Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Крылья императора Хирохито

Нил Аду

Форма: Эссе
Жанр: Документальная проза
Объём: 19724 знаков с пробелами
Раздел: "Практически всерьёз"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


I

Когда началась война, Ясуо Кувахара едва исполнилось двенадцать. И разумеется, он хотел походить на героев Пёрл-Харбора. Сражаться за императора и прославить своими подвигами семью – о чем еще может мечтать японский мальчишка, воспитанный в «духе Ямато»? Но Ясуо хотел стать не просто солдатом, а летчиком-истребителем и, в конце концов, добился зачисления в летную школу.

Тем временем в небе над Японией многое изменилось. Американская армия оправилась от сокрушительного первого удара и теперь безраздельно господствовала и на море, и в воздухе. Япония проигрывала войну, прежде всего, не выдержав экономического соревнования с Соединенными Штатами. И особенно тяжелое положение сложилось как раз в авиации – не хватало опытных летчиков, самолетов, топлива.

Проигрывающая сторона всегда надеялась на чудо, способное изменить ход войны. C развитием техники веру в чудо заменили поиски чудо-оружия. И командующий первым воздушным флотом вице-адмирал Такиндзиро Онисии решил, что таким оружием станут «люди-бомбы». Если каждый японский летчик, умирая, прихватит с собой на тот свет американский авианосец или, на худой конец, крейсер, то все еще можно исправить. И японцы не были бы японцами, если бы не придумали для таких смертников красивое, поэтичное имя.

В XIII веке над страной Ямато также нависла смертельная угроза. Огромный монгольско-китайский флот Хубилай-хана готов был вторгнуться на остров Кюсю. Но в последний момент яростный шторм разметал и потопил большую часть кораблей захватчиков. Чудесное избавление торжественно нарекли «божественным ветром» - «камикадзе».

Семьсот лет спустя божественный ветер должны были поднять летчики-смертники. Первая, пробная атака камикадзе принесла необыкновенный успех. Ценой гибели семнадцати самолетов с экипажем удалось потопить один авианосец противника и надолго вывести из строя еще шесть. И обрадованное командование приказало формировать новые отряды смертников. В один из них вскоре и попал Ясуо Кувахара вместе с товарищами по летной школе.

Смерть за императора из подвига превратилась в служебную обязанность каждого летчика. Но в стране с многовековыми самурайскими традициями это никого не удивляло. Да и любой мальчишка, не обязательно японский, гораздо больше, чем смерти, боится обвинения в трусости. Тем не менее, когда командир эскадрильи капитан Ёсиро Цубаки спросил, нет ли среди его подчиненных таких, кто не готов пожертвовать собой ради победы, шестеро летчиков честно подняли руки. Капитан в назидание остальным отправил отказников в первую же группу смертников.

Новое оружие вызвало панику среди американских моряков. Но у них не оставалось другого выхода, кроме как научиться бороться с этой страшной угрозой. И вскоре удачной атакой стала считаться такая, в которой цели достигал один из десяти пилотируемых самолетов-снарядов. Но у японского командования тоже уже не оставалось других эффективных способов ведения войны.

За полгода войны около четырех тысяч летчиков превратились в «божественный ветер» и общими усилиями пустили ко дну восемьдесят вражеских кораблей. Каждый день с авиабаз поднимались в последний полет по несколько десятков устаревших, учебных и даже специально сконструированных облегченных самолетов с двухсоткилограммовой бомбой на борту. Их пилотоы должны были прорваться сквозь авиационное прикрытие и зенитный огонь и протаранить корабль противника. В основном для этих операций использовали новобранцев, выпускников летных школ, а более опытные летчики на современных боевых машинах сопровождали отряды смертников, прикрывали их атаки, не позволяя погибнуть раньше времени. Насколько же мало оставалось к тому времени у японцев настоящих мастеров воздушного боя, если в состав такой группы сопровождения попал шестнадцатилетний капрал Ясуо Кувахара!


