше бы силы – подумал я, потому что был совершенно слаб.
Водонос вернулся с каким-то стариком – должно быть, шаманом. Тот потрогал мой лоб и возвестил:
- Уже не потеет… Это хорошо!
Мне тоже казалось, что кризис миновал, и организм переборол яд скалозуба – дьявольского отродья морских пучин. И сразу же озаботилась – как я сюда попал и где Катя?
Будто поняв мысли мои, шаман сел на землю подле ложа и стал набивать трубку сушеным табаком – лицо нахмуренное, глаза смотрят мрачно.
- Великий вождь Ипанаро пошел на пироге пригласить в нашу деревню на праздник победы, а застал тебя еле живым на треногом судне.
По его знаку один из юношей сбегал к костру и принес головешку.
Раскурив трубку, шаман продолжил:
- Твоя женщина и ребенок в хижине его матери.
Затянулся пару раз и добавил:
- Мы хотим тебе добра.
Я протянул к нему слабую руку и дружески похлопал по плечу.
- Я это знаю.
Разговор с шаманом отнял у меня последние силы. Но уснуть мне не дала Катя – она пришла и перевязала рану на плече, приложив к ней свежие пучки целебных трав. Потом предложила выпить отвратительно горького отвара. Все внутренности мои выворачивались на изнанку от этой гадости. Я подумал, что меня сейчас вырвет.
Но явился верховный вождь араваков и спас Великого Белого Колдуна от этой напасти. Ипанаро предложил выпить горячительного напитка, добытого трофеем в испанской крепости. Испанский херес я выпил с удовольствием – тут же захмелел и отрубился.
Меня мучили кошмарные видения – какая-то резня на палубе корабля: кто с кем дерется? за что? Наконец, шум побоища стал превращаться в реальную явь, и я понял, что это уже не сон. Араваки вернулись с удачной охоты, а ликовало все племя, радуясь добычи – сегодня будет мясо на ужин!


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-02 05:45:52]

Племена араваков, которыми были заселены все острова Карибского моря и побережье Центральной Америки, к открытию их Колумбом, несомненно, отличались более высоким уровнем жизни и нравственных начал от большинства других южноамериканских племен, заселявших сельву. Многие из них занимались земледелием. Обработка земли вынуждала араваков вести оседлый образ жизни. И в то же время давала возможность развивать некоторые ремесла. Например, гончарные или ткацкие их изделия вызвали интерес даже у европейцев. И без сомнения, служили товарами обмена с другими индейскими племенами.
Но вот по уровню умственного развития, если араваки и были выше других племен, то в области суеверия значительно всем уступали. Они, наверное, были очень близки к созданию собственной религии, когда в их благодатную страну прибыли европейцы по навету Колумба. А пока были в плену веры в духов и бесов, заклинаний шаманов, чар и колдовства враждебных сил. Порой сумеречные их верования казались мне подобными диким лесным дебрям, что окружали со всех сторон – они были столь же запутанными, столь же мрачными и столь же труднопреодолимыми.
Тем не менее, именно им я приписывал то счастливое обстоятельство, что, попав беспомощным в руки краснокожих, я еще был жив. И даже обласкан. Они искренне верили, что Великий Белый Колдун может навлечь на них ещё большие несчастья, чем расстрел участников военного похода в земли карибов за рабами по наущению испанцев.
Кроме того, верховный вождь Ипанаро бескомпромиссно ненавидел бледнолицых и считал себя другом тех, кто с ними воюет. Он не повел своих воинов в пресловутый поход вдоль побережья за рабами, и потому они не пострадали от моих действий. У его племени не было причин меня ненавидеть. В гостях у араваков Ипанаро даже беспомощным я был в безопасности.
Так вот, о духах… По верованиям араваков, они были, как правило, все враждебные и злые, могли принимать различные обличия – то каких-то страшных зверей, то ужасных чудовищ, а то могли становиться невидимыми и тогда казались ещё страшней. Они терзали людей во сне, отравляя им кровь; охотникам в лесу путали тропы и мутили разум; на иных напускали болезни и порчу; других доводили до смерти…
Простой краснокожий против них был, по существу, бессилен и защищался как мог – амулетами, оберегами, заговорами… Но находились и такие, которые входили в сговор с нечистой силой и сами превращались либо в злых духов, либо в вампиров-кровососов – это уже в зависимости от того, что было больше им по душе.
Вот, наверное, что думало обо мне и тех людях, что усердно лечили меня, большинство араваков. К счастью, страх не побуждал их к решительному противодействию, а только делал испуганными и отчужденными.
Ну и Ипанаро еще подливал керосину в огонь – говоря везде и всем, что я великий колдун, и от моего колдовства нет спасения врагам; так что бойтесь, люди, замышлять против него (меня, то есть) что-нибудь недоброе.
Впрочем, я мог уйти в долину вечной охоты и без чьего-то злого умысла. В тот период очень часто ко мне подступала какая-то странная, почти смертельная слабость – голова кружилась, встревоженные мысли отказывались повиноваться, к горлу подступала тошнота. Попавший в кровь яд скалозуба продолжал измываться над организмом. Страх нападал на меня. На душе становилось вдруг болезненно одиноко. Что за люди вокруг? И впрямь ли это друзья? Почему уходит Катя, а не остается со мной ночевать?
И вот эти внезапные страхи перед чуждостью окружавших меня людей и их первобытного мира душили меня, вызывая опасение, что мне никогда отсюда не выкарабкаться – я стану игрушкой в руках Ипанаро.
Как же это могло случиться? Я раздолбал испанскую крепость, отправил на дно рать аравакскую и теперь едва живой и беспомощный слег от укуса ядовитой рыбы – игра обстоятельств…
Страшная тоска сжимала мне сердце – тоска по моему самому близкому и понятному другу, капитану Феррану. Если бы он знал, где я и что со мной, непременно явился на помощь…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-05 05:39:10]

И тут я различил испуганный голос Кати:
- Мой милый, что с тобой? Он весь в поту! Потерял сознание!
Голос моей юной жены, звучавшая в нем тревога согрели сердце мое, вернули к жизни сознание. Я вновь стал чувствовать и понимать происходящее – заставил себя улыбнуться и повел вокруг взглядом.
- Кто потерял сознание? – спросил хриплым голосом.
- Я думала ты, - со слезами на глазах пробормотала Катя.
Как же я был благодарен ей за заботу и сострадание.
Она коснулась горячего лба, а другой рукой нежно сжала мою ладонь.
Я пришел в себя. Силы вернулись ко мне. С удовольствием слушал всех, кто рассказывал что-нибудь…
Но когда Катя ушла к малышу в хижину матери верховного вождя, а остальные, напоровшись жареного мяса, стали готовиться ко сну, мне опять стало дурно – по телу разлилась слабость и брезгливое омерзение к его беспомощности. Кровь отлила от головы, в глазах потемнело…
- Позовите жену… - застонал я из последних сил.
Катя пришла.
Подошла к моему ложу, стала на колени, склонилась. В добрых влажных глазах её – тревога и бесконечная преданность. Сейчас очи её более чем прекрасны – в них материнство: и это чувство не только к ребенку, но и ко мне.
Она – человек добрый и преданный мне. Но близкий ли? Понимает ли она, что именно вселяет в меня ужас? Понимает ли, как тяготит меня чуждый их мир, мир суеверий и предрассудков?
- Меня душит, - простонал я.
Наклонившись еще ниже, она с тревогой смотрела в мои глаза. Волосы её падали мне на лицо. От них исходил аромат цветов сельвы.
- Что тебя душит? – мягко спросила она.
- Не знаю. Наверное, тоска. Послушай, Катя, меня – если я умру здесь, постарайся достичь нашего острова и попроси защиты у Феррана. Он – добрый человек и не даст вас в обиду с малышом.
С минуту она молчала, задумавшись, потом решительно проговорила:
- Я вернусь в свое племя.
- С моим черепом? – нашел в себе силы усмехнуться.
Она промолчала.
Я снова спросил:
- Ты и сейчас в душе с ними?
- Нет, я с тобой, мой милый.
- А что ты чувствуешь, когда думаешь обо мне?
- Свет и солнце в моей душе… мне хорошо.
Голос её был полон нежности. Она не позволила с ней попрощаться. Она боролась за свое место подле меня и во мне. Пока я жив, она будет верить и любить…
Взгляды наши встретились.
Глаза её смотрели вглубь меня, лаская душу.
Кровь с прежней силой запульсировала в моих жилах Я положил руку ей на обнаженное бедро, и это было как прикосновение к самой жизни. Живительный поток тепла передавался от неё ко мне.
Проспав после этого больше суток, я пробудился, чувствуя себя окрепшим и почти здоровым. Встав с ложа на трясущиеся конечности, самостоятельно вышел из хижины. От подавленного настроения и болезненного состояния предыдущих дней не осталось и следа – в меня вселился новый дух.
На шесте в пяти шагах от входа висела шкура убитого мною на острове Флибустьеров ягуара. Умелыми руками тщательно выделанная она служила когда плащом для меня, когда нарядом, когда ковром для нас с Катей… а сейчас, по всей видимости, исполняла роль оберега, не пускавшего в хижину злых духов. Эта забота краснокожих тронула сердце.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-08 05:42:08]

