Анатолий Агарков [2025-09-19 05:20:40]
Клуб любителей фантастической прозы

Эти книги написаны для того, чтобы все желающие смогли быстрее и проще найти в Пятиозерье свои Источник Здоровья и Депонент Желаний. Труды эти обобщает опыт автора по раскрытию тайн удивительного края. Вполне доступным языком изложены примеры превращения энергии Животворящих Сил в материальные вещи только мыслями и желанием. Автор не останавливается на достигнутом…
Как вернуть молодость? Можно ли жить бесконечно? Каким образом создается собственный мир?
Читайте – и книги поднимут уровень вашего сознания на новую высоту.

Анатолий Агарков [2026-03-26 05:45:56]

- Как говорится, деньги не пахнут.
- Хорошо, давай встретимся. Как ты думаешь, что мне лучше пойдет в украшения – серебро, золото или жемчуг?
- Думаю, тебе пойдет все, - я поцеловал ей руку. – Ты настоящая леди. Знаешь ли ты об этом?
Я не понял почему она засмеялась чересчур громко, но был рад, что доставил ей удовольствие.
Потом наше трио сняло номер в салуне «Голубой кит», и я впервые за долгое время почувствовал, что хочется смеяться. Но главное здесь было то, что получил возможность не торопясь обдумать происходящие события. Я отношусь к тем людям, которые живут разумом и логикой. Меня нельзя назвать человеком бурных страстей и героических деяний. Все, что рассказывают обо мне на Миссисипи и в Аппалачах, большей частью выдумка.
Самый безрассудный поступок в моей жизни был визит с шаманом Сан Севаном в пещеру за золотом Маниту. Честно говоря, это был мой единственный безрассудный поступок. Даже мои взаимоотношения с женщинами всегда представляли собой тщательно разученные пьесы – каждый акт и каждая сцена просчитывались еще до начала представления. Не то чтобы я был холодным и бесчувственным, просто предпочитал оставлять за собой возможность выбраться из любовных историй прежде, чем увязну в них слишком глубоко и придется резать по живому.
Теперь, с момента встречи со старым шаманом, события обрушивались на меня так быстро, что я не успевал уворачиваться. Мне необходимо было переварить это все и подвести кое-какие итоги. Но мне никак не удавалось начать мыслить ясно – рассудок сбивался. Черт бы побрал это золото, эти деньги, эту Мэри из оружейного магазина, ее красоту и желание продать мне большую партию современного оружия. Мне еще некуда его везти. Сначала следовало попасть к губернатору и купить остров…
До встречи с шаманом все было понятно и обстоятельно. Теперь события понеслись вскачь. Сегодня вечером у нас с Мэри рандеву в салуне «Голубой кит». Она хочет мне всучить несколько сот стволов – кольты, винчестеры, ружья… и патроны к ним. А я хочу затащить ее в постель. В конце концов, я согласен на то и на это. Но она требует деньги, а оружие, похоже, уже готово к передаче в руки покупателя, но мне пока негде его спрятать.
Остров… мне нужен остров. Нет, не так. Время… мне нужно время. Но как быть с Мэри, винчестерами и… со всем остальным?
Решив довериться ходу событий, почувствовал изрядное облегчение. Приветствуя осторожность, я презираю нерешительность. Если суждено мне во что вляпаться, то и черт со мной – прости меня, Господи! Вспомнив красоту Мэри, расхрабрился – хотя на самом деле не стоило бы.
Я почему стал бродягой-охотником? Лишь потому что принадлежу к тем людям, которых называют бирюками – к тем, кто редко испытывает потребность в обществе себе подобных. Да, конечно, у меня были друзья. Трудно даже представить, на что был бы похож мир без друзей. Еще были женщины, хоть я и убежденный холостяк. Но любви, говорят, даже такие подвержены.
Помню Мариналь – стройную блондинку с упругими как яблоки грудями и фигуркой, достойной кисти художника. Сам не знаю, как меня угораздило в нее влюбиться – хотя в ней конечно было нечто еще помимо спокойной души и совершенной внешности. Мариналь обладала какой-то мягкостью флоры и почти животным теплом. Она была словно остров, куда можно пристать после плавания по бурному морю, обретя покой и утешение. Наверное, однажды я бы остался в ее уютной гавани, но она покинула меня. Ну зачем женщине возиться с бродягой-охотником, который даже дом ей не может построить? Тем более, если она способна заполучить любого мужчину, которого только пожелает…


Ответить

Анатолий Агарков [2026-03-29 05:35:44]

Хороший вопрос. Вот и Мариналь его себе задала однажды. Вечером она еще была со мной, а наутро исчезла.
Но зато появилась Глория – с темными волосами, карими глазами и золотистой кожей. Я влюбился в нее до беспамятства. А потом была драка в кабаке. Я бился как лев против стаи гиен. И я победил их всех, но Глорию потерял – кто-то всадил ей нож под лопатку.
Лишь этих двух женщин я любил. Теперь одна из них ушла к другому, а вторая погибла. Мне бы хотелось, чтобы они обе были со мной.
Мэри из оружейного магазина я еще не любил, но страстно хотел с ней переспать. Я еще не понимал ее планов и желаний, но уже чувствовал, что тоже ей нравлюсь. Наши личности в короткой встрече пересеклись, перепутались то ли чувствами, то ли интересами – этого я еще не понимал.
Итак, предстоит свидание…
Только спустился в салун, как столкнулся с Ричардом Райзином – моим старым приятелем из Флориды, где мы когда-то охотились с ним на крокодилов. Едва не стукнувшись головами, некоторое время обмеривали друг друга взглядами, будто припоминая – кто это? Дик был в величайшем изумлении, но вдруг гнев, настоящий гнев, грозно засверкал в его глазах.
- Вот ты где! – крикнул он во все горло. – Сбежал от меня. А я ведь шкуры все тогда продал и долго ходил с деньгами, надеясь отдать тебе твою долю. Ты почему сбежал из Флориды? Я тебя искал по всему восточному побережью, вплоть до Нью-Йорка. А ты, похоже, на Запад смотался. От кого скрываешься? Что это значит? Говори всю правду!
- А то и значит, что болота, гадюки и крокодилы смертельно вдруг надоели, мне захотелось свежего воздуха прерий, - спокойно ответил, не желая немедленного общения даже со старым другом и дебитором, которое могло помешать моей встрече с красавицей Мэри.
- Воздуха прерий? Чего ж ты сейчас снова на юге? Какие дела промышляешь? Признавайся немедленно!
- У меня здесь встреча назначена, и мне сейчас не до тебя. Пусти! – сказал я и хотел пройти мимо.
Это уже вывело Ричарда из себя. Он крепко схватил меня за плечо.
- Пусти? Ты смеешь говорить «пусти», когда мы не виделись целых два года! Да знаешь ли ты, что я сейчас с тобой сделаю? Посажу за стол, накачаю виски, и будешь ты у меня пузыри пускать, как – помнишь? – в форте… как бишь его? …назюзюкался.
- Слушай, Дик, - начал я тихо и совершенно спокойно. – Неужели ты не видишь, что мне сейчас не до тебя. У меня свидание нынче с женщиной, а с тобой давай встретимся завтра – в этом же месте, в этот же час. Буду рад с тобой поболтать. Но в данный момент – прости… Отстань, ради Бога, и не мешай. Мою долю за крокодиловы шкуры можешь себе оставить, но сегодня, пожалуйста, не приставай. Считай меня неблагодарным и низким, только сейчас оставь в покое.
Я начал совершенно спокойно, а закончил речь с нетерпением на лице и в голосе.
Дик Райзин постоял, подумал и выпустил мою руку.
- Убирайся хоть к черту! – сказал он тихо и с грустью в голосе.
А когда я тронулся было с места, он снова рявкнул:
- Стой! Слушай меня. Ты мне больше не друг. И носиться с тобой, как с яйцом курица, я больше не буду. Сыворотка у тебя вместо крови в жилах. Ты перестал походить на человека, которого я любил и уважал…
Я снова попытался уйти от него, и он пуще прежнего заорал:
- Стой! Не выпить стаканчик виски с лучшим другом, с которым не виделся целых два года, считаю подлостью. А с подлецами у меня разговор короткий – я вызываю тебя, Анатоль Мару. Все слышали? Я вызываю на дуэль этого негодяя и всажу ему пулю в лоб с тридцати шагов.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-07 05:34:59]

