Праздник, который всегда со мной
Олег Павловский
|
Форма: Эссе
Жанр: Просто о жизни Объём: 11306 знаков с пробелами Раздел: "Продлись очарованье..." |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
|
. ПРИЗНАИЕ В ЛЮБВИ Старый грузовик заносило на поворотах, а шофер, – молодой парень, – читал мне стихи Маяковского и Асеева, Пастернака и… память у него хорошая, а его восторг отчасти предавался и мне. Мне 21 год, пора и делом заниматься, а не трястись в кабине полуторки в качестве экспедитора и грузчика? Ну, держись, районная библиотека! (И все остальные). Кафе в парке у Петропавловки, дешевое вино и «настоящий художник»! Все, что надо имеется – шляпа, что твой «боливар», шарф до земли, и конечно этюдник с красками на ремне: – Ба-а! Это ведь настоящий художник! Знать, повезло… Миша был общителен, но ему всегда не хватало денег на второй стакан вермута, а еще больше – собеседника. Ну, кому еще рассказать об импрессионистах? И пошло поехало, изостудия, ЛИТО на последнем этаже дворца культуры на Васильевском… Через три года ты – надо же! – студент «Мухинского» и пока не очень признанный поэт ЛИТО «на Промке», не очень, конечно… но ведь это – пока? Признали наконец, первым был поэт Слава Лейкин, он вел ЛИТО п ДК железнодорожного института. А годами раньше на работе меня «накачивал» стихами старый приятель Глеба Горбовского, уже известного поэта, – дорого яичко, да во Христов день? Быстро время летит, в 27 лет меня признали в литературной тусовке Ленинграда как.. не знаю, как сказать, но признали? Ленинград не был чопорным и злым, да и Москва в те годы такой не была – жто вам не «форумный лит.сайт» в нулевые и далее. «Любовь народа» – она ведь не избирательна? И «математиков» любили, и космонавтов, и моряков – Ленинград морской город, Балтика… И для романтиков всегда найдется место. Не место красит человека, но романтика и сама по себе не плоха? Романтика