Ребятишки, увидев меня, бросились врассыпную, но не от страха – они понесли по деревне благую весть: Великий Белый Колдун поднялся с ложа! Со всех концов селения ко мне спешили люди…
Народ был сегодня на редкость весел.
- У вас праздник? – поинтересовался я.
- Мы радуемся: Великий Белый Колдун не умер в нашей деревни – на нас не обрушится ненависть духов.
Вот оно что: так я, оказывается, был причиной их мрачного состояния весь период моей болезни. Теперь они рады не за меня, а за себя – избежали возмездия за несостоявшуюся смерть Колдуна.
Ну, народ!
Впрочем, искренне…
Тут же организовали костер. Пошли песни и пляски с музыкальным сопровождением – Колдун выжил! Их селению ничего не грозит!
На шум Катя пришла и, отчитав, загнала меня снова в постель. После нескольких часов отдыха я не выдержал и поднялся. Чувствовал себя почти здоровым…
А праздник продолжался!
Мне захотелось взглянуть на тримаран или на то, что от него осталось. Думал, что без надзора, индейцы его растащат. Как бы ни так! Стоит на краю селения целехоньким, а в уголке двери каютной появилась паутина…
Но беда не приходит одна. Только я на ноги встал и стал договариваться с верховным вождем о великом свадебном походе на остров Флибустьеров, на нашего краснокожего малыша Петю напала какая-то загадочная болезнь. Его лихорадило, тельце его волдырями покрылось – он плакал от боли, худел и чесался… Шаман племени и моя Катя с ног сбились, пытаясь излечить его. Главное – не могли понять, от чего сия напасть.
А ребенок угасал день ото дня. Никакие травы и заговоры не помогали…
Народ стал с удивлением посматривать на меня – ну что же ты, Великий Белый Колдун? Яви свою могучую силу – ведь твой ребенок умирает. И поползли слухи, что именно здоровью ребенка я обязан избавлению от смерти – отдал его в жертву, чтобы жить самому. Конечно, по индейской морали это не возбраняемо. Но а мне-то каково? И малыша до жути жалко. И перед Катей как бы вина. Впрочем, еще более злые языки утверждали, что это именно она принесла в жертву сына, чтобы спасти великого мужа. Ну, блин!..
При виде меня люди теперь отводили глаза. А перешептывания за спиной не умолкали.
Катя, безумно любившая сына, правильно понимала ситуацию. Однажды она сказала:
- Не слушай, что болтают неразумные. Я с тобой.
Надо было держать себя в руках.
Между тем, все было готово к «походу невест».
Спросил Катю:
- Ты пойдешь со мной?
Она удивилась:
- Конечно, пойду.
- И Петрушу возьмешь?
- А ты боишься от него заразиться?
- Не говори глупостей!
И мы соединились в семью, перебравшись жить в каюту тримарана.
В ночь перед походом деревня гудела – прибыли гости с невестами со всей округи.

Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-11 05:48:36]

А у нас на тримаране было тихо – Петруша, напоенный противоболевыми отварами спал в каюте; мы с Катей сидели на кокпите. Душный воздух был недвижим. Дождь еще не начался, но ливень уже навис над головой. Свинцовые клубы низких туч уже цеплялись за высокие пальмы.
Мы молчали, а в голову приходили одни и те же мысли.
Когда ударил первый гром, Катя сказала:
- Я думаю, что наш сын не умрет.
- Я тоже на это надеюсь.
Она тут же поправилась, сделав ударение на первое слово:
- Теперь не умрет…
Я не сразу постиг смысл сказанного.
- Что ты этим хотела озвучить?
Катя развернула лоскут старой тряпки, в котором был завернут засохший и увядший зеленый листок.
- Знаешь, что это такое?
- Нет, - я протянул руку.
Она отдернула свою:
- Не трогай! Эти листья вызывают ожег на теле.
Похоже, крапива наша.
- Я обнаружила его в зыбке малыша.
- И что это значит?
- Сам не догадываешься? Однажды случайно услышала разговор верховного вождя Ипанаро с его матерью. Старуха выговаривала сыну, что он слишком много доверяет Белому Колдуну. А он – то есть ты – такой же как все: лишь обладает дьявольским оружием, а колдовать не умеет. Она скоро докажет это…
- Так ты думаешь?!... Вот старая сволочь!
- Успокойся. Ты ничего ей сделать не сможешь. А Петенька скоро поправится, и мы всем скажем, что излечил его ты своим колдовством. Люди поверят и пойдут за тобой…
Я так и подскочил будто от удара нового грома. Вот это новость! В тот же миг оценил всю его важность. Значит, реально Петеньке не грозила смерть – лишь болезнь кожи, которая доказывала краснокожим мою беспомощность как колдуна. Мой сын скоро поправится – это главное! А еще с меня снимутся подозрения в колдунской немощи, хотя я никогда никому не хвастал, что могу лечить от разных напастей. Мое дело – убивать и разрушать все и всех, кто пытается покорить континент краснокожих.
В безумной радости я схватил жену в объятия, стал тискать и целовать.
- Волшебница! Умница! Ангел!
Теперь нам ничто не омрачает дорогу домой.
Всю ночь грохотала гроза. А мы с упоением занимались любовью…
А на следующий день – в день отплытия на остров Флибустьеров кортежа невест – неожиданно произошли события, в корне изменившие все наши благостные намерения.
Часа через два после восхода солнца, когда пироги (и наш тримаран) все уже были на берегу, вдруг показалась индейская лодка с двумя гребцами – они шли с юга на север. Заметив людей на берегу, а точнее мой тримаран, решительно повернули к нам. Гости были карибами и крайне возбуждены.
- Черные люди! – объявили они. – Черные люди появились на берегу возле нашей деревни. Вождь Арнаук отправил нас тебя разыскать. Великий Белый Колдун поспеши к нам на помощь.
- Не обманывают ли меня глаза и слух? – с ехидцей в словах и голосе обратился к гонцам верховный вождь Ипанаро. – Великие воины испугались каких-то черных людей? Наверное, это негры…
- Да их много, - ответил дрогнувшим голосом один из карибов.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-14 05:21:06]

Вид их был жалок – они упорно гребли несколько суток и теперь едва держались на ногах.
- Что с деревней? – допытывал я.
- Люди бежали в сельву. А деревню, наверное, сожгли…
- Они на большом корабле пришли?
- Да. И прямо на берег…
Что за чушь они городят? Что творится в земле карибов, черт возьми?!
Между тем, на побережье и в селении араваков поднялась тревога – и не было ни одного человека, оставшегося равнодушным к прибывшей вести. Весть тревожная, слово «черные люди» - будто гром с ясного неба. Многие посчитали, что это возмездие им за разрушенную крепость.