- Нет. Я не буду с тобой стреляться – ты пьян и возбужден. И потом – я профессиональный охотник, в глаз попадаю бегущему бизону, а ты…
- Тогда я тебе морду набью, - заорал Дик и попытался меня ударить.
Я поймал его руку и завернул за спину приемом индейской борьбы, которую познал в лесах у Больших озер.
- Я тебе нос откушу, - пыхтел он, от боли в руке, нагибаясь все ниже к полу.
- А я тебе сейчас сдам шерифу.
- Хорош друг!
- Так все-таки друг? – спросил я и вытащил кольт из его кобуры. Руку ему отпустил, оттолкнув от себя коленом под зад. – Завтра мы встретимся здесь в это же время, я тебе пушку твою верну. А сейчас ступай и проспись.
- Отдай револьвер, я не приду, - проворчал он, потирая кисть руки.
- Бьюсь об заклад, что придешь.
- Не приду, Анатоль, - Дик повернулся и прочь пошел.
- Я затеваю новое дело, - крикнул ему вдогонку. – Найдется работа и для тебя.
Райзин обернулся в дверях салуна:
- Я еще за шкуры аллигаторов с тобой не рассчитался.
- Приходи, там сочтемся.
Ричард Райзин ушел и, похоже, с обидой. Ну да, Бог с ним, меня ждала встреча с красавицей Мэри. Волнующий момент приближался.
Я присел за пустой столик у окна.
Солнце большое и желтое висело над Новым Орлеаном. Из долины дул теплый ветер, доносивший аромат цветущих апельсиновых деревьев. Было жарко и прямо таки невероятно тихо для большого города.
И в такой атмосфере вдруг почувствовал мощное чувство влечения, нежности, безумной детской влюбленности к девушке, которую сейчас увижу второй раз в жизни. Она придет на деловое свидания, а я, видит Бог, не имел сил сопротивляться нарастающей любви к ней. Это было нечто, от чего нет защиты – оно поднимается из нутра, сковывая разум и волю.
Нет, мне никак нельзя появляться в городах и заглядываться на хорошеньких девушек. Вдруг подумал – если она сейчас появится, я не только поцелую ей руку, но опущусь на колени, как перед Божеством. Будто впервые в жизни меня обуял религиозный восторг. А она действительно была похожа на богиню Любви и Красоты!
Принесли мне виски, большую кружку пива и бифштекс с картошкой.
Я выпил и вдруг протрезвел от любви. Больше того – мне захотелось немедленно убежать не только из города и от Мэри, но и от самого себя. Хотелось лопнуть, взорваться, чтобы душа не захлебнулось желанием женщины.
Кажется, прежде со мной такого не случалось. Впрочем, я всегда был пьян, когда влюблялся. Теперь все происходит наоборот. В чем причина?
И тут я увидел Мэри.
В короткой голубой юбке из мягкой ткани и в такой же блузке, в изящных полусапожках и кокетливой шляпке, она стояла в дверях салуна и с улыбкой наблюдала за мной. Простой и в то же время элегантный наряд девушки дополнял широкий пояс с револьвером.
Совершенно очевидно, юная особа не была чистокровно белой девушкой. Кудряшки, выбивавшиеся на лоб, быстрый взгляд светлых глаз и румянец на матовой коже говорили за европейское происхождение одного из её родителей. А вот излучавшее живой свет лицо с мягкими и одновременно решительными чертами говорили за примесь индейской крови. Полукровки, как правило, бывают настолько красивы, что гурманы женского пола называют их незабываемыми.
Я встал.
- Прошу почтить присутствием. Я вас жду.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-10 05:15:54]

Она пожала плечами, как бы говоря – ну, если ждете… - подошла и присела.
- Что-нибудь вам заказать?
Она заговорила еле слышно, оглянувшись по сторонам.
- Знаете, почему я сюда пришла?
- Попробую угадать. Вы влюбились в меня?
Ухмылка и отрицательное покачивание головы.
- Вы хотите заключить сделку века и продать мне фургон с оружием?
Полупризнательный кивок и снова вопросительный взгляд.
- Черт возьми! Что же тогда? Я теряюсь в догадках.
- Я полукровка. Моя мать чиппева. Но она не жена моего отца. Я просто воспитана им. На днях он подписал завещание, оставляя весь бизнес своим законным сыновьям. Меня хочет пристроить замуж. А я, увидев ваших спутников – они же сиу? – и ваш интерес к большой партии оружия, подумала: вы затеваете что-то, связанное с индейцами. И мне захотелось… Короче говоря, я хочу вернуться к своим. Вы возьмете меня с собой?
Я не раздумывал долго.
- Конечно, да, моя милая! Но одно условие – вы станете моей женщиной.
Она смерила меня холодным взглядом.
- Я не шлюха и к тому же девственница. Никто не запрещает вам ухаживать за мной. Но если вы попытаетесь взять меня силой, я убью вас – клянусь! Я стреляю лучше любого мужчины. В этом вы скоро убедитесь.
Вежливо поклонившись, я сказал:
- Мадемуазель, принимаю ваши условия и клянусь – пока я жив, никто не посмеет вас обидеть.
- Хорошо. Значит, мы станем друзьями.
Вдруг я вспомнил, что в оружейном магазине мы с Мэри перешли на ты.
- Я бы предпочел видеть тебя своей женой.
- Мама мне говорила – индейцы не насилуют женщин, индейцы не добиваются любви, они совершают подвиги, за это скво их и любят. Родить сына от воина доблестного – это почетно. Отец взял маму силой.
- Мы надуем твоего старика?
- Нет! Я продам вам оружие по минимальной цене, но с папашей Дорсетом жульничать не буду. Вам что конкретно и сколько надо?
Мы договорились с Мэри о винчестерах, револьверах и охотничьих ружьях, патронах к ним вместе с фургоном и лошадьми.
- Завтра к утру все будет готово. Как будешь рассчитываться?
- Векселем «Банк Оф Америка» - годится?
- Условия передачи?
- А вот прямо сейчас пойдем и оформим.
- Ну тогда поспешим – офис скоро закроется.
Через час возле офиса «Банк Оф Америка» мы стояли вдвоем с Мэри.
- Благодарю. Вы полностью расплатились. После захода солнца пришлите к магазину своих краснокожих – мы загрузим повозку. К восходу солнца нас не должно быть в городе.
Грузить оружие мы пошли все вместе, сдав номер в салуне «Голубой кит». Во дворе магазина уже стоял фургон с двумя запряженными лошадьми, купленный Мэри.
После погрузки товара можно было ехать, но тут я вспомнил, что условился утром встретиться с Диком Райзином.
- Черт возьми! Надо было подумать о скаковой лошади. Я не могу сейчас покинуть Новый Орлеан. У меня назначена встреча на утро с одним приятелем. Я у него пушку отнял, но обещал вернуть.
- Нам нельзя здесь задерживаться, - поджала губы Мэри. – Если папаша Дорсет пронюхает, он меня под замок посадит, а вас сдаст шерифу, отобрав весь товар.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-13 05:16:45]

- Ладно, понял… Давайте так. Сейчас выедем далеко за город, схоронимся в укромном месте, а я вернусь, встречусь с Ричардом, мы лошадей купим и вас нагоним.
Мэри предложила другой план:
- Он ведь пьянчужка, ваш друг – так? Давайте поищем по притонам – время еще позволяет.
И мы отправились с Мэри вдвоем по злачным местам ночного города, оставив фургон с оружием на попечение краснокожих у общественного водопоя.
Повезло нам с третьей попытки.
Войдя в некий тусклый подвальчик, мы увидели Ричарда Райзина на полу в углу – без признаков жизни и до нитки обобранного. Другими словами – в рубахе и бриджах, но без сапог, шляпы и ремня...
У Мэри с собой была походная санитарная сумка. Она вынула флакон нашатырного спирта, открутила крышку и сунула Дику под нос. Тот шевельнулся…
Бедолага оживал на глазах… Грудь начала вздыматься и опускаться. Из носа, как ответная реакция на нашатырь, пошла кровь. И вдруг, как от удара током, по всему телу пробежала судорога. Оживший попытался подняться – сесть ему удалось.
От понюшки нашатыря мой едва не почивший друг стал безудержно чихать, разбрызгивая кровь вокруг себя. И наконец осмысленно сказал:
- Вы что творите, черт вас возьми!
Происшествие выглядело столь комично и невероятно, что Мэри не выдержала и громко рассмеялась.
- Да он же не умер!
- Кто? Я?
- Конечно вы – ведь лежали без признаков жизни. Мы подумали – мертвый.
- Ещё чего – конечно, не умер. Вот только в пузе у меня чего-то не так… Анатоль, ты не угостишь меня стаканчиком виски?
- С превеликим удовольствием куплю целую бутылку, если ты встанешь на ноги и пойдешь с нами.
Дик, ожив, болтал без умолку. Тянулся к бутылке в моей руке. Но я её нес, как морковку перед осликом. Опираясь на наши плечи Райзин таки добрался до фургона. Там несостоявшийся покойник, дернув крепкий глоток спиртного, обнял литровую бутылку и заснул крепким сном.
Утро застало нас в дороге.
Я поделился со своими друзьями своими задумками.
- Сейчас мы едем к губернатору штата в Батон-Руж. Я хочу купить остров в низовьях Миссисипи в собственное владение. Потом отправимся в Вашингтонский департамент по делам коренного населения, чтобы убедить государственных чиновников передать нам на попечение индейцев из резервации. На нашем острове мы сами о них позаботимся. Благородная миссия?
- И зачем нам столько оружия? – ухмыльнулась Мэри. – И куда мы с ним?
- Согласен – моя ошибка. Но не смог устоять перед очарованием продавщицы.
Девушка досадливо отмахнулась рукой.
На что я добавил:
- Может быть, пригодится.
Допив бутылку виски и хорошенько проспавшись, Дик Райзин взял вожжи в свои руки и больше уже не выпускал их всякий раз во время движения фургона. Шумный, болтливый, подвижный и выносливый, как мул, он мог выполнить любую работу. Удивительно расторопный и в то же время бесконечно добрый, не смотря на почти устрашающую внешность. Таким я его знал всегда. А вот остальным спутникам его перевоплощение из забулдыги в работягу показалось чудом.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-13 05:16:45]