Он проводил в последний полет всех своих товарищей по летной школе. Постепенно у камикадзе выработался целый ритуал прощания – чашечка саке, цветок хризантемы, подаренный присутствующими на церемонии школьниками, белая повязка с красным кругом посередине (национальный флаг Японии) на выбритой наголо голове. Многие смертники старались переслать родным хоть что-нибудь для погребения в семейной усыпальнице – прядь волос, ноготь. Друг детства Ясуо передал ему собственный отрубленный мизинец. А капрал Кувахара все ждал, когда и ему отдадут последний приказ. И это ожидание было намного страшнее самой смерти.

Приказ пришел, но слишком поздно. На 8 августа 1945 года планировалась последняя массовая атака с участием всех оставшихся летчиков отряда камикадзе. Но за два дня до этого американцы применили свое супер-оружие, и дальнейшая борьба сделалась совсем бессмысленной.

Ясуо так и не исполнил свой долг. И всю жизнь ощущал смутное чувство вины. Вот только перед кем? Перед императором или погибшими друзьями? А может, ему не давала покоя та страшная причина, из-за которой он остался в живых?

«Я хризантемы,
Тронутые инеем,
Собрал бы все,
Если бы это было
В моих силах и власти».
(Осикоти-но Мицунэ)


II

Америка тяжело переживала трагедию Пёрл-Харбора. Лучшие в мире армия и флот, (а в этом по-прежнему никто не сомневался), были разгромлены какими-то азиатами. Да как разгромлены! – Уничтожено четыре линкора и два эсминца, сто восемьдесят восемь самолетов, более двух тысяч военнослужащих. Потери же японской стороны составили всего двадцать пять самолетов и пятьдесят пять человек. Президент Рузвельт назвал 7 декабря 1941 года «днем национального унижения». И кто-то обязан был за все это ответить.

Аналитики спешно искали причины поражения. Но общественное мнение не интересовали вопросы стратегии и тактики, рядовому американцу необходимо было знать конкретных виновников. Разумеется, командующего Тихоокеанским флотом адмирала Киммеля сняли с должности. Но нельзя же признать, что трагедия произошла из-за одного дурака в золотых погонах. Тем более что еще его предшественник, адмирал Ричардсон неоднократно докладывал Рузвельту о необходимости усилить оборону военно-морской базы, за каковую настойчивость и был сменен Киммелем. А брать всю вину на себя президент тоже не собирался.

В итоге было решено свалить все беды на головы американцев японского происхождения. Якобы они сотрудничали с императорской разведкой и передавали врагу важные сведения. И 19 февраля 1942 года Франклин Делано Рузвельт, самый почитаемый президент Америки XX века, подписал Указ 9066. Всем этническим японцам, проживающим на территории Соединенных Штатов, предписывалось в четырехдневный срок явиться на сборные пункты и отправиться в специально организованные в отдаленных районах страны лагеря для переселенных лиц. Старики, женщины, дети – все попадали под действие указа.

Томасу Камитану было в то время семь лет. Его родителям принадлежала небольшая оранжерея в окрестностях Сиэтла. Они являлись гражданами Соединенных Штатов, патриотами и не поддерживали никаких связей с исторической родиной. Но у них были японские фамилии и соответствующие черты лица. Оранжерею пришлось уступить соседу – итальянцу. Тоже, между прочим, врагу по логике президента Рузвельта. Но итальянцев никто не считал чужими, они давно слились с остальным населением Америки, и к тому же обладали белым цветом кожи. Зато выходцы из Юго-Восточной Азии вынуждены были в те дни выходить из дома с табличкой на груди «я – китаец», или «я – кореец», чтобы им ненароком тоже не досталось, как врагам нации.

Семью Томаса отправили в лагерь Харт Маунтен в штате Вайоминг. Ехали долго, в вагонах было тесно, душно, ужасно хотелось пить. На одной из станций переселенцам все-таки разрешили выйти из вагонов, но хозяин местного магазина категорически заявил: «Японцев не обслуживаем!»

Конечно, лагерь в Вайоминге не был похож на сталинский ГУЛАГ. Здесь никого не пытали и не расстреливали. Переселенцы шили обмундирование для американской армии и даже получали за свой труд деньги. Вдвое меньше, чем платили за ту же работу свободным гражданам, но с голоду все же никто не умирал. Хотя и нормальной жизнью их существование тоже назвать трудно. Три года за колючей проволокой, под прицелами автоматов – и все только потому, что твои предки когда-то жили в Японии.