9

Чей-то корабль напротив моего острова! – весть тревожная, от которой ёкнуло сердце.
- Сколько их? – расспрашивал я гонцов Арнаука.
- Три раза по десять.
- Чернокожие? Откуда?
- Как нам знать?
- Зачем явились?
Посыльные не знали и ничего не могли предположить, но утверждали, что судя по их поведению и вооружению их следовало опасаться.
- Что же пчелы?
Карибы про них совсем забыли.
Ну, это не самое страшное – были бы целы, а дело они своё знают. Смущали невесть откуда взявшиеся негры на корабле – при огнестрельном оружие и без белых. По силам (по вкусу?) ли они нашим «защитницам» и стоило ли от них ожидать бед и несчастий?
Обменялись мнениями с Ипанаро. Я заявил, что немедленно ухожу на помощь карибам. Верховный вождь араваков выразил свое желание участвовать в военном походе против моих врагов, отложив свадебный картеж на лучшие времена. Я одобрил его устремления, но объявил, что ждать не намерен – пусть подтягивается, когда сможет.
По индейскому обычаю мы положили друг другу правую руку на плечо левое и заглянули в глаза – так заключается военный союз.
Тримаран спустили в воду, и я поднял полный парус – ветер понес нас по волнам. В балансирах сидели гонцы Арнаука. Их пирогу взяли на буксир.
Более всего меня занимал вопрос – откуда и с какой целью явились на берег карибов чернокожие моряки: из Африки прямым ходом или это беглые невольники с островов Карибского моря? А что? – очень даже может быть! Их сейчас на плантациях Антильских островов видимо-не-видимо – индейцев-то истребили жестокие переселенцы Старого Света. Подняли рабы восстание, захватили корабль, оружие бледнолицых и… куда глаза глядят!
Ну а карибы, никогда не видевшие чернокожих людей, понятно, в панике деру дали. Да как бы не наломали дров – надо спешить.
И тримаран летел, вытягиваясь в струну.
Достал карту Америки и, разложив на коленях, углубился в её изучение.
М-да… вариант с восставшими чернокожими на ней казался предпочтительней – рукой подать по расстоянию. Если так – значит, это наши люди.
Как бы Арнаук сгоряча войну против них не начал.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-17 03:30:08]

Через два дня я увидел корабль – он со всего маху сел килем в прибрежный песок. В принципе, для судна ничего страшного, но до первого шторма – тогда его днище рискует рассыпаться. Паруса чернокожие моряки догадались спустить. И теперь двухмачтовая бригантина, как подарок из Африки, во всей красе у лазурной кромки Американского континента.
На борту, на прибрежном песке и на опушке сельвы копошились десятка три негров – судя по одеянию, прямиком с берегов Конго. У многих из них были мушкеты и ружья, причем не в руках, а за спиной – будто бы для демонстрации: бойтесь, мол… А еще шпаги и абордажные сабли – но эти у пояса. Физиономии черные были достаточно мирными – и скорее, утомленными, чем зверскими: они совсем не похожи на людей, промышляющих разбоем.
В их поведении не ощущалось каких-либо признаков беспокойства или тревоги, хотя нетрудно было понять, что держатся пришельцы из океана настороже. Ничего примечательного более не обнаружив, я приткнул тримаран к берегу на расстоянии полумили от загадочной бригантины.
Послал гонцов в разные стороны – одного, попроворнее, к Арнауку с желанием немедленно встретиться; другого, посообразительней, к неграм с желанием провести переговоры.
Его инструктировал:
- Подойди на расстоянии выстрела – ближе не надо – и объясни, что Великий Белый Колдун желает иметь беседу с их вожаком. У меня есть для него важное сообщение. Место встречи – на полпути между нашими судами. Пусть приходит один без оружия. И пусть поторопится…
- Хорошо! – сказал молодой индеец, в глазах которого светилась жажда приключений.
И все у него получилось прекрасно.
Через полчаса мы встретились с вожаком экипажа судна. Это был убеленный сединой, как мудростью, но бодрый ещё чернокожий мужчина. Хотя он и производил впечатление человека вполне порядочного и вызывающего доверие, в целях предосторожности подал ему знак остановиться на расстоянии десяти шагов.
Он был без оружия и одежды – в одной набедренной повязке.
Как мы общались? Ну конечно же, общепонятными знаками. Вам опишу словами.
- Говори, вождь чернокожих – кто вы и зачем сюда прибыли?
Его звали Ватак, что на их наречии обозначает Гарпун. История их появления здесь такова. Они жили в деревне на берегу Конго. Напали враги – многих убили, остальных взяли в плен. Пригнали на побережье великого океана, заточили в трюм корабля и повезли куда-то. В пути обращались с ними жестоко. И, подгадав момент, чернокожие подняли восстание. Белых выбросили акулам, а сами, не зная морской навигации, шли куда глаза глядят… вернее, куда ветер гнал. Восточный пассат пригнал их в Америку. И теперь они в полном отчаянии, не зная что делать и куда податься…
Кстати, с огнестрельным оружием бледнолицых они также не умеют обращаться, как и с кораблем – носят лишь для острастки…
Ватак был скверным капитаном, но не плохим оратором. Я сумел с его знаков понять всю картину приключившегося с туземцами Африки – вызывала она изумление.
Тут же созрел план, как помочь неграм и привлечь их на нашу сторону.
- Вам повезло, - объяснил я Ватаку. – Вы попали к братьям, которые изо всех сил ненавидят плохих бледнолицых, но дружат с хорошими. Мы примем вас в наш союз и не позволим никому обижать. Ты веришь мне, вождь чернокожих?
Ватак едва не подпрыгнул от радости.
- У вас есть еда? – почтительно обратился я к нему.
- Солонина и сухари достались от белых. На исходе пресная вода.
- Я пришлю сейчас краснокожего человека, он вам укажет дорогу к пресной воде. Хорошо, что вы не разграбили деревню индейцев.
- А здесь и деревня есть? – удивился Ватак.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-20 05:38:24]