- Ладно, понял… Давайте так. Сейчас выедем далеко за город, схоронимся в укромном месте, а я вернусь, встречусь с Ричардом, мы лошадей купим и вас нагоним.
Мэри предложила другой план:
- Он ведь пьянчужка, ваш друг – так? Давайте поищем по притонам – время еще позволяет.
И мы отправились с Мэри вдвоем по злачным местам ночного города, оставив фургон с оружием на попечение краснокожих у общественного водопоя.
Повезло нам с третьей попытки.
Войдя в некий тусклый подвальчик, мы увидели Ричарда Райзина на полу в углу – без признаков жизни и до нитки обобранного. Другими словами – в рубахе и бриджах, но без сапог, шляпы и ремня...
У Мэри с собой была походная санитарная сумка. Она вынула флакон нашатырного спирта, открутила крышку и сунула Дику под нос. Тот шевельнулся…
Бедолага оживал на глазах… Грудь начала вздыматься и опускаться. Из носа, как ответная реакция на нашатырь, пошла кровь. И вдруг, как от удара током, по всему телу пробежала судорога. Оживший попытался подняться – сесть ему удалось.
От понюшки нашатыря мой едва не почивший друг стал безудержно чихать, разбрызгивая кровь вокруг себя. И наконец осмысленно сказал:
- Вы что творите, черт вас возьми!
Происшествие выглядело столь комично и невероятно, что Мэри не выдержала и громко рассмеялась.
- Да он же не умер!
- Кто? Я?
- Конечно вы – ведь лежали без признаков жизни. Мы подумали – мертвый.
- Ещё чего – конечно, не умер. Вот только в пузе у меня чего-то не так… Анатоль, ты не угостишь меня стаканчиком виски?
- С превеликим удовольствием куплю целую бутылку, если ты встанешь на ноги и пойдешь с нами.
Дик, ожив, болтал без умолку. Тянулся к бутылке в моей руке. Но я её нес, как морковку перед осликом. Опираясь на наши плечи Райзин таки добрался до фургона. Там несостоявшийся покойник, дернув крепкий глоток спиртного, обнял литровую бутылку и заснул крепким сном.
Утро застало нас в дороге.
Я поделился со своими друзьями своими задумками.
- Сейчас мы едем к губернатору штата в Батон-Руж. Я хочу купить остров в низовьях Миссисипи в собственное владение. Потом отправимся в Вашингтонский департамент по делам коренного населения, чтобы убедить государственных чиновников передать нам на попечение индейцев из резервации. На нашем острове мы сами о них позаботимся. Благородная миссия?
- И зачем нам столько оружия? – ухмыльнулась Мэри. – И куда мы с ним?
- Согласен – моя ошибка. Но не смог устоять перед очарованием продавщицы.
Девушка досадливо отмахнулась рукой.
На что я добавил:
- Может быть, пригодится.
Допив бутылку виски и хорошенько проспавшись, Дик Райзин взял вожжи в свои руки и больше уже не выпускал их всякий раз во время движения фургона. Шумный, болтливый, подвижный и выносливый, как мул, он мог выполнить любую работу. Удивительно расторопный и в то же время бесконечно добрый, не смотря на почти устрашающую внешность. Таким я его знал всегда. А вот остальным спутникам его перевоплощение из забулдыги в работягу показалось чудом.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-16 05:23:02]

Райзин утверждал, что все повидал, всюду бывал – и даже в гостях у черта, откуда, однако, вернулся на свет Божий. Меня то ругал, как худшего друга, то хвалил беззастенчиво.
А я его любил таким, каким он был. И полностью доверял.
Так вот, вернувшись к трезвому образу жизни (из-за отсутствия спиртного) Ричард Райзин сидел на козлах и сам с собой рассуждал во весь голос:
- Это здорово, что вы взяли меня с собой. Вот увидите – такая старая акула, как я, на что-то ещё сгодится. Я прошел суровую школу жизни. Я умею делать конфеты из дерьма… Да-да! И даже обратно…
Все более увлекаясь, он говорил:
- Я могу быть охотником, рыболовом, старателем, ковбоем, сапожником, кузнецом, плотником, гончаром… А! Разве перечислишь все, что умею.
Мэри его поддела:
- Вы не страдаете отсутствием скромности.
- Скромность прилична девушкам, а я мужчина и к тому же – простите, бабник!
Впрочем, его скоро все полюбили за доброту и уживчивость – даже молчаливые индейцы. Он стал душой нашей кампании.
И хотя в его кошельке чаще гулял ветер, он считал себя деловым человеком, предпринимателем – а вот меня бродягой.
А мадемуазель Мэри Дорсет?
Хрупкая девушка – почти дитя, но с такой железной волей, что многие сильные и смелые мужчины в подметки ей не годились. Родилась она в резервации от насилия Алоиза Дорсета, чиновника департамента по делам индейцев, над приглянувшейся ему индианкой. Через три года дела служебные вновь его заставили побывать в той же самой резервации. К нему подошел седой индеец-старик и сказал с упреком:
- Твоя дочь, бледнолицый, умирает от голода.
Мэри в два года сиротой осталась, но прелестной внешностью и независимым взглядом приглянулась папаше Алоизу, и он увез её с собой. До удочерения дело не дошло, но девочка воспитывалась вместе с детьми Дорсетов и получила прекрасное образование.
Тем не менее, память о матери, обесчещенной и брошенной папашкой, навсегда осталась в её крови. А индейская кровь обид не прощает!
Вместе с науками в школе, а потом в колледже Мэри училась скакать на лошади и стрелять из кольта, винчестера…
К тому времени Алоиз Дорсет ушел со службы и занялся коммерческим бизнесом. Оружие через его магазины в восточных штатах проходило оптом и в розницу. А юная Мэри осуществляла рекламу.
- Да из такого ружья в цель попадет даже ребенок! – увещевал папаша Дорсет очередного покупателя и подзывал девочку. – Ну-ка поди сюда, малышка – продырявь дяде шляпу. Кидайте, сэр…
Нужно ли говорить, что девочка всегда попадала?
А как она скакала на лошади! Господи! Как она носилась по полям – сначала на мустангах, а потом настоящих кавалерийских скакунах из собственной конюшни папаши Дорсета.
Бизнесмен-оружейник даже не подозревал, что поощряя такие увлечения незаконнорожденной дочери, к чему её готовит.
Окончив колледж и став к прилавку (и в конторе доводилось сиживать – способности и образование многое девушке позволяли), Мэри стала задумываться – а дальше что? Алоиз Дорсет стар и немощен – кончина его не за горами. Если отпишет что-нибудь дочери, то…


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-19 05:16:02]