Всего в двенадцати лагерях для переселенных лиц находилось около ста двадцати тысяч этнических японцев. Почти две трети из них были гражданами США, остальные имели легальный вид на жительство. Но только весной 1945 года переселенцам разрешили вернуться в обжитые места. Впрочем, нередко их дома оказывались заселены другими людьми.

Сейчас Томас работает на общественных началах в мемориальном музее на острове Элис-Айленд, еще одном бывшем лагере. И пытается донести до рядовых американцев правду об этой малоизвестной странице Второй мировой войны. Но часто слышит в ответ: «Все правильно, ведь это же вы на нас напали!» Простая истина о том, что в лагерях сидели такие же американцы, как и они сами, до обывателей никак не доходит. Между прочим, некоторые заключенные прямо из лагерей подавали жалобы в Конституционный суд США, но там действия властей признали законными. И только в 1981 году была создана комиссия по депортациям и интернированию гражданских лиц, пришедшая к выводу, что этнические японцы не представляли угрозы для безопасности страны.

А вот «искупить вину» им разрешили еще в 1943 году. Тысячи молодых американцев японского происхождения добровольцами ушли в армию. Многие получили боевые награды за храбрость. Правда, их родители все это время так и оставались в лагерях, но кто рискнет утверждать, что их держали там в качестве заложников? И кто знает, что творилось в голове у этих парней, когда они летели бомбить землю своих предков?

«Рыбачья лодка,
Скажи друзьям обо мне,
Ты же видела,
Как я уплывал в страну
Сотни дальних островов».
(советник Такамура)

III

Летом 1945 года был расформирован и еще один лагерь. Шесть лет в окрестностях китайского города Харбина базировалось секретное подразделение Кватунской армии под командованием генерала Сиро Исии, так называемый «отряд 731». Служили в отряде, за исключением охраны, люди вовсе не военные. В основном врачи, в том числе и профессора крупнейших японских университетов. Только исследования они здесь проводили необычные. Страшные исследования.

Японское командование не полагалось в той войне исключительно на чудо «божественного ветра». Велись разработки и других видов оружия. Отряд 731 один занимался оружием бактериологическим. Изучал свойства и особенности распространения возбудителей тифа, чумы, проказы и множества других болезней. Опыты на крысах и морских свинках не могли дать абсолютно надежных результатов. Необходима была проверка данных на живых людях. Но где же найти необходимое количество добровольцев? Однако, в военное время эта проблема решалась без особого труда.

У военнопленных, а также местных жителей, арестованных по подозрению в антияпонских настроениях, согласия никто и не спрашивал. Их и за людей-то не считали, оправдывая свои действия тем, что они, дескать, все равно приговорены к смерти. У пациентов отряда 731 не осталось даже человеческих имен, только номера. Из по меньшей мере тысячи подопытных удалось установить фамилии лишь нескольких человек – пятерых китайцев и русского военнопленного Демченко. Зато все они получили у служащих отряда общее циничное прозвище – «бревна».

Использовались бревна для самых разных «научных» целей. Например, для исследования характера повреждений головного мозга в зависимости от угла попадания в него пистолетной пули. Или для определения оптимальной высоты подрыва бомбы, начиненной возбудителями того или иного заболевания. Изучались также особенности протекания этих болезней как в случае оказания зараженному медицинской помощи, так и без оной.

Удивительно, что некоторые подопытные умудрялись выжить после нескольких подобных исследований. Но от них все равно избавлялись, потому как ослабленный организм уже не может обеспечить чистоту эксперимента. Называлась эта процедура «прореживанием бревен». А на освободившиеся места поступала новая партия живого товара. Когда поставщики не справлялись с объёмом заказов, руководство отряда обходилось собственными силами. Просто объявляло где-нибудь в глухой китайской деревушке о приеме на работу. И никто из односельчан потом не интересовался, куда пропал тот или иной сосед. Война, всякое могло случиться.