- Да, и скоро явится её вождь. Тогда я снова тебя позову, и мы втроем обговорим все вопросы.
А пока без лишних разговоров мы вернулись к своим судам.
Индейский юноша отправился показывать неграм источник пресной воды.
Важно было, чтобы в сложившейся ситуации Арнаук не напортачил вгорячах. Поэтому я приказал гонцу:
- Покажешь гостям источник и сразу же дуй к вождю – передай, что мир с чернокожими заключен, пусть топает сюда, а народу можно вернуться в деревню.
Часа через два появился Арнаук с двумя воинами и известием, что карибы вернулись в деревню. Вождь охотно согласился принять участие в мирных переговорах с беглыми неграми. Для этой цели он готов пригласить делегацию с корабля в своё селение. Обещал пир закатить по случаю…
Когда в ходе этих лихорадочных переговоров выдалась наконец свободная минута и напряжение спало, меня невольно охватили раздумья – насколько же все-таки в последние дни осложнились обстоятельства, требующие моего постоянного участия. Прежде мне все казалось иначе: достаточно запустить механизм – индейцы с пчелами лечат белых людей, и в конечном итоге Американский континент будет свободен от рабства! Теперь же все перемешалось – хорошие бледнолицые, краснокожие, а теперь еще негры на мою голову… Как мне сохранить и укрепить этот шаткий союз борцов за свободу? Если этого не удастся, то последствия чреваты чертовски опасными осложнениями.
Все нити запутанных отношений даже между индейскими племенами сошлись в моих руках – переплелись, запутались… того и гляди, какая-то из них лопнет, не выдержав напряжения, и несчастья обрушатся на всех. Как же просто тут споткнуться и загреметь в пропасть ошибок.
Голова шла кругом от всего этого, мысли путались...
И лишь взглянув на Катю и малыша, вновь обретал покой и уверенность – у меня нет права на непродуманный шаг, а значит, я не ошибусь! Будем биться с любыми обстоятельствами и посмотрим, кто выстоит…
Мы еще раз встретились – теперь уже втроем, и Арнаук торжественно пригласил делегацию чернокожих в свою деревню на показательные выступления плясунов и певцов (шутка, имеющая право быть похожей на правду).
Мы уже сидели с Катей на почетном месте у костра – малыша отдали в руки заботливой краснокожей мамаше, а тримаран перенесли на околицу – когда примчался воин, наблюдающий за побережьем:
- В деревню направляются семь (показал на пальцах) чернокожих. Все с ружьями.
Воинов взволновало это известие – особенно последняя новость. Однако Арнаук все воспринял с достойным удивления для соплеменников спокойствием. Ведь я уже сообщил ему, что негры не умеют пользоваться огнестрельным оружием – носят лишь для бравады.
На краю деревни действительно вскоре показались чернокожие. Неторопливым, чинным шагом они направились к костру в центре селения. Мушкеты держали в положении «на плечо» - видимо у белых солдат подсмотрели еще на африканском побережье. Не доходя до великого вождя Арнаука шагов десять, они остановились, стукнули прикладами о землю.
Ватак, выйдя чуть вперед, обратился к индейскому касику с подчеркнутым достоинством (жестами, но я переведу их в слова):
- Великий вождь! По твоему приглашению народ банту прибыл к вам в гости.
В качестве подарка Арнауку преподнесли шпагу – самое бесполезное оружие из всех возможных, но украшенное позолотой.
День клонился к вечеру. Костер горел. На нем жарилась туша дикого кабана. Краснокожие девушки разносили в глиняных кувшинах веселящий напиток. Чернокожие уселись в общий круг, положив возле ног мушкеты. Среди них была одна женщина с голым бюстом…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-23 05:36:52]

Солнце зашло. Сумерки сгущались. Кабана уже сняли с вертела, резали на куски и угощали гостей, затем всех желающих… Девушки подливали в чаши горячительные напитки.
Под незамысловатую мелодию самодельных музыкальных инструментов начались танцы народов мира. Ведь чернокожие, разгоряченные веселящим напитком, не смогли усидеть на своих местах, когда индейские воины пустились в пляс. Дикими прыжками и ужимками они даже фору могли дать…
В глазах у танцоров – черных и красных – светилось торжество. Индейские женщины в ритм танцев затеяли песни, и чернокожая амазонка им подпевала… уж не знаю о чем.
Подпевала и Катя, моя преданная жена.
А я сидел как на иголках – мне очень хотелось заполучить бригантину в свой островной флот. Вместе с неграми или без – вопрос второстепенный. Главным же был – немедленно снять её с мели! Ведь любой маломальский шторм расколет судно, как грецкий орех. Спасти его мог только Ферран со своей командой.
Но я не знал, как далеко сейчас отсюда воины вождя Ипанаро. Они могут нагрянуть в любую минуту и, без меня не разобравшись, устроить бучу.
Как поступить?
Упившись и уплясавшись разноцветные гости с хозяевами попадали спать у прогоревшего костра.
Мы с Катей ночевали в каюте тримарана.
Утром, когда взошло солнце, а мы еще спали друг у друга в объятиях, меня начал мучить кошмар – словно предусмотрительная природа предостерегала о чем-то. И я проснулся с готовым решением – нечего ждать у моря погоды, надо действовать, пока шторм не грянул.
Первым делом отправился к Арнауку.
- Мне надо идти навстречу аравакам – ждать нет больше сил и времени. Прикажи спустить на воду мой тримаран.
Вождь, болея с похмелья и провожая на берегу, напутствовал меня:
- Ты везде успеешь, ты победишь, Великий Бедный Колдун.
Мы всей семьей вышли в море.
Черт возьми, ветер давай, помогай!
Началась беспрецедентная гонка со временем.
Было душно как перед штормом. Небо затянули низко плывущие опаловые облака ослепительной белизны. В их разрывах солнце угнетало море невыносимым зноем – в дымке скрывался горизонт.
Я не переставал дивиться спокойствию и хладнокровию моей жены. Ещё совсем юная, но мужественная женщина владела собой в любой ситуации не хуже опытного воина. В глазах её я читал безграничное доверие ко мне.
- Все будет хорошо! – улыбнулся я ей.
- Я знаю! – ответила она серьезно, без тени улыбки.
Не слишком ли много я обещал?
К концу дня мы встретились с армадой пирог Ипанаро – они спешили мне на помощь.
- Войны не будет – мы поладили! – объявил я верховному вождю араваков.
- Мир – это хорошо. Но как вы договорились с чернокожим народом? – удивился Ипанаро.
- Они не сами и не с целью войны прибыли к берегу карибов – их ветер пригнал. А до этого они подняли бунт на корабле и выкинули всех бледнолицых акулам. А еще раньше их везли в рабство на наш континент.


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-26 05:42:59]

- Наш народ! – улыбнулся верховный вождь.
- Вот именно! Они заключили мирный союз с карибами, и тебе стоит к нему присоединиться.
- Я всей душой.
- Но перед этим тебе надо пройти испытание на веру мне.
- Что Великий Белый Колдун имеет в виду?
- Я очень спешу – мне надо на острове Флибустьеров попросить помощи у хороших бледнолицых для снятия корабля чернокожих с мели. Успеть это надо сделать до шторма. И в сложившейся ситуации я прошу тебя отправиться к каннибалам со мной на тримаране. Я представлю тебя вождям – Арнауку и Ватаку, ты заключишь с ними союз и останешься их гостем, поджидая своих воинов. Я уйду на остров за помощью. Ты веришь мне, Ипанаро?
Верховный вождь напрягся, но сказал:
- Хорошо, Белый Колдун. Я сделаю так, как ты говоришь.
- Более того. Пошли гонцов в свое селение – свадебный картеж пусть отправляется немедля.
- Хорошо, Белый Колдун!
- Тогда отдавай последние распоряжения и пересаживайся в тримаран. Я очень спешу.
Инструктируя своих воинов, Ипанаро держался со спокойным достоинством, хотя многие – это видно было по лицам – не понимали его доверчивости и желания подвергнуться риску.
Какой-то фанатик вождя и недоверчивый ко мне краснокожий, недобро нахмурив брови, медленно взял в левую руку лук, наложил стрелу, натянул тетиву и направил оружие мне в сердце.
Верховный вождь араваков прикрыл меня грудью. Словами и всем своим видом дал понять горячему юноше, что следует успокоиться.
Камень свалился с моей души. А ведь момент был критический…
Ну да ладно! Был и прошел.
- Похоже, твой народ любит тебя, - заметил я Ипанаро.
- В огонь и воду за меня, - согласился тот.
Держался он при этом с завидным достоинством!
Большинство араваков сохраняли полное спокойствие, слушая приказы верховного вождя: продолжали невозмутимо сидеть в пирогах, пользуясь передышкой от бесконечной гребли.
Ипанаро приказал индейцам доставить его к балансиру.
Но я попросил:
- Место верховного вождя в каюте, если ты хочешь отдохнуть, или садись у румпеля рядом со мной.
Его доставили на кокпит.
Я поднял парус и заложил поворот оверштаг.
Мы сидели с вождем плечом к плечу – лица внешне непроницаемы, взоры спокойны – но настороженно и внимательно искоса поглядывали друг на друга, отлично понимая тяжесть легшего на нас бремени. Мы оба стали заложниками моей веры в карибов…
Нет, мы не молчали в гордом оцепенении, а беседовали…
Вернее, я говорил – рассказывал верховному вождю араваков, некогда заселявших Карибский бассейн, о нынешнем положении дел. О том, что от Мексики до Венесуэлы Центральной Америкой владеют испанцы. В Бразилии на Амазонке – португальцы. В Гвиане и на Тортуге французы с голландцами, Англичане на Ямайке и Барбадосе…
- Всю эту свору нам надо изгнать. У нас нет другого выбора, как союз всех угнетенных народов. И сила моя в помощь вам…