Её с детства манили крутые горы, густые леса, раздолье прерий. Она мечтала стать охотником или старателем… на худой конец, фермером, но чтоб на природе – в городе ей было душно.
И вот на тебе… папаша Дорсет подписал завещание, разделив бизнес свой между сыновьями. В паях, конечно – начатое отцом предприятие они должны вести совместно. А о Мэри – в документе ни слова.
Папашка ей обещал выдать замуж за состоятельного человека…
Одного из своих вдовствующих друзей-старперов? На фиг нужно!
И, как обычно бывает в подобных случаях, помогли люди и обстоятельства. Появился я – молодой (ну, относительно, конечно), красивый (а что?), решительный, с авантюрой в голове.
И дрогнуло сердце девушки – либо сейчас, либо никогда…
Как следует поразмыслив, все взвесив, Мэри пришла к выводу – если старатель Мару (то есть я) окажется болтуном и приставалой, послать его к черту и заняться своим делом.
Деньги у неё были…
Что можно сказать о двух наших спутниках с красной, как обожженный кирпич, кожей?
Чтобы не сломать язык, выговаривая наречие сиу, давайте назовем их по-гайдаровски просто – Чук и Гек. До индейских прозвищ – ну там, Голова Буйвола или Коготь Орла – парни ещё не доросли. Они не были братьями-близнецами, но удивительно похожи – не только цветом кожи и нарядами, которые приобрел им в вещевой лавке. Их манера держаться, немногословность и прочее-прочее… делали юношей практически неразличимыми.
И еще одно… Парни были влюблены. Нет, речь идет не о женщинах. Краснокожие были влюблены в свою родину – не ту, которую весь мир знает под названием США, а в дикую, но красивую страну своих предков и все, что связано с ними в памяти сиу. Эта была та любовь, о которой пишут писатели в героических романах – самоотверженная и свободная, бескорыстная и бесконечная…
Это чувство переполняло их, поднимало настроение в любой ситуации – будь то капризы природы или неприятности на дороге.
Обычно они были неразлучны, но отзывчивы и послушны. В неполные двадцать лет они видели много смертей и сами не раз проливали кровь. Убийство не доставляло им удовольствие, но бой есть бой, и победитель всегда торжествует. Это они знали и исполняли танец смерти над трупом врага – если, конечно, обстановка позволяла.
Если повезет в жизни, они доживут до глубокой старости, а военные подвиги обеспечат им громкие имена. Все может быть, но краснокожие юноши предпочитали не думать о будущем. Они сбежали из конвоя по пути в резервацию и вот уже почти год бродяжничали, занимаясь охотой, воровством и разбоем – то вдвоем, то присоединившись к какой-нибудь шайке.
Теперь они ехали со мной в столицу штата Луизиана и хоть не любили духоту городов, их вполне это устраивало. В принципе, им плевать было на затею с индейской резервацией на собственном плодородном острове, но приказы мои исполняли с охотой.
Вот такой квинтет пылил в фургоне по дороге из Нового Орлеана в Батон-Руж, столицу штата Луизиана.

3

Без приключений прошли четыре дня путешествия, ничем не отличающихся друг от друга. В прерии не было бизонов – ни одного животного мы не заметили: будто разом пропали все.
- На север откочевали, - сказал всезнающий Ричард Райзин.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-22 05:32:53]

Не встретили также ни одного путника (даже индейца) или повозки – Дик не мог найти этому объяснение. Но однажды остановил фургон без видимой на то причины.
- Что случилось? – спросил я его.
- Посмотри вон там, - Райзин кивнул головой в сторону.
Что-то виднелось в траве за обочиной.
Это был скелет человеческий. В грудной клетке его среди белых костей чернела стрела.
Дик хмыкнул:
- След краснокожего.
Конечно, на всей территории подконтрольной США больше не было индейских войн. С ними как с организованной военной силой было покончено навсегда. Старики, женщины, дети и оставшиеся в живых мужчины помешены в резервациях. Но одинокие воины или банды беглых краснокожих еще действовали. От них доставалось ковбоям, фермерам и золотоискателям…
Но и они сами изменились коренным образом, нынешние аборигены покоренной Америки. Теперь они воевали не за земли бизонов, как их славные предки. Эти отступники веры заразились от бледнолицых страстью к золоту, долларам, виски и готовы ради них на все. Эти ничтожества из среды краснокожих убьют-продадут даже своего сородича ради… (читай выше).
Встреча с ними была для нас нежелательна.
В тот вечер дождь полил как из ведра. Мэри, как всегда, одна ночевала в фургоне. А мы, четверо мужчин, неплохо устроились под ним, не разжигая костра.
На следующий день ехать было намного комфортнее – жара спала, дышать стало проще… И как подарок на дороге – небольшой городишко (не помню название), в котором самое большое здание двухэтажный трактир, он же почтовая станция, где можно обменять уставших лошадей, и гостиница для путешественников: три в одном, а может быть больше…
Прокуренное помещение салуна, где табачный дым стоял практически плотной завесой, был полупуст. Застоялые запахи, витающие вокруг, по отдельности не способны вызвать отвращения, но вместе… Табак, жареное мясо, кислая вонь вина и пива, перегара и немытых тел – та еще адская смесь. Заведение так себе, но на много пустынных миль прерии кажется райским местом.
И с другой стороны, двум из пяти путешественникам к подобному не привыкать. Даже больше скажу – мы с Ричардом Райзином были завсегдатаями подобных мест.
Чуку и Геку на все наплевать – их невозмутимости нет предела. Впрочем, индейцы в трактир не пошли – они остались охранять фургон. А жратву им отнес Дик.
Вот для Мэри это заведение было откровением, впрочем, не очень её смутившим.
Вторые этажи подобных придорожных таверн всегда имеют небольшие номера, где можно уронить свои кости на отдых. Или помыть их в ушате с горячей водой. Или…
- Красавчик, не хочешь поразвлечься? – девица с явными признаками своей профессии обратилась к одному из нас троих, сидящих за столом у окна.
Угадайте – к кому?
- Умеешь ты все испортить, Мару! – отправляя шлюху прочь шлепком по крутому заду, с обидой надул губы Дик.
Его всегда обижало, когда девицы подобного рода предпочитали меня ему. Он говорил: «Деньги не пахнут, так какого же им рожна ещё надо?»
- Мы здесь не будем ночевать, - сказала, хмурясь, Мэри. – Только обедаем…
- И лошадей поменяем, - подсказал Райзин. – Наши уж больно выдохлись.
Сидели мы за столом достаточно скромно – обильный обед и по литровой кружке холодного пива, чтобы не давиться всухомятку.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-25 05:23:34]

Пианист наигрывал по наитию некое подобие вальса. Набивая рот, я подумал – а что если пригласить Мэри на танец? Ведь не всю жизнь Анатоль Мару провел в лесных дебрях и на просторах прерий – иногда бывал он в светских обществах и даже слыл бойким кавалером. Взглянул на красавицу…
Даже не думай! – читалось в её взгляде.
Однако уста хранили молчание – и мои, и её.
Зачастую один взгляд может высказать больше тысячи слов.
Голос подал Ричард Райзин:
- Сыграл убогий что-нибудь поприличней, я бы сплясал.
- Не утомила дорога? – поинтересовался я.
- На козлах-то? - хмыкнул он.
Пианист, будто уловивший чутким ухом пожелание посетителя заведения, перешел от вальса к ирландской джиге, которую ему обычно приходилось наяривать по вечерам, заглушая шум скандалов и потасовок.
Сейчас полдень – клиентов в салуне мало. Но и Дик не сдержал слово…
Хотя, может быть, и сплясал, но ему помешал некий мужчина поганой наружности, подошедший к нашему столу.
- Это тебя зовут Мару?
- Ну, допустим.
- Я вызываю тебя на поединок.
- Причина?
- В Батон-Руж ты убил моего брата.
- Я никогда не бывал в этом городе, сэр.
- Ты трус! – взвизгнул подошедший и, схватив кружку Мэри, выплеснул остатки пива мне в лицо.
Я спокойно достал носовой платок и обтер физиономию. Потом встал.
- Хорошо, идем.
Мы вышли во двор. За нами следом все, кто был в салуне. Несколько зевак высунулись в окна второго этажа.
Мы встали друг от друга в шагах тридцати.
- Меня ты знаешь – назови свое имя.
- Меня зовут Джон Мщу За Всех.
- Где-то я его уже слышал. Ну, хорошо – начинай.
Мы встали в позицию.
Американская дуэль. Я много раз был её участником и, поскольку пишу эти строки, всегда выходил победителем. Есть один фирменный секрет. Я не буду его таить.
Много есть быстрых стрелков на свете, и обязательно кто-то (самый последний) наверняка окажется проворнее вас. Поэтому я никогда не слежу за рукой противника, а смотрю ему в глаза. Не для того, чтобы угадать момент, когда он отважится схватиться за рукоять кольта для выстрела – я его гипнотизирую. Да-да, признаюсь – имею такую способность к жульничеству и убиваю зарвавшихся самым бесчестным образом.
А что делать? Жизнь такая…
Парень успел схватиться за рукоятку своего револьвера, но вытащить его не смог – я запретил ему это делать и выстрелил прямо в сердце. Он рухнул мордой в пыль.
Что тут началось!
Из толпы зевак выбежал еще один чувак, громогласно вдруг заявивший:
- Ты убил моего друга. Сейчас за это мне ответишь.
На дуэль это уже не походило, но как самооборона, вполне катит. Я убил и его.
Третий молча пытался меня пристрелить. И снова мой выстрел опередил.
Законы американского общества – ничего не поделаешь.
Я сунул кольт в кобуру и сурово посмотрел на толпу:
- Больше нет желающих помериться со мной в меткости?
Не нашлось, слава Богу!
Вернулись в салун.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-04-28 05:14:52]

