Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Ваагн Карапетян



Незаметный человек.

Фёдор Васько

Форма: Рассказ
Жанр: Ироническая проза
Объём: 8796 знаков с пробелами
Раздел: "Вишнёвое дерево (рассказы)"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Незаметный человек.
Викентий устал от материальной жизни и решил уйти куда-нибудь,
хотя бы на время. Он знал, что этого никто не заметит. Ему не писали, не
звонили, к нему не приходили. И сам он не звонил, не писал, не
приходил. Незамеченный отправлялся на службу в семь утра, и так же
незамеченно возвращался к шести вечера. Или к половине седьмого,
если в холодильнике кончались продукты. Иногда казалось, что в
комнате заводского общежития давно никто не живёт, а сам он,
задремавший перед телевизором, без всякого интереса наблюдает,
набивший оскомину, сериал, и нет сил дотянуться до пульта, чтобы
очнуться в другой жизни.
В незашторенное окно заглядывали любопытные ветви высокого
дерева. В ветреную погоду они раскачивались, задевая старую раму, и
тогда унылая песня не прибавляла плохо оборудованному жилищу
домашнего уюта. Викентий знал о природе лишь понаслышке, не
различал её замечательных подробностей, поэтому названия дерева не
помнил. Без этого забот хватало, если привычку жить можно назвать
заботой. Но сейчас беспокоило другое.
Тоска, непонятная, непомерная для несильного тела, с самого утра
ходила по пятам, а ближе к вечеру, когда всё обязательное оказывалось
выполненным, раскрывала чёрные крылья свои, и всё вокруг теряло
краски, отворачивалось от глупого млекопитающего, не понимающего
удачу живой жизни. Смятый, раздавленный, он лежал на старом диване,
запрокинув голову, чтобы видеть трещину в потолке, и горячие слёзы не
катились по щекам, а возвращались, образовывая возле глаз тёплые
лужицы, через которые чужой мир становился не таким ужасным.
В эти минуты был похож на брошенную скульптором заготовку
несостоявшегося шедевра, оставленную лишь на время, но впоследствии
благополучно забытую. Редкий вздох напоминал тишине окружающего
пространства о том, что кому-то невесело. Такая "ипохондрия", именно
так называл он несокрушимую печаль свою, в прежние времена
случалась нечасто, а потом благополучно и надолго забывалась. Теперь
же длилась непрерывно, и казалась невыносимее оттого, что где-то
рядом несомненно происходило нескучное, и нужно лишь сильно
захотеть, тряхнуть головой, закричать страшным голосом, чтобы мир
испугался, отступил, давая возможность... Дальше ниточка обрывалась.
Викентий считал себя человеком умственным, но ум его был развит
не так, как это необходимо человеческой жизни. Неосторожные мысли и
фантастические образы являлись чаще реальных вычислений,
микрокосмос нетипичного индивидуума изнемогал от предчувствия,
непонятой другими, неизбежности... Здесь ниточка снова обрывалась, на
этот раз окончательно.
Утро ещё не настало, когда захотелось сильнее почувствовать
прохладу ранней осени. Нетерпеливо открыл окно и увидел то, что
можно, не разбавляя рамочкой, вешать на стены, чтобы любоваться.
Луна светила на спящий город мягким, завораживающим светом,
несбывшиеся звезды не решались падать на холодную, покрытую лёгким
туманом, землю, где-то далеко беззвучно летел заблудившийся самолёт.
Эта красота обрушилась в широко раскрытые глаза городского
жителя, и его просто замутило от вдохновения. Не желая тратиться на
поиски блокнотов, писал, подвернувшимся под руку, плохо заточенным
карандашом, прямо на удивлённом подоконнике, пытаясь передать
словами ускользающее:
Десятая луна, забвенье чистой кожи,
Пришло издалека желание молчать,
Рассыпанные листья на ковёр похожи,
И только где деревья, как понять?
Получившееся не могло сравниться с мимолётным, происходившим в
душе. Это было лишь грубое приближение, жалкое подобие, но всё же.
Поставленные рядом, обыкновенные слова эти тревожили, спрятанное в
безмолвии подсознания просыпалось, издалека отвечало едва
различимой мелодией, от которой жизнь становилась нескучной и
оправданной.
Чёрный, с большим клювом и злым глазом, ворон выпорхнул откуда-
то сверху, на мгновение закрывая белый свет. Приземлился на
подоконник.
- Никогда! - каркнул он негромко, но уверенно.
Не желая вспугнуть странного гостя, Викентий сделал попытку не
удивиться, и у него получилось. Чтобы понять, что это не сон, смотрел на
свои руки, и видел свои руки.
- Я про тебя читал, - сказал Викеша, не узнавая собственного голоса, -
тебя разоблачат.