Ответить

Анатолий Агарков [2025-12-29 05:45:24]

Я раскрыл Ипанаро глубокий и широкий смысл своих планов освобождения континента.
- Кто – если не мы? Когда – если не сейчас? Грех при таком раскладе поднимать руку на брата.
Верховный вождь араваков величественными кивками со мной соглашался.
Так ли уж искренне он поддерживал мою позицию? В глубине души у меня были основания сомневаться. Вот кому я безоговорочно верил, так это Феррану и его людям… да еще испанцам с погибшего корабля – тем, кто подвергся пчелотерапии. А краснокожим и… увы, чернокожим тоже пчелы острова Флибустьеров не страшны.
Мы шли всю ночь, и я говорил.
Ближе к утру Ипанаро ответил мне так:
- Я твой друг, Белый Колдун, во всех делах! Пусть между нами всегда будут мир и согласие!
Он опять положил мне длань свою на плечо и глянул в глаза.
Но слишком темно было, и взгляд мне его показался чуждым и загадочным, леденящим душу вопреки слов.
Я тогда подумал – к черту вождей! они переполнены все тщеславием; надо к народу обращаться: это им больше всего нужны свобода и независимость.
Когда мы в первых лучах солнца подошли к беглой из Африки бригантине, весь народ, краснокожий и черный, высыпал на линию прибоя и самозабвенно скандировал, приветливо размахивая цветными руками:
- Кол-дун! Кол-дун!
Радостные крики неслись с берега и рассыпались над волнами. Неустанно повторялось одно слово: «Колдун!» - произносимое толпой то ритмично, то напевно. Так люди приветствовали меня.
Тем временем, тримаран ткнулся в сушу, и мы с Ипанаро спрыгнули на песок. Я представил Арнауку и Ватаку верховного вождя араваков и предложил немедленно заключить военный союз. Церемония плечепожатия и глазоглядения произошла незамедлительно. Потом почетного гостя пригласили в селение, где карибы наверняка приготовили богатое угощение. Ну а далее, как всегда, песни и пляски народов мира – как говорится, кто на что горазд.
Ну а я, переполненный гордостью за блестящую дипломатическую победу, добытую без кровопролития, с радостью на сердце и ликованием в душе повел тримаран свой к острову Флибустьеров. Надо было спешить…
Входя в горловину лагуны, вздохнул с облегчением – наконец-то мы дома!
На обеих её берегах суетились каменщики, возводя бастионы. Они криками приветствовали меня. И не просто работали, а трудились как пчелки, обгоняя друг друга. Покричали, помахали и снова кирки, лопаты, носилки в руки… и за дело. Не вызывало никаких сомнений, что они быстро возведут крепость в горловине лагуны. Эти люди стремились к новой жизни. Сердца их согревали надежда и радость.
В форте Феррана брезентовые палатки стали теперь основным видом жилья. Они стояли ровными рядами и хорошо вписались в великолепный пейзаж, радовавший глаз – этакий поселок у озера, чистенький и ухоженный. Рядом пальмы, а за ними – сплошная стена тропической сельвы, с гаммой цветов и ароматов, с птичьим гомоном, услаждающим слух. Добавьте золотистый песок и шум прибоя голубых волн – полное ощущение присутствия в раю...
Про палатки подумал – надо еще доставить: очень скоро они потребуются для семейных пар.
И ткнулся форштевнем в песок мой тримаран…
Все, кто присутствовал в форте, высыпали на берег в радостном возбуждении.
Народу, надо сказать, было немного: кто-то охотился в сельве или плоды собирал, кто-то в лагуне рыбачил, а основная масса трудилась поодаль на возведении то ли верфи, то ли дока – на взгляд я не понял. Но как догадался – все были при делах и счастливы этим.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-01-01 05:56:27]

Новая жизнь, наполненная работой и благодушным общением, стала для этих людей как воздух для утопающего, как влага для прорастающего зерна… Она услаждала душу и пьянила разум, она была всем для них. Не хватало лишь одного – женщин…
Мадлен помахала с берега. Стоявшая рядом со мной Катя ответила тем же жестом. А потом подняла над головой Петю – он заливался радостным смехом.
Я с удовольствием узнавал знакомые лица и тоже махал рукой. Себе говорил в мыслях: твоя задача – уберечь этих людей от внешних врагов.
- Как хорошо здесь! – сказала мне Катя.
Она не скрывала возбуждения и явно гордилась собой.
Десятки глаз, минуя меня, обращали взоры к ней. И было на что смотреть…
Сейчас она была разодета как никогда. Верхняя обнаженная часть её тела была увешена индейскими ожерельями из цветных ракушек и мелких плодов, а голова украшена венком из красных цветов.
Несмотря на раннее материнство она по-девичьи была стройна, с тонкой и гибкой талией. Тело её, умащенное тропическими благовониями, источала приятный аромат, который щекотал мое обоняние. Прямые черные волосы, вымытые в кокосовом молоке, ореолом обрамляли лицо, нежные губы цвели мягкой улыбкой, влажный блеск темных глаз чаровал и был подобен чистому бездонному омуту. Никогда прежде она не казалось мне такой красивой, как в тот день возвращения на остров Флибустьеров.
Я ни слова не произнес по этому поводу, но заметить мое восхищение было не трудно. Она стояла на палубе рядом со мной в гордом своем великолепии и, чуть смущаясь, молча радовалась впечатлению, какое произвела на меня и весь народ острова Флибустьеров.
И вдруг Катя шепнула мне:
- Великий Белый Колдун, я хочу подарить тебе сыновей, которые станут храбрыми воинами.
Она проговорила это с такой наивной простотой и жертвенной решимостью, что я еле нашел ответ:
- Достаточно сына и дочки.
- Ой-ё! Да будет так, как ты хочешь!
Появился Ферран.
И тогда я с борта сошел. Помог спуститься жене с ребенком, приняв их в руки и опустив на песок. Направился к другу, на ходу раскрывая объятия.
По поводу нашего прибытия Ферран приказал готовиться к празднику, который начнется после захода солнца: день посвящен работе – все как у пчел. Но я предложил ему повременить с торжеством – сначала надо спасти бригантину.
Капитан задумался ненадолго, а потом отдал приказ:
- Всем морякам собраться на берегу!
Команда подобралась интернациональная и большая – британцы, испанцы, итальянцы… Но и нужны были два экипажа.
Используя шлюпку, грузились на венецианское судно. На лице Феррана уже не читалось радости встречи – он был хмур и сосредоточен, настраиваясь на новую задачу. Прикидывал трудности предстоящие и какой инструмент потребуется.
- Стоит ли брать нам оружие? – спросил меня Ферран.
- Ваше оружие – это я, - напомнил ему данный обет.
- Ты подарил нам свою дружбу! – сказал капитан очень торжественно.
- И мудрый совет, и сильную руку! – поддержало его окружение.
- Тогда поднимаем паруса! Идите за мной в фарватере.
Катюша с сыном уже была на борту тримарана, намиловавшись с Мадлен.
По команде: «Выбрать якорь! Поднять… (ну я не моряк, чтобы знать все названия