Я подозвал к себе владельца трактира.
- Уважаемый, будьте добры написать свидетельское показание, что джентльмены убиты мной честно – один на дуэли, два других в ситуации самозащиты.
Хозяин придорожного заведения оказался пожилым и флегматичным. Он все видел и тут же накатал необходимую мне бумагу. Подписался.
Я окинул взглядом салун:
- Кто еще засвидетельствует мою невиновность?
Подписей набралось достаточно. Несколько мужчин, поздравляя, пожали мне руку.
Так кто такой Джон Мщу За Всех? Откуда он взялся? И почему знает меня?
Местный бандит? – раз народ поздравляет, будто благодарит. Или это как-то связано с моей миссией?
Загадки, блин.
Подошел хозяин трактира, написавший свидетельство о моей невиновности:
- Не могу понять, как вы могли связаться с таким негодяем. У него же на лбу написано, что он убийца. И дружки его не лучше.
- Только сегодня их увидел, - развел я руками.
То была чистая правда.
- Если вы заберете с собой эти трупы и предъявите их шерифу в Батон-Руж – ведь вы же туда направляетесь? – вам выдадут три кучки баксов. Все эти парни в розыске и преследуется законом.
- Что же вы их сами не взяли? – столько мужчин при оружии.
- К нам шериф и рейнджеры заезжают по великим праздникам. Нам с бандитами опасно ссориться.
- Ну а я, мой друг, привык зарабатывать на жизнь другим способом. Везите сами этих смердящих в столицу и получите за них обещанное от властей вознаграждение.
Трактирщик посмотрел на меня с любопытством, но ничего не добавил. Наверное, он был немало удивлен моим щедрым подарком. А ведь я даже не спросил – сколько обещано правительством штата (страны?) за эти прежде буйные, а теперь мертвые головы. Ну да, Бог с ними! У меня своих забот по горло. К тому же загадки эти…
Впрочем, нашей нашлась разгадка тут же. Как только поменяли лошадей и тронулись в путь, Чук и Гек рассказали:
- Эти, убитые вами белые джентльмены к нам подходили. Интересовались – что в фургоне? чем полны ящики? откуда едем? куда везем? кто старший конвоя? где сейчас? как он выглядит?
На моей родине говорят – простота хуже воровства.
Простодырые индейцы все и выболтали бандюкам.
Далее логическую цепочку событий выстроила Мэри.
- Бандиты решили ограбить нас. Но перед этим убить предводителя, чтобы в прерии мы уже были беспомощны и без боя сдались на их милость.
Вроде, все так. Просчитались, орелики…
- Я бы не стал рисковать, - прокомментировал Ричард Райзин действия покойных налетчиков. – Пуля дура, но оставляет шанс.
- Видимо, Джон, который за всех отдувается, считал себя самым быстрым и метким стрелком в этой местности. Да, и в прерии трое против пятерых – шансов еще меньше. А после меня они могли бы ещё и тебя уложить на американской дуэли. Так что…
Едем дальше.
День был безветренный и душный. Тонкими струйками по щекам стекал пот под рубашку. Облако пыли из грунтовой дороги выбивали копыта лошадей. Прерия будто вымерла – никого на всем расстоянии, которое хватал глаз.
Огромный пес, что увязался за нами в городе (Чук и Гек ему бросили костные остатки своего обеда) трусил за фургоном, высунув язык. Тяжело вздымались его бока, заросшие грязно-серой шерстью.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-01 05:11:08]

Жарко. По раскаленному, словно горн, небу плыли редкие облака, не бросая на землю намека на тень.
Неподвижное безмолвие вокруг. Застывшие просторы, ничем не привлекавшие внимания, давили на психику и вселяли беспокойство в душу. Внутренний голос подсказывал – опасность где-то совсем рядом.
И похоже, не мне одному.
Дик вынул из чехла винчестер и положил себе на колени. Он осторожно правил лошадьми – сам больше оглядывался по сторонам.
Вдруг вскинул оружие и почти не целясь выстрелил куда-то в кусты.
- Что это было?
- Пойдем глянем.
Раньше нас на месте трагедии оказался приблудший пес. Он обнюхивал мертвого индейца – пуля навылет пробила тому грудь. В руках у краснокожего были лук и стрела, колчан за спиной. Видимо, Ричард выстрелил раньше, опередив своего вероятного убийцу.
- Сиу, из племени черноногих, - определил Чук.
Наверное, оправдывая перед ним меткий выстрел Райзина, я проворчал:
- Парадоксы судьбы – едем освобождать индейцев из резервации и попутно отстреливаем сбежавших.
- А собачка ничего, - потрепал пса по холке Дик. – Это он тявкнул в сторону краснокожего. Надо бы ему кличку дать.
- Дозор, - предложила Мэри.
- Годится, - согласился Райзин и, опершись на винтовку, вынул платок, отер лицо; перевел взгляд на наших индейцев. – Вы не хотите его закопать и станцевать по обычаю предков над трупом?
Те помотали головами.
- Ну, тогда пора ехать. Пусть остаётся стервятникам и койотам.
Мы направились к фургону, а Чук и Гек, обшарив труп, присовокупили к трофейному луку со стрелами охотничий нож.
Солнце садилось. Длинные тени пролегли даже от мелких кустов. Близилась ночь.
- Ты думаешь, он один был? – спросил Райзина.
- Один с оружием и без походного снаряжения… - раздумчиво сказала Мэри. – Надо было пошарить по кустам и оврагам – где-нибудь наверняка его лошадь припрятана.
- Может, вернемся? – я спросил лишь для того, чтобы девушка обратила на меня внимание.
- Да ну вас к черту! – пожал Ричард Райзин плечами широкими. – Может быть лошадь, а может целая банда краснокожих.
Уже стемнело, а мы все ехали и ехали, пока кони тянули фургон. Они устали, и мы остановились. Распрягли лошадей, стреножили и пустили пастись. Поужинали, не разводя костра и легли спать – Мэри в фургоне, а мы с Диком под ним. Для краснокожих началось время работы – Чук и Гек всегда сторожили пасущихся лошадей, отсыпаясь днями.
И, наверное, они отошли далеко, потому что, как тати в нощи, вдруг возникла на фоне звездного неба вереница всадников. Индейцы следовали тихо, друг за другом, без разговоров – только слышны топот копыт да шорох травы. Как они не заметили фургона, уму не постижимо. Впрочем, он был темным пятном на фоне кустов. А вот будь наши лошади рядом, они непременно устроили б ржачку. Но слава Богу…
Дозор первый почувствовал их – оскалил зубы и зарычал.
Райзин зашипел на него:
- Тихо, тварь!
Их было десять, ровно десять… по два противника на одного нашего. Впрочем, с убитым все одиннадцать – уже перебор. Наверняка, они идут по нашему следу, только смотрят не под ноги лошадям, а вдаль – надеясь заметить свет костра.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-04 05:32:36]