На самом деле работники не врачебных специальностей отряду действительно требовались, но, разумеется, японцы. Так попал в отряд и некий художник по шелку. (Служащие отряда поклялись унести тайну с собой в могилу, и те, кто нарушил клятву, не рискуют называть свои имена). До войны он расписывал праздничные женские кимоно, но после первых поражений на фронте японские красавицы заявили, что сейчас не время для роскоши, и демонстративно оборвали украшенные узорами рукава своих одежд. И художнику пришлось искать новую работу.

Сначала руководство отряда планировало направить его в картографический отдел. Для ведения бактериологической войны требовались подробные планы территории противника с указанием рек, водоемов, колодцев, и других удобных для заражения объектов. И художник доказал, что способен при помощи обыкновенной кисточки и туши скопировать самую сложную карту. Но потом его мастерство потребовалось для выполнения куда более важного задания.

Один из отделов ведомства генерала Исии занимался проблемой обморожения. Накопился богатый фактический материал, но не хватало иллюстраций. Фотографии имели существенный недостаток, не передавали цвета обмороженных конечностей, а он на разных стадиях заболевания не одинаков. Профессионально выполненный в цвете рисунок мог принести больше пользы, чем сотня черно-белых фотоснимков.

Эксперименты в отделе обморожения проводились очень просто. Подопытного обливали холодной водой и выводили на мороз. Потом проверяли, достаточно ли он переохладился – били по руке или ноге палкой, и если он не чувствовал боли, значит, уже достаточно. Затем жертву возвращали в теплое помещение, и художник начинал работу. Он должн был через определенные промежутки времени делать цветные наброски обмороженных конечностей, фиксирующие стадии протекания болезни. Позже услугами художника пользовались и другие отделы.

Япония не успела применить на практике разработки ведомства генерала Исии. Красная Армия начала наступление в Манчжурии, и отряду пришлось срочно эвакуироваться. Все, что невозможно было вывезти, уничтожили, и в первую очередь, разумеется, ненужных свидетелей. В панике генерал даже приказал всему персоналу покончить с собой, но тут же вынужден был отменить его, ограничившись уже упомянутой клятвой.

Тем не менее, в 1949 году в Хабаровске состоялся процесс по делу отряда 731. Но на скамье подсудимых оказались не все, и далеко не самые главные преступники. Не было среди них и генерала Сиро Исии. Исполнителей можно найти новых, а вот такой блестящий организатор пригодится армии любой страны.

Кроме того, многие врачи из отряда 731 продолжали успешно практиковать в лучших клиниках Японии. К примеру, Хисато Иосимура являлся крупнейшим экспертом в области обморожения, и даже не скрывал, где именно он приобрел такой опыт. В одной из его монографий приводились данные по протеканию болезни в организмах грудных младенцев. Как тут не вспомнить, что в случае поступления в отряд беременных пациенток, их дети тоже считались собственностью подразделения.

А художник… вероятно, он вернулся к своей основной профессии. Только мог ли он после всего пережитого рисовать людей? А если даже и птиц, то не попадались ли среди них особи с явными признаками обморожения крыльев?

«Полет сороки
Над радугой небесной,
Как мостик в небе.
Иней искрится, значит,
Ночь ушла без остатка».
(Отомо-но Якомоти)

IV

Лишь до одного оружия японские ученые так и не додумались, и даже не поняли, что произошло, когда 6 августа над Хиросимой пролетел американский бомбардировщик В-29. Командир авиаполка полковник Тибетс назвал самолет «Энола Грей», в честь своей матери. Экипаж во главе с майором Изирли практически ничем не рисковал. Бомбу мощностью в двадцать килотонн сбросили с высоты в девять километров, куда никакие зенитки, разумеется, не дотянутся. А японские самолеты давно уже не патрулировали воздушное пространство над своими городами. Горючего едва хватало для разведывательных полетов и атак камикадзе. Так что город оказался совсем беззащитным.

Непосредственно при взрыве погибло около семидесяти тысяч жителей Хиросимы. Температура в эпицентре была такой, что люди мгновенно сгорали, оставляя после себя лишь светлые пятна на темной, оплавленной мостовой. Многие попали под удар взрывной волны ужасающей разрушительной силы. Но они хотя бы мучались недолго. А те жители, что находились далеко от места взрыва, получили смертельные дозы радиации. И это уже была медленная, куда более мучительная смерть.