Ответить

Анатолий Агарков [2026-01-04 05:42:31]

Тем временем, день, такой многошумный и многодельный, близился к завершению. Все алело в лучах заходящего солнца, тени вытягивались, с востока уже подступал сумрак…
Прямо по курсу показалась пирога. В ней были два индейца. Карибы…
Задыхаясь от гребли, они сказали:
- Великий вождь Арнаук послал нас. На берег высадились португалы! Они захватили корабль чернокожих…
- Сколько их?
Краснокожий показал на пальцах – получалось, что несколько десятков.
- На чем они?
- На плоту и двух шлюпках с веслами.
- А откуда ты знаешь, что португалы?
- Они сами сказали. Они говорили с вождем. Их корабль получил повреждение, наскочив на рифы… Они хотят взять бригантину.
Внезапно вырванный из благостного состояния духа, я вдруг подумал – не нашего ли острова эти рифы? Других я не видел в этих водах.
Все моряки и их капитан обратили на меня взоры.
- Возьмите индейцев в лоцманы и следуйте к бригантине. – сказал тихо я. – В конфликт не вступать. Скоро буду – только сбегаю вокруг острова и посмотрю на португальское судно.
Вы не поверите, но ночами на море бывает светлее, чем в сельве днем.
Огромный корабль далеко виден – мимо никак не пройдешь. Трехмачтовое торговое судно застряло брюхом на подступах к барьерному рифу, защищающему вход в мой эллинг.
И куда эти растяпы смотрели? – сесть на подводные скалы среди бела дня.
Действовали они так – соорудили из подручного материала плот, две шлюпки корабельные спустили на воду и попытались достичь берега острова. Но попали во власть течения, и их отнесло к континенту. А там бригантина сидит на мели – как подарок судьбы…
Выяснив это, развернул тримаран к земле карибов.
Ферран поставил свое судно на якорь ввиду подарка из Африки и принимал в кают-компании визитеров. С берега подошла шлюпка португалов…
Я пришвартовался к другому борту и успел вовремя.
- Мы с купеческого судна, везем европейские товары прямиком из Лиссабона в Бразилию, - говорил на ломанном английском языке один из визитеров. – Попали в беду. Нуждаемся в помощи…
- Если вы нуждаетесь в помощи, - вежливо ответил Ферран, - то мы вам поможем.
- Спасибо. Бог не оставил нас в несчастье…
Достаточно одного взгляда, чтобы понять – перед нами не простые бродяги моря. Проницательные, но сдержанные взгляды, горделивое выражение лиц, полная достоинства осанка выдавали в них людей благородного происхождения, вызывающих уважение. Оружия при них не было – даже шпаг. Благоразумный Ферран приказал его оставить в шлюпке гребцам перед тем, как дать разрешение подняться на борт.
Пообщавшись и выпив с нами грогу, гости удалились на берег.
Мы продолжили совещание.
- У тебя на борту остались индейцы? – спросил я Феррана.
- Нет, - ушли в свою деревню.
- Черт! Придется самому добираться.
- Что ты задумал?
- Хочу попросить карибов развесить улья на пальмах у побережья. Так уже было однажды здесь, - вскинул взгляд на Бартоломе.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-01-07 05:27:57]

Тот ответил кивком – помню мол, а потом сказал:
- Зачем тебе рисковать? Я могу сходить в деревню индейцев и передать твои слова. Арнаук меня знает.
Это было резонно.
- А что скажешь португалам, если к ним попадешь?
- Мы ведь им говорили, что местные карибы – дружественный нам народ. Скажу – пошел кликнуть вождя: мол, капитан зовет.
- Логично.
К этому мнению склонялись все присутствующие.
Но осторожный Ферран заметил:
- Тогда надо решить, как идти – тайком вплавь добираться или открыто, на шлюпке, в сопровождении двух матросов.
- В открытую лучше, - заметил бывший венецианский офицер.
- Я тоже так считаю, - кивнул головой Ферран. – За одно проверим лояльность к нам португалов. Не задумали ли они чего-нибудь пакостного? Восемьдесят человек – большая сила, к тому же все при мушкетах и ружьях. Они могут решиться на коварную подлость.
- Тоже верно, - поддакнул бывший испанский дон, а теперь флибустьер Манаус. – Если вас не пропустят к индейцам, а арестуют на берегу, вы сумеете нам подать знак?
- Надо подумать как.
- Мы будем за вами следить с корабля, - пообещал Ферран.
- Что можно увидеть ночью на таком расстоянии? – голос Бартоломе прозвучал уныло.
- У меня есть прибор ночного видения да ещё с десятикратным увеличением. Я смогу проследить за вами до входа в сельву.
На том и порешили.
Капитан и офицеры верили в меня и мою счастливую звезду.
Стали готовить шлюпку к отплытию.
- Среди вас есть люди, знающие португальский язык? – спросил я матросов, суетившихся на палубе.
Нет, таких не оказалось.
- Скверно, - задумался я. – Неплохо бы было заслать на берег лазутчика – послушать немного их разговоры между собой, понять что за люди, на что способны, и не рисковать напрасно Бартоломе и с ним идущими.
Потом вспомнили – среди монахов есть один полиглот, знающий множество языков, возможно, и португальский… Но он остался на острове Флибустьеров. А доставить его за одну ночь мог только я на тримаране – но вариант отпадает: в сложившейся ситуации я не мог оставить безоружных людей.
Вооружившись прибором ночного видения, по вантам взобрался на мачту и оттуда стал осматривать берег.
Ни от кого не таясь, шлюпка с Бартоломе подошла к плоту. Гребцы остались, пришвартовавшись, а сам он с двумя матросами направился к ближайшему костру. Там что-то объяснял жестами, потом подошел наш бывший гость, знавший английский язык, и разговор перешел на речь. Венецианца и матросов почему-то вдруг усадили в круг и принялись угощать вином. Почему – стало понятным через пару минут. К гребцам в шлюпке подбежали португальские моряки и связали им руки…
Полный мрачных мыслей, слез с мачты и направился к Феррану.
- Что там?
- Плохо дело…
Итак, сомнений не осталось – португалы решили отнять наш корабль. Значит, столкновение неизбежно. И произойдет оно вернее всего нынче же ночью. При таком раскладе пчелы нам уже не помогут.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-01-10 05:42:28]