Это, видимо, нас и спасло.
Вскоре индейцы пропали из виду.
До утра было все спокойно.
А Мэри не поверила, что так близко от фургона, в котором она спала, проехала шайка индейцев.
Я попробовал её убедить и добавил с философским настроем:
- Удивительно то, как судьба распоряжается жизнью человека. Индейцы проехали в полустах шагах и нас не заметили. А вот пес почуял в кустах краснокожего и выдал его Ричарду. Мы с вами, Мэри, встретились благодаря опять же случайности.
- Может быть, - ответила девушка. – но все упорно считают, что будущее определено на небесах.
После завтрака, усевшись на козлы, Райзин принялся рассуждать, каковы были шансы на победу в перестрелке с индейцами, начни мы первыми.
- Да никаких – четыре ствола против десяти, если с двух рук стрелять, - сказал я.
Мэри ответила умнее:
- Я так понимаю, было напряжно, но это еще не конец света. Индейцы проехали, нас не заметили – о чем причитать? Будет новый день, будут события новые, но только для тех, кто остался в живых. А лихая схватка с краснокожими бандитами предоставляла мало шансов дожить до победы.
- А может, ну их к черту – этот остров и краснокожих в резервациях. С твоими бабками махнем в Калифорнию – заживем там королями.
Ничего не ответил я Дику, а лишь укоризненно посмотрел на Мэри и покачал головой.
Опять утомительная дорога – хочешь-не-хочешь, говорить приходится.
И я внушал Ричарду:
- Убить человека, мой друг, не всегда означает покончить с проблемой: чаще всего – наживаешь новую.
- А если он тебя убьёт, проблем вовсе не будет, - выкрутился шельмец.
Вмешалась Мэри в наш диалог:
- Вот вы скажите мне, джентльмены – купите остров, перевезете туда краснокожих из резерваций, на какие шиши они там будут существовать?
- Разводить скот, земледельничать…
- Ну-ну, - усмехнулась Мэри моему последнему глаголу. – Это охотники и собиратели? Они люди каменного века, вы не забыли, джентльмены?
- Будем их обучать, - не очень уверенно буркнул я, думая об утери тайны золота Маниту со смертью шамана Сан Севана.
Вдруг Райзин воодушевился:
- Мы для добычи средств пропитания используем природные таланты краснокожих.
- И чем они знамениты? – скривила в усмешке губы Мэри.
- Лучше всего на свете они умеют грабить и убивать.
- Чем и занимаются сейчас без вашей помощи.
- Да, но глупо и неорганизованно. Мы с Анатолем создадим на нашем острове организацию наемных убийц по типу мормонов. Ведь США – страна великих возможностей. Эта пусть будет нашей…
- Верно, Дик. Научить индейцев убивать будет не сложно.
- Вы подсказали мне предлог посетить в Батон-Руж шерифа, - усмехнулась Мэри.
- Разве ты не с нами, дорогая? – потянулся её обнять.
Девушка положила ладонь на рукоять кольта …
Все это, конечно, болтовня. Я не терял надежды найти золото Маниту, перерыв всю скалу острова. В самом деле, шаман говорил о большом кладе, и он должно быть там – не случайно он выбрал этот клочок земли недалеко от устья реки. И не даром на нем лежит многовековое проклятие аборигенов Америки – из поколения в поколение. Золото все ещё там, в известной мне пещере. Только не стоит об этом болтать…


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-07 05:33:45]

Ладно, мы добрались, наконец, до Батон-Руж.
Сняли три номера в отеле «Спящий король». И собираемся с Мэри навестить губернатора штата Луизиана. Мы оба в обновках – Мэри и я.
Стоя перед зеркалом в своем номере, уже побритый и освеженный туалетной водой цирюльника я тщательно причесался. И прежде чем выйти, проверил – на месте оружие? Мой кольт располагался под пиджаком на левом боку в подвешенной на плече кобуре и при необходимости его легко можно было выхватить. Однако не думаю, что придется стрелять в приемной губернатора. Но привычка, блин, остается привычкой.
Батон-Руж – меньше Нового Орлеана, но укреплен, как настоящая крепость. Должно быть, поэтому власти Луизианы избрали его столицей штата.
Что еще про него известно?
А собственно, ни мне, ни вам это не интересно. Я приехал к губернатору и хочу купить остров. Этим займемся…
Я мужик без комплексов и не страдаю застенчивостью. Но прибыл в столицу штата не форс держать, а с конкретной деловой целью. Как с губернатором разговаривать, чтобы он мне на дверь не указал? – признаться, не знаю. Одна надежда на Мэри – и образована, и умна, и в свете вращалась... И к тому же очень мила: по мне так – просто красавица!
Что ей губернатора расколоть? – раз плюнуть. Да я бы за её красоту весь штат отдал – не только необитаемый остров. К тому же за плату…
Другой вопрос – цена? Хотелось бы подешевле. И с этой целью стоило блефануть – не отдашь этот, найдем другой, но в другом штате. Если наши денежки не попадут в твою казну, пеняй, губернатор, на себя.
Как ему эту мысль дипломатически довести, я не знал. Возможно, Мэри сумеет.
И ещё… Сейчас всю страну (а с ней и полмира) постоянно трясут золотые лихорадки – то в Неваде, то в Калифорнии, то на… Черт возьми, как бы нас губернатор не заподозрил ещё в одной – тогда обязательно цену накрутит. Какой причиной его убедить? Не хотелось бы говорить об индейцах из резервации. Зачем губернатору лишняя головная боль?
Я не знал и думал об этом.
Когда собрал в голове все возможные варианты визита, понял, что говорить с ним должна таки Мэри – я обязательно что-нибудь упущу или брякну лишка.
Конечно, она девушка молодая, но деловая и хваткая. Мне кажется (я надеюсь), она переиграет губернатора. Главное, чтобы про золото речь не зашла.
Ну, а то что вдвоем пришли, объясняется просто: Мэри – моя невеста. А я богат, но глуп…
Как вам версия?
Так что шансы на успех мне казались – фифти-фифти.
Стоит рискнуть. Надо рискнуть и выиграть дело.
Можно было пойти и другим путем – как предлагает Мэри. Пожить в Батон-Руж, присмотреться, познакомиться с людьми, имеющими влияние на губернатора. И через них, давая взятки, постепенно прийти к намеченной цели. Конечно, для этого нужно запастись терпением. А мне, признаться, не хотелось – зачем тянуть быка за рога, если его можно кнутом пришпорить.
Губернатора звали Карл Бьенвиль – француз, наверное, по происхождению. Он отличался здравым смыслом и практичностью – так про него здесь говорили. И ещё – все усилия его направлены на процветание штата Луизиана. Ну, просто патриот, черт бы его побрал…
Итак мы в приемной губернатора.
Секретарь спросил:
- По какому вопросу просите аудиенции?


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-10 05:22:35]

Мэри озвучила. Он записал. Потом поклонился нам и прошел в кабинет губернатора. Через минуту нас пригласил…
Не буду я вам описывать этого Бьенвиля и его кабинет – сразу к делу.
Мэри рассказала о цели визита – губернатор кивнул и попросил секретаря пригласить кого-то из своего аппарата.
Вошел чиновник.
- Меня интересует, подавал ли кто-нибудь заявку на золотоносные участки в нашем штате?
Во блин, началось!
Чиновник ни к месту улыбнулся:
- Нет, сэр. Таковых не было.
- А слухи были?
- Я не шляюсь по салунам.
- Зря. Ладно, идите…
- Так с какой целью вы хотите сей остров приобрести в свою собственность? – обратился Бьенвиль к Мэри. – На чем вы хотите заработать? Или это блажь такая?
- Господин губернатор, я открою вам нашу коммерческую тайну с надеждой на вашу порядочность.
- Можете не сомневаться.
- Занимаясь делами торговыми, мы обратили внимание на интенсивные грузопотоки по обеим берегам Миссисипи. Соединив два берега, мы сократим их путь.
- Вы хотите построить мост?
- Нет, господин губернатор, всего лишь паромную переправу – на мост недостаточно средств. Но в будущем не исключается…
Бьенвиль встрепенулся, пожевал губами, поднялся из кресла (Мэри тоже встала с мягкого стула, за ней следом я) и заходил по кабинету. Остановился, сказал:
- Отличная идея, господа! Когда дело дойдет до моста, бюджет штата поможет вам. Начните, попробуйте с переправы, а потом… Но для чего вам остров?
- Там и будут располагаться все механизмы парома – на берегах реки лишь причалы.
- Замечательно! Механизмы – это вам не лошади или рабочие руки. Наверное, паровой двигатель?
- Никак нет, господин губернатор! Движущей силой будет течение. Мы поставим колесо водяное, подобное мельничному, и его вращение системой механизмов передадим на блоки парома.
Губернатор вытянул шею и распахнул глаза в изумлении:
- Где-нибудь в мире есть нечто подобное?
- Я не слыхала, господин губернатор.
- Потрясающе! Будут рабочие, поселение… может быть даже, городок… А сейчас остров необитаем?
- Так точно, господин губернатор!
- Прекрасно! Прекрасно!
Секретарю:
- Позови-ка, голубчик, руководителя земельного департамента.
Пришедшему чиновнику был дан приказ:
- Забирайте к себе этих людей и по максимально возможной низкой цене оформите им в частное владение необитаемый остров в низовье Миссисипи. Как его, бишь...?
- Пока безымянный на карте, сэр, - подсказала Мэри.
- Тогда назовем его вашим именем, прекрасная мисс!
Ну наконец-то, губернатор обратил внимание на неземную красоту моей невесты (?) – а я уж думал, он не француз.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-13 05:26:08]