- Никогда! - отвечал ворон в прежней невозмутимости, вымеряя
заметную только ему тропинку.
Викентий прочёл написанное.
- Бр-р-р-ед! - отчеканил ворон и, подняв лапу, замер, разглядывая
изображённые под ней буквы.
- Почему? - обиделся самодельный поэт, - кажется, не совсем плохо.
- Неконкр-р-ретно, - упрямился ворон и, дойдя до края, ловко
развернулся.
Сомневаясь, настоящая ли это птица, пробовал дотянуться.
- Руками не тр-р-рогать! - обиделся ворон и каркнул в самое ухо.
Не ожидавший Викентий оглох, потерял линию горизонта, попятился.
Пятиться оказалось некуда, неловко опрокинулся и почувствовал
стриженным затылком твёрдый, давно не метёный, пол.
Через время, увидел прямо над собой, растворённое в космос, окно.
Всегда не спящая вселенная заметила, бросилась навстречу, и сам
Викентий потянулся к звёздам, бесконечность надвинулась и человек
перестал дышать. В последний момент испугался, зыбкое равновесие
нарушилось, полёт в небеса вывернулся наизнанку, превращаясь в
падение на грешную землю.
Земля становилась всё ближе, но падающий успевал замечать
живущих на разных этажах, а какой-то толстяк спросил, высунувшись в
форточку, "Который час?". Викентий посмотрел на часы, но стрелок не
заметил. Да и часов, кажется, не было - так, какая-то ерунда.
Боли не ощутил, упал в свежую нетвёрдую яму. Лежал, чувствуя на
лице торопливые лапки неунывающих муравьёв. Стало стыдно за свою
неподвижность, стыдно и страшновато. Сейчас придут неунывающие
люди, не разглядят лежащего на дне, и закопают несбывшегося Пушкина.
Яма была неглубокая, но песок осыпался, мешая выбраться. Когда
это, наконец, удалось, увидел, что волшебная ночь по-прежнему
происходит. Совсем рядом, смело прислонившись к нарисованным на
стене калякам-малякам, сидел на корточках немолодой мужчина. Одет
он был так, как обычно одеваются для походов за грибами, не хватало
только корзинки. Пользуясь светом неспящего окна, делал вид, или в
самом деле читал. Если бы не тлеющая сигарета, легко мог остаться
незамеченным.
- Накопали ям, упасть негде, - сказал Викентий, чтобы что-то сказать.
- Это точно, - согласился незнакомец, пряча в большой карман
сложенную пополам газету, - в ямокопательстве мы преуспели.
Викентий не нашёлся, что ответить, молчал и старик, разглядывая
пыльные сапоги свои.
- Плохо у вас, неуютно. По всему городу окопы. Ты от кого прячешься?
"От себя" - подумал Викеша, но вслух сказал:
- Ни от кого. Я из окна выпал. Видите, оно вон там, на пятом, возле
дерева.
- С такой высоты, и живой. Повезло.
- Это у меня впервые.
- Из окна?
- Первый раз в жизни так повезло. Или второй.
- Редко, да метко. Я даже удивлён.
Растворилось окно первого этажа, явился растрёпанный очкарик с
кларнетом. Приложил инструмент к губам, пытаясь извлечь ноты, но
никто ничего не услышал. Обиделся, недобро глянул на случайных
зрителей, закрыл окно. Смотрел на улицу через стекло, шевелил губами,
объясняя неудачу невидимому собеседнику.
- Плохо у вас в городе, - повторил старик, и выразил своё отношение к
происходящему ненормативной лексикой.
- Вы что! - испугался Викентий, - день только начинается. Может быть,
именно сегодня всё изменится.
- Мы рождены, чтоб сказку сделать пылью! - упрямился старик и
выругался ещё, хотя и без прежнего азарта.
Окно на первом этаже снова отворилось, давешний музыкальный
человек продирижировал невидимым оркестром, а на лице его без труда
читалось, что, слышная только ему, музыка прозвучала не так, как
следует. Молча, смотрели друг на друга.
- Дайте огня, - попросил мужчина, обращаясь к жильцу первого этажа.
Растрёпанная голова пропала и скоро появилась снова. Дрожащая
рука протянула спички. Мужчина достал сигарету, не торопясь закурил,
выпустил облако дыма:
- Не берите себе столько грусти, оставьте что-нибудь и для нас.
- Не стоит, - подтвердил Викентий, но сам сказанному не поверил.
И ушёл от странных людей этих в одинокое скитание по Земле, искать
потерянное, навёрстывать упущенное, писать никому не нужные стихи,
плакать от луны.
Когда утром следующего дня вернулся, в его комнате кто-то жил.


© Фёдор Васько, 2017
Дата публикации: 17.10.2017 20:31:48
Просмотров: 187

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 42 число 60:

    

Рецензии

Владислав Эстрайх [2017-10-18 06:13:13]
...и жил там, как я понимаю, сам Викентий, но прежний, сам себе чужой

Наконец-то новая проза, почти через год!

Ответить
Фёдор Васько [2017-11-06 16:16:28]
Спасибо!