Но прибор ночного видения и мое оружие делают все попытки португалов застать нас врасплох бесплодными. Хотя они об этом не знают. А мне совсем не хотелось крови.
- Только осторожность и внимание с моей стороны и полное послушание с вашей могут нас спасти, - втолковывал я команде. – Идите-ка спать, пока рында не грянет…
Ну, а зачем они? Оружия нет, характером добродушны – только мешаться будут…
Команда спустилась в трюм, кроме сигнальщиков-наблюдателей на корме и баке.
Мы с Ферраном сели у борта на траверзе лагеря португалов и по очереди наблюдали за берегом в прибор ночного видения. Суета у них не прекращалась, хотя время близилось к полуночи. Было видно, что потерпевшие кораблекрушение к чему-то готовятся. И капитан согласился с моим выводом – в непрерывном движении португалов по лагерю он тоже усмотрел какой-то скрытый смысл.
- Что будем делать? – разволновался он.
- Ждать и смотреть.
- Но ведь они что-то затевают.
- Ну и что? Ведь мы с тобой начеку.
Надо отдать должное португалам – они без всякого шума погрузились в шлюпки и направились к нам, гребя с редкой ловкостью без весельного плеска. Капитан Ферран сходил к наблюдателям – не спят ли, сукины дети? Нет, не спали – ни один, ни другой – тем не менее не слыхали и не видали, как к кораблю приближается опасность.
М-да, если бы ни прибор, нам каюк…
Я прикидывал – как лучше встретить гостей? Выбор оружия был огромен, но мне не хотелось крови. Спустившись в каюту тримарана, открыл баталерку и задумался – чем отпугнуть гостей непрошенных?
На глаза попалась примитивная ракетница с цветными патронами. А не устроить ли фейерверк в честь прибытия гостей? Прихватив еще и «калаш» на всякий пожарный случай, поднялся на борт венецианского судна.
Между тем, португалы приближались.
- Человек сорок в трех шлюпках, - насчитал Ферран, пользуясь прибором ночного видения; кивнул на ракетницу. – Что это у тебя?
- Хочу фейерверк устроить гостям непрошенным.
- Вот всполошатся негодяи! – улыбнулся Ферран.
Тем временем, шлюпки были уже в полукабельтове от корабля. Самое время.
Дальше все было делом техники. Выстрел – ракета из ракетницы влетает в шлюпку и там взрывается алым пламенем: кто обожжен, кто ослеплен, никто не убит, но все напуганы до полусмерти… в панике падают за борт; шлюпка переворачивается.
И так три раза.
На шум выстрелов и свет ракет на палубу высыпали из кубриков матросы.
Я приказал им:
- Берите отпорники, весла, все что нужно… сталкивайте за борт тех португалов, кто попытается к нам забраться. Нечего им тут делать.
К счастью, таких не оказалось. Все, кто смог, выбрались на берег, бросив шлюпки, которые капитан Ферран приказал подтащить к кораблю. Их избавили от воды и пришвартовали к борту рядом с моим тримараном.
Над побережьем, морем и двумя кораблями снова ночная тишина.
После короткого внезапного дождя утро наступало тихое ясное.
Мы расселись вдоль борта (и на планшир тоже, свесив ноги к воде), готовясь стать зрителями незабываемого представления. Я ни грамма не сомневался, что пчелы уже на месте и ждут лишь первых лучей солнца, чтобы заняться терапией.
Дождь затушил костры, намочил португалов, и теперь они, сняв с себя всю одежду, разложили её на песке для просушки, подставляя голые тела первым лучам – то, что надо!


Ответить

Анатолий Агарков [2026-01-13 05:31:28]

Ох, и умора была! Когда восемьдесят человек (двое, кстати сказать, утонули в ночной переделке) голые и ошалелые бегали по песку, прятались в воду и там настигаемые снова выскакивали и вопили, проклиная всё и всяк…
- Туда посмотри, - сказал Ферран, протягивая мне бинокль.
На опушке сельвы умирали со смеху все население деревни и их чернокожие гости – хватались за животы, катались в траве, взбрыкивая от переполняющего веселья ногами…
Вечная слава клоунам из Португалии!
Ближе к полудню, когда на ногах осталось совсем мало недолеченных бледнолицых, на горизонте показалась армада пирог – то приближались араваки верховного вождя Ипанаро.

10

Солнце садилось багряно-красное, что было предвестником, если ни шторма, то сильного ветра. Но у Феррана уже все было готово для снятия бригантины с мели – ждали прилива. Капитан еще раз доказал, что достоин своего звания. Стояло почти полное безветрие, но гребные шлюпки, система лебедок и других механизмов, а также физическое участие множества присутствующего народа на берегу сделали свое дело – бригантина в положенный час, скрипнув днищем о песок, сползла на воду и закачалась, сама гоня волны.
Радости не было конца!
А Ферран, чьим умом все это свершилось, не прятал слезы на глазах.
Когда бригантина бросила якорь неподалеку от берега, у моряков возникли споры – кто будет её капитаном? За разрешением обратились ко мне.
- Пока Бартоломе, потом решим – ведь капитан Ферран очень нужен на берегу.
Между тем, португалы начали приходить в себя. Их капитан, человек лет сорока, высокого роста, крепко сложенный, черноволосый и темноглазый, в лицо искусанный до неузнаваемости, предстал предо мной. Хоть пчелы изрядно над ним потрудились, но даже после терапии черты физиономии его, обрамленной бакенбардами, выражали волю и стремление достичь поставленной цели. И вызывали скорее симпатию, чем сочувствие.
Мы пожали друг другу руки, и я произнес:
- Сердечно приветствую вас, сеньор, в наших гостеприимных дебрях!
Он разглядывал меня с нескрываемым и даже беспокойным любопытством, будто вспоминая – где же мы познакомились? Наконец добродушно прервал затянувшееся молчание:
- Вот я вижу, наконец, перед собой человека, поднявшего шум на весь Новый Свет. Это ведь вы подбили индейцев не слушаться белых. Это ведь к вам бегут беглые негры с плантаций. Это ведь вы обратили в веру свою папских посланцев. Это ведь вы создали некую флибустьерскую республику…
Капитан произнес эту тираду в тоне весьма дружелюбном. А я слушал его с возрастающим удивлением – откуда только что прибывший в Новый Свет человек мог знать столько подробностей моей жизни?
- Если ваша милость намерен был речью своей повергнуть меня в крайнее изумление, то цели своей вполне достиг. Информации у вас выше всяких похвал. Я и не знал, что обо мне говорят в Европе. Однако же есть некоторые неточности.
- Не может быть! – изумился он.
- Негры, которых вы видите среди нас, прибыли вот на этой бригантине из Африки. Знать обо мне ничего не знали – мы познакомились случайно.
- Но мне лично один негоциант, который сошел на Канарских островах, говорил, что на плантациях невольники только о вас и мечтают.
- Может быть. Да, республику мы создали и себя называем флибустьерами. Но это лишь атрибутика: суть нашей жизни – труд, а не морские разбои…


Ответить

Анатолий Агарков [2026-01-16 05:18:13]

Тем временем, в честь спуска на воду бригантины карибы прямо на берегу устроили пиршество для всех гостей. К «столу» несли все, что имели, белые на кораблях, араваки в пирогах…
Все радовались, а у меня опять забот полон рот. Сказал Феррану:
- Пока погода дает возможность, неплохо бы разгрузить от товаров пробивший брюхо в коралловых рифах нашего острова португальский корабль.
На что капитан резонно заметил:
- Они днем напоролись. Ночное плавание в тех водах вдвойне опасно.
Португальский капитан, которого звали дон Эстебано, присел у костра рядом со мной.
Я спросил:
- Положа руку на сердце, скажите, сеньор, что же вы ночью-то затевали против нас?
Капитан смотрел на меня так, будто только что услышал про эти события.
- Ваша милость изволит шутить?
- Моя милость, - ответствовал ему, - очень хотела, чтобы ваша ночная вылазка оказалась приятельской шуткой. Но, увы…
- Чертовы пчелы! Возможно, я действительно что-то не помню.
- Но кто вы есть и куда шли – это-то помните?
Видя изумление на его лице, я в деталях изложил ему суть дела. Он слушал, потирая лоб и бросая на меня искоса странные взгляды. Потом сказал:
- Так значит, мы теперь совсем не такие, какими были…
- Да. Теперь вы такие же флибустьеры, как и все прочие белые, здесь присутствующие. Вливайтесь в наш дружный коллектив. Ну, а у кого тоска по родине окажется сильнее пчелиного яда, мы переправим его в Бразилию.
- А вы готовы принять нас в свою команду?
- Весьма охотно. Тем более, что работы невпроворот. Вам ведь хочется поработать? Вижу – хочется… Кстати, что вы везли в трюмах судна?
- Вина, сукна, товары первой необходимости для переселенцев.
- Хорошее дело – пригодится. Завтра, если погода позволит, мы займемся его разгрузкой. А потом посмотрим – можно ли снять судно с рифов. Приглашаю принять участие.
- Мы с охотой, - как-то неуверенно сказал дон Эстебано, будто не капитан он уже, а простой флибустьер, покусанный пчелами.
Разгоряченные веселящим напитком индейцы и негры пустились в пляс, белые хлопали в ладоши и, напевая, раскачивались у костра.
Наклонившись к моему уху, дон Эстебано спросил:
- Я теперь тоже буду воевать с европейцами?
- А есть желание?
- Абсолютно никакого!
- Ну и не надо! Пчелы это сделают без нас – лишь индейцы им в помощь. Их континент – пусть и пекутся о его независимости. Для вас суетливая жизнь закончилась: рай наступил – живи, трудись и радуйся существованию. Годится?
- Я согласен!
Заманчиво и сладко, должно быть, звучали мои слова для португальского капитана, соблазнительные рисовались картины в его курчавой голове – при жизни в рай попасть, это же надо!
- И когда наступит эта жизнь?
- А ты разве не чувствуешь? Уже наступила!
Дон Эстебан задумался. Я, кстати, тоже.
Потом его внимание привлекли цветные танцоры, к которым уже присоединились некоторые подвыпившие флибустьеры.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-01-19 05:16:07]