Получив на руки документ, утверждающий мое право на необитаемый остров в нижнем течении Миссисипи и оставшись наедине, я высказал свое изумление Мэри:
- Как тебя озарило с этой идеей о паромной переправе? Благодаря ей, мы с тобой остров даром почти получили.
Девушка холодно ответила:
- Ты не думай, что это блеф. Ты занимайся своими индейцами, а я буду строить переправу на свои деньги. Это будет мой бизнес.
- Почему твой, а не наш? Мэри, ты ангел – будь моей женой.
- С этим всегда успеется.
- Но я хочу тебя!
- Потерпишь…
В тот же день мы намеревались отбыть из столицы штата. Но прежде сели на совет решить – как нам поступить?
Имея документ права собственности на остров, можно было фургон с оружием, двух индейцев и Ричарда Райзина отправить туда, а не мотаться с грузом в столицу. В Вашингтон мы должны отправиться с Мэри, купив верховых лошадей, или на почтовых дилижансах.
Этот план она предложила, но осуществить его было не просто.
И Мэри, и я, да и он сам весьма сомневались в способности Ричарда Райзина довести предстоящее путешествие до успешного завершения. Ведь на дорогу я должен выделить деньги и, конечно же, не Чуку с Геком. А для Дика наличка – великий соблазн. В чем он сам тут же покаялся.
Мэри вызвалась возглавить поездку на остров, оставив нам с Райзином путь в Вашингтон. Но я ни под каким предлогом не хотел разлучаться с любимой девушкой и был категорически против такого расклада.
Спорили-спорили и пришли к выводу – в департамент по делам индейцев отправляемся прежним составом. Черт бы побрал это оружие – угораздило, блин, связаться!
И вот… мы снова в пути.
Семь следующих дней мы слышали только ветер. Только ветер, скрип колес и перестук копыт.
Затерянная повозка среди бескрайних просторов Америки, которые еще были в самом начале обживаемости – то тут, то там видны были фермы и возделанные поля.
День за днем мы наблюдали, как загораются и умирают закаты с рассветами.
И вдруг, словно резкий удар кнута, тишину разорвал выстрел… несколько выстрелов… перестрелка.
Мы остановились, пытаясь понять – что происходит? Не суетились, не спешили – оглядывали окрестности и прислушивались. В суровой школе американской действительности всяк желающий выжить должен научиться терпению.
Определили – выстрелы доносились из ложбины между холмами.
До захода солнца оставался примерно час. Можно, укрыв фургон в кустах, расположиться на ночлег, а к месту перестрелки отправить разведку. Мы так и сделали, а Чук и Гек с Разбоем выдвинулись вперед.
Ричард Райзин принялся рассуждать.
С его слов выходило, что своей жизнью он обязан лишь осторожности и везенью. По его мнению, те, кто считает свою судьбу предначертанной свыше, дураки. Природа безучастна и неумолима.
Он видел слишком много смертей, чтобы придавать ей значение. Жизнь в любом случае неистребима. Люди, животные, растения рождаются и умирают – так было и будет всегда. Стоит ли печалиться, убив врага, что завтра убьют тебя? Граница между жизнью и смертью очень узка…


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-16 11:28:48]

И еще он говорил, что Америка – прекрасная страна, но выжить в ней могут только жестокие люди. Если они начинают стрелять, обязательно кто-нибудь пострадает. А он не хочет страдать – итак уже слишком много жертв. Хватит!
Песнь престарелого койота – не больше, не меньше…
Что с тобой, Дик? У тебя же девятнадцать засечек на рукоятке кольта. Хочешь осесть в своей берлоге и положить револьвер в ящик стола? Утомился, лихой вояка? Старость пришла? Осторожным стал?
А впрочем, я понял: Ричард Райзин столкнулся с тем, что ненавидел больше всего на свете – ожиданием неизвестного. Где эти чертовы Чук и Гек? Куда пропали? Что происходит? Лучше он сам отправился в разведку – хоть не томился бы сейчас.
Лично я относился к происходящему весьма спокойно – сидел и не ныл.
Мэри вообще не волновалась. Или делала вид.
Мы с ней молчали, слушая воркотню Райзина, но я размышлял.
Давно прошли те времена, когда мог лечь спать у не затушенного костра. Знавал людей, которые делали такие вещи – теперь их уже нет в живых. Если ты находишься на территории совсем недавно отвоеванной у индейцев, всегда рискуешь получить пулю или стрелу в сердце, не имея на то никаких оснований. Скажем, просто ты – белый, и этого достаточно чтобы быть убитым. Ну и конечно, ограбленным…
Раньше убивали за скальпы. Но фактории перестали их закупать. Теперь убивают из мести. А быть убитым гораздо хуже, чем быть живым. Поэтому существуют правила:
- всегда держи наготове оружие;
- следи за птицами и животными – они предупредят об опасности;
- и вообще – будь начеку.
Эти правила должны стать твоей сутью – как дыхание.
Вот о чем думал я, слушая брюзжание Ричарда Райзина.
Мэри размышляла практичнее – если причина перестрелки в индейцах, то возникает такая опасность: наши краснокожие разведчики могли встретить своих соплеменников и перекинуться на их сторону. Вполне вероятно (выстрелы-то умолкли), эта краснокожая банда сейчас подкрадывается к нашему лагерю. Целый фургон современного оружия с патронами – это заманчивая добыча для любого разбойника.
Она с напряжением вглядывалась в темноту и прислушивалась к звукам.
Потом предложила:
- Джентльмены, а не приготовить ли нам к бою несколько заряженных винчестеров для каждого? Будет безопаснее…
Мне предложение её показалось не лишним. Об этом поведал Дику:
- Ковбойская мудрость гласит: когда ты видишь индейца, будь осторожен; когда не видишь, будь осторожен вдвойне.
И полез в фургон готовить оружие к вероятному бою.
Я испытывал к краснокожим настоящее уважение, потому что знал их по-настоящему. Для меня индеец не был диким язычником, которого белый человек превосходит во всем. Краснокожие знают и любят свою землю – умеют на ней выживать, потому что вся их жизнь зиждется на чувствах. Говорю сейчас не о патриотизме, а о вполне реальных качествах организма – слух, зрение, обоняние и наблюдательность.
Время шло…
Мы уже час лежали под фургоном – по три винчестера на каждого и по четыре кольта. Все стволы заряжены и под рукой патроны в коробках.
Слушаем, смотрим, ждем…
Я жевал травинку и размышлял о том, что каждый бой редко проходит так, как это принято представлять. Бой – это долгие часы ожидания и минуты открытой схватки. И чаще проигрывает тот, кто не сумел дождаться нужной минуты.
Поэтому, ждем…


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-19 05:23:17]