Тринадцатилетнему Ясухико Такэта тогда повезло. Его класс должен был разбирать завалы от бомбежек в центре города, но в этот день младшим школьникам дали отдохнуть, и работали только старшеклассники. Поэтому Ясухико мог потом рассказать, как умерла от ожогов его сестра, как тысячи обожженных искали спасения в холодных водах реки Ота, но и они не приносили облегчения. Рассказывать об этом трудно, наверное, просто невозможно, но он продолжал выступать на различных форумах защитников мира. В память о друзьях и близких, в надежде, что подобное больше не повторится.

А бомба и много лет спустя продолжала убивать. Кто не слышал историю о бумажных журавликах? В момент катастрофы Садако Сакаси было два с половиной года. Жила она в пригороде Хиросимы и, казалось, беда обошла ее стороной. Только в одиннадцатилетнем возрасте у нее обнаружили лучевую болезнь. Девочка медленно умирала. Кто-то из друзей рассказал ей старинную легенду о бумажных журавликах. Если собрать тысячу таких игрушечных птиц, то исполнится твое самое заветное желание. Садако очень хотела выздороветь и начала складывать журавликов. Но тысячу сделать не успела.

Миллионы детей во всем мире, узнав об этой трагической истории, тоже стали складывать журавликов. Может быть, надеясь, что эти птицы помогут какой-нибудь другой девочке. Возможно, были среди них и дети летчиков экипажа «Энолы Грей». Интересно, помогали ли им отцы?

«За что упрекнуть
Луну, что освещает
Мои печали?
Чувствую сквозь слезы луч
Света на своей щеке».
(монах Сайгё)

V

Японские императоры вели свой род непосредственно от богини солнца Аматэрасу. Соответственно, и сам микадо считался божеством. А разве может бог что-то делать неправильно?

Объявив о капитуляции Японии, Хирохито вскоре отрекся и от своего божественного происхождения. Оккупационные американские власти раздумывали даже, не отдать ли его под трибунал, как военного преступника. Но не рискнули. Японцев в одно мгновение не переделаешь. Для большинства из них Хирохито, если и перестал быть богом, то остался ангелом с незапятнанными белыми крыльями.

Император дожил до глубокой старости, окруженный любовью и уважением своего народа. Правда, власть его была теперь чисто номинальной, а титул представительским, как у европейских монархов. Но у него нашлось множество других важных дел, помиомо руководства страной. Прямо во дворце для Хирохито оборудовали научную биологическую лабораторию. Интересно, чем он там занимался? Проверял выводы отряда 731? Или искал средство от лучевой болезни? А может, он создавал вакцину, способную успокоить нечистую совесть?

«Стражник у ворот
Сума, сколько твоих снов
Прервали птицы,
Что летят из Авадзи
И кричат на прощанье!»
(Минамото-но Канэмаса)

------------------------------------------------------------------------
Все даты, цифры, имена и события – подлинные. В тексте использованы старинные танка из сборника японской поэзии XII века.


© Нил Аду, 2008
Дата публикации: 2008-08-11 23:24:40
Просмотров: 2600

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 64 число 69:

    

Рецензии

Наташа Северная [2008-08-29 14:18:06]
Действительно отличная работа! Грамотная, умная, пережевательная.

Ответить
Тамара Ростовская [2008-08-13 19:57:16]
Спасибо,Нил.Интересно и актуально.Про эти события я видела фильмы американцев.А о японской точке зрения,признаюсь,не приходилось читать или фильмы смотреть.Ваш рассказ заполнил этот пробел.Спасибо.

Ответить
Владислав Эстрайх [2008-08-13 19:04:57]
Документальная проза, обладающая всеми необходимыми достоинствами прозы художественной. Читается с удовольствием. Спасибо.

Не хватает, пожалуй, только одного - сведений об источниках информации. С учётом того, что некоторые данные расходятся с общеизвестными, хотелось бы иметь возможность самостоятельно ознакомиться с источниками, сравнить их...

Ответить