- Нам тоже придется скакать у костра? – дон Эстебан бросил на меня недоумевающий взгляд.
- Если сильно душа пожелает – кто же против?
Как и в снятии бригантины с мели, в разгрузке португальского судна захотели принять участие экипажи всех имеющихся плавсредств – два судна, пять шлюпок и индейские пироги. Нужно было разделить обязанности, чтобы без лишней суеты и сутолоки справиться с задачей. Феррану и это оказалось по плечу. Он лично взял на себя руководство бригадой такелажников, действующих на борту португальского судна.
На большие суда грузили объемные вещи с помощью подъемных механизмов, а всю мелочевку свозили на берег острова, сновавшие туда-сюда пироги и шлюпки.
День работали без перекуров, с опаской поглядывая на горизонт, курившийся облаками. Всего час оставался до захода солнца, когда Ферран приказал полностью загруженным судам следовать в лагуну. Пироги и шлюпки продолжали работать, свозя груз португальцев на берег острова.
В какой-то момент португальский бриг, заметно облегчившись, вдруг качнулся на волнах и сполз с рифа. Это был непредвиденный удар! Были бы корабли под рукой, можно попробовать отбуксировать его к берегу и посадить на мель. Но, увы…
Ферран не сдавался – закрепил канаты на борту и бросил концы в воду. Крикнул на шлюпки и пироги, оказавшиеся вблизи:
- Тяните нас, гребите к берегу!..
Солнце заходило, и над водой сгущался сумрак. Стало ясно, что португальское судно до берега не дотянет – видно большая была пробоина в днище: с каждым кабельтовым на пути к суше оно все сильнее погружалось. Наконец встало, коснувшись дна – фальшборт торчал над водой, а вот по палубе гуляли волны. Пироги и шлюпки подошли забрать такелажников.
И я подвел тримаран:
- Капитан Ферран, садитесь ко мне.
С борта на балансир, затем по дуге, он перебрался на кокпит. Оглянулся на оставленное судно:
- Если шторм не случится, завтра во время прилива подтянем бедолагу лебедками к берегу. Бог даст, мы его по досточкам разберём – ничего не оставим стихиям!
Я повел тримаран в лагуну к форту, а утомленный Ферран лег отдыхать в каюте – ему досталось вчера и сегодня. Катя, чтобы не мешать капитану, взяла сына на руки и подсела ко мне. Я обнял её…
Мне вообще не пришлось отдыхать сегодня. Только прилег, высадив Феррана, а он уже надо мной – тормошит:
- Возвращаемся к португальскому судну. Люди сушей пошли, прихватив необходимый инструмент.
Вот неугомонная душа! А хвастает, что живет в раю!
Балансиры тримарана загрузили канатами – это не из старых корабельных запасов: они плетены из пеньки пальм на острове Флибустьеров. Готовили впрок и на продажу, а теперь пригодились.
С нашим прибытием ещё до рассвета лагерь индейцев и флибустьеров ожил. Следовало до прилива протянуть тросы с португальского судна на сушу – приспособить к ним блоки и прочие приспособления, увеличивающие тяговые усилия. Несмотря на спешку и темноту, не было никакой неразберихи – Ферран умело руководил людьми.
Мой тримаран с ним на борту, рассекая воду, летал как стрела – туда-сюда, сюда-туда... К началу прилива все было готово.
Вскоре взошло солнце. Огромное, цвета червонного золота, оно поднялось из моря. На небе не было ни облачка. Начинался сияющий субтропический день с умеренным ветром на морском просторе…


Ответить

Анатолий Агарков [2026-01-22 06:05:44]

Все было использовано с большой отдачей – и прилив, и тяговые усилия механизмов, и физические способности множества людей… К полудню затонувшее судно не только показало свою ватерлинию, но и легло на борт, не устояв килем в песке на мелководье. Поставленная задача была выполнена…
И в это время с континентального побережья пришла пирога с известием – прибыл свадебный картеж аравакских невест…
Я взглянул на Феррана – вовремя или нет?
Он пожал плечами и развел руки.
Флибустьеры отреагировали иначе – «Гип-гип, ура!» содрогнуло округу.
Ликовали негры.
Я собрал совет вождей и капитанов:
- Где будем творить свадьбу?
Все сошлись на мнении – в форте острова Флибустьеров.
В приподнятом настроении араваки и карибы, прихватив в пироги все что им приглянулось из португальских грузов, отправились на континент – встречать картеж.
Флибустьеры занялись переброской оставшегося груза на берег лагуны через сельву по суши, а оттуда шлюпками в форт. Опять была спешка, но все трудились самозабвенно, чтобы успеть навести порядок и подготовиться к приходу гостей.
Кстати сказать, негры остались с нами. Во-первых, была работа, и лишние руки не помеха. Во-вторых, они тоже были не прочь обзавестись женами в Новом Свете. В-третьих, они еще не определились где и как жить… Вот посоветуются с молодыми, тогда и решат…
Разумно, между прочим.
Их вождь Ватак подошел ко мне, предлагая помощь:
- Ты Великий Белый Колдун, покорил сердца народа Банту. Мы хотим жить рядом с тобой и служить тебе. Разве не так?
Он оглянулся на толпу чернокожих.
Те закивали головами:
- Так, так… Приказывай, что нам делать.
И я приказал:
– Тащите, ребята, груз на берег. Пировать будем вечером.
Работали день и ночь напролет, но успели все – и груз в форт переправить, и порядок навести, и приготовиться к встрече гостей…
Когда солнце взошло, все уже валились с ног – женихи, елы-палы! Наскоро перекусили и тут же уснули.
Около полудня, невзирая на страшный зной, обитатели с гостями форта ожили и зашевелились.
Вскоре в лагуне показались пироги.
В послеполуденные часы зной усилился небывало. Обычно в эту пору флибустьеры избегали появляться на солнце – работали где-нибудь в тени. Теперь они удивляли выдержкой, мужеством и самоотверженностью, принимая гостей, несмотря на жару. Пот лил с них ручьями. Коренным жителям тропиков – индейцам и неграм – было проще…
Пироги с гостями подходили к берегу в ослепительном море пляшущих искр, бликов и вспышек в воде словно в миллионах полуденных солнц. С них нам кричали радостно возбужденные индейцы:
- Встречайте гостей! Мы к вам с дарами и миром!
Они тоже устали: долго гребли – теперь можно было перевести дух и почесать языки.
Все внимание флибустьеров и негров, конечно же, краснокожим девушкам. К нам прибыли самые отважные, не побоявшиеся стать женами бледнолицых и чернокожих мужчин. Однако, симпатичные лица невест были несколько обескураженными и растерянными – они не знали, как их здесь примут.
Но галантные флибустьеры, а вслед за ними и негры входили в воду и принимали девушек на руки с пирог – несли к берегу.


Ответить