Если доживем до рассвета, индейцы утратят свое преимущество бесшумно подкрадываться.
Между прочим, Мэри не сразу, но озвучила свои подозрения о возможном предательстве Чука и Гека.
И от её слов на меня нахлынула волна горячей ярости:
- Предать нас?! Да ты не рехнулась часом, моя милая? У них нет для этого никаких причин!
Мэри оставалась на удивление хладнокровной.
- Бог свидетель – причины есть. Фургон с оружием – раз. Зов крови предков – два. И третья причина – обычная индейская мстительность. Мы – бледнолицые: значит, враги.
- Ты не знаешь так краснокожих, как знаю их я. Они такие же люди, как и мы, с теми же склонностями к любви и верности, а ещё к долгу и ответственности за порученное дело. Нет, такого не может быть. Другое дело – попали в засаду…
- Но выстрелов мы не слышали, - поддержал Мэри Ричард Райзин.
И та, окрыленная его помощью, ну просто нагловато ухмыльнулась и выдала мне в лицо:
- Ну да, ну да… Как же забыли мы? Анатоль Мару – друг краснокожих!
Чтобы не залепить ей пощечину (а возникло желание!) я отвернулся и умолк.
В конце концов, к чему горячиться – время придет, и все станет ясным.
- По-моему, нам лучше смотаться отсюда, - несколько неуверенно предложил Дик.
- То есть, ты предлагаешь нам бежать? – с насмешкой спросил я.
- Ну. не в этом смысле. Просто сменить место дислокации, о котором не знают твои краснокожие друзья. Пойми, Анатоль, я не утверждаю, что Чук и Гек предали нас, но допускаю… А береженого Бог бережет.
Я молча вслушивался в слова друга, пытаясь постичь их смысл и значение.
- Если вы оба так считаете, то можете отправляться с фургоном в безопасное место. Я дождусь разведчиков, и завтра мы вас догоним. Не хотите связываться с повозкой, садитесь на лошадей и скачите, куда хотите.
- Без седел-то? – проворчала Мэри.
Но я её не удостоил ответа.
- Последний шанс – идите пешком. Я с места не сдвинусь.
- Я не могу тебя бросить в беде, - сказал Дик с обидой.
Мэри молчала.
Моя взяла!
Мы продолжали лежать под повозкой, сжимая винчестеры, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к окружающему нас миру.
Последовало долгое молчание.
Воздух был ароматами полон, а также шелестом листвы.
И вдруг шорох травы… еще… и еще… Звук шагов – кто-то идет.
Под фургон к нам нырнула собака – Разбой!
Потом показались силуэты в ночи. Их было двое – Чук и Гек. Гек что-то нес на руках. Оказалось, спящую девочку лет четырех.
- Что узнали?
- На ферму напали – всех убили, скот угнали, постройки сожгли.
- Индейцы?
- Нет, бледнолицые. Вот эту девчонку собака нашла в какой-то щели.
М-да… дела!


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-22 05:38:15]

4

Мы ехали на северо-восток – навстречу дождю. Над нами низко нависло свинцово-серое небо. С каждой милей становилось все холоднее – ветер пронизывал до костей. По крайней мере, Дика Райзина и лошадей. Мы, закутавшись в одеяла, лежали в фургоне.
Очень хотелось добраться до какой-нибудь фермы и попросить пристанища. А ветер, стегая дождем, все усиливался, злобно завывая.
Возница низко опустил голову, укрывая лицо. Пса пристроил к себе на козлы, согревая ноги. Лошади сами держались дороги, следуя всеми её изгибами и поворотами.
Это в прерии. В лесу было спокойнее и теплее.
С жильем нам не повезло, но в преддверье ночи прямо у дороги, огибающей гору, обнаружился вход в большой грот – весь фургон вошел с лошадьми и место осталось для костра. Повозку мы развернули прикрытием от ветра, коней пустили пастись, а сами занялись ужином.
С некоторых пор в ночное с лошадьми добровольно стал ходить Дозор. За то ему выходила поблажка – вот как сегодня: ехал на козлах. А краснокожие занимались костром – разводили, тушили спали около него, поддерживая огонь.
Чук поджег содранную с веток кору, сухие листья и тонкие прутики. Гек принес сучья потолще, и костер запылал. В дровах недостатка не было. На ночное бдение индейцы принесли полусгнивший ствол дерева.
Стены грота постепенно нагревались, вбирая жар костра. Снаружи злобно завывал ветер. Нам хорошо было у огня…
Спасенную индейцами девочку звали Джулия – пусть будет Юли. Она часто плакала и звала маму. Чтобы отвлечь её от горьких мыслей, Мэри рассказывала ей сказки, пела песенки. Сегодня они взялись петь вместе…
Индейцы с каменными физиономиями уставились в огонь; я отлежал бок, но не смел шелохнуться; Райзин сидел и в такт мотива качал головой – всех увлекла незамысловатая детская песенка. Господи, как хорошо! Как хорошо, что дети на свете есть – с ними и в непогоду мир становится теплей…
Мы зашевелились с первыми лучами солнца. Ночью дождь иссяк – позавтракав, можно трогаться в путь. Чук выбрался из-под одеяла, разворошил уголья костра, подбросил сучьев – и огонь запылал. Мэри занялась завтраком. Ричард сварил кофе. Я вышел из грота взглянуть обстановку и лошадей. Они паслись под присмотром Разбоя.
Появился Райзин – охлопал их крупы и повесил на морды торбы с овсом.
В следующую минуту… Нет, я не смог бы объяснить, что меня насторожило. Полагаюсь на интуицию, которая ни разу ещё не подводила. Ничего подозрительного не видно, ничего не слышно, но округа дышала опасностью – это точно. Разум может ошибиться, но интуиция служит человеку от рождения до самой смерти. Интуиция – это наследство нам от предков…
Я замер и долго стоял не шелохнувшись, наблюдая, как Дик хлопочет с лошадьми, и прислушивался.
Когда охотник идет по лесу, его задача распознать все звуки и заметить любые движения, а то останется без добычи или сам ею станет. Стервятник, парящий в воздухе, может указать место, где кто-то прячется. Певчие птицы прекращают трели, завидев крадущегося хищника. А сойки и пересмешники сопровождают его, своим стрекотом оповещая округу. Лесная книга вещь интересная – её надо уметь читать…
Охотник и жертва… Они чем-то сродни друг другу, их чувства обострены до предела – ведь на кону жизнь: нет ставки выше.
Что-то не так, как было вчера. Конечно, нет дождя, и солнце светит – но дело не в этом. Что-то в окружающем ландшафте изменилось – это точно.
Наконец я обнаружил то, что искал – темное пятно в густой зелени кустарника в метрах пятидесяти от меня. Интуиция не подвела! В сущности, мелочь – однако от подобных вещей порой зависит жизнь человеческая.


Ответить

Анатолий Агарков [2026-05-25 05:14:39]

Засада! Кто-то сидит и наблюдает за нами, приспособив в скрадок густой куст ивняка. Чего он ждет? Почему не стреляет? Две мишени перед ним. Как Разбой его проворонил? Противный дождь нюх притупил?
Пока я не видел врага и вообще не замечал ничего подозрительного. Может быть, темное пятно – сдохший от ран или старости медведь? Чего еще ждать? – пойти посмотреть. Но прежде всадить в это пятно пулю…
Хотя, может быть, там сидит совершенно безвинный человек – сам перепуганный до чертиков. Я принял соломоново решение…
Выхватил револьвер и пальнул, целясь много выше пятна.
- Ты что? – встрепенулся Дик, обнажая свой кольт.
А вот Разбой меня понял правильно – он с лаем бросился в сторону выстрела.
И из укрытия выскочил мужчина с винтовкой в руках.
- Уберите собаку! – заорал он, отбиваясь прикладом.
- Фу, Разбой! Ты кто, приятель? – Райзин, крутанув на пальце револьвер, пошел к незнакомцу, не теряя однако бдительности.
Рассмотрев лицо, понял, что тот не бандит. А зачем зря убивать, пусть даже койота?
- Брось винтовку и будешь жить.
- Когда-нибудь жалость погубит тебя, - подначил приятеля я.
Из грота выскочили все, кто там был. Даже крошка Юли, прячась за колесом фургона, смотрела меж его спицами.
Винчестер незнакомец опустил на землю.
- Руки подними, - посоветовал Дик.
Руки поднял.
- Зачем ты следишь за нами? Кто тебя сюда подослал?
- Я прячусь, а не слежу, - усмехнулся незнакомец. – И никто меня не посылал. Наш дилижанс ограбили. Всех убили. Я убежал. Заблудился. Теперь не знаю куда идти. А тут вы… Испугался сразу подойти – решил понаблюдать.
- Ты в дождь подошел? – спросил Дик и, получив утвердительный ответ, повернулся ко мне. – Вот Разбой и не учуял постороннего.
- Винтовку где взял?
- Нашел.
- Не ври.
- Не вру. Она не исправна – посмотри. Таскаю, чтобы зверей пугать.
- Пугаются?
- Еще не встречал. А приобрел на ферме, в которую забрел случайно. Попросил пищи и крова, а они мне ружье это кинули и сказали: «Иди сам добудь». Господа, умираю с голода.
- Ну, пойдем, приблуда, покормим.
За завтраком расспросы продолжились.
- Ты плохо владеешь английским. Каких кровей будешь?
- Я из Саксонии.
- Где это?
- В Германии, - подсказал я за немца.
Тот кивнул, уплетая бутерброд с мясом.
Прожевавшись:
- Выпускник университета – ни кола, ни двора… Родственники только дальние… Решил в Штаты податься. На бирже в Нью-Йорке меня направили в «Банк оф Америка» и там приняли младшим клерком, но направили в какой-то мексиканский филиал. В дороге начались приключения… Меня Гансом зовут.
Казалось, незнакомец не лжет.


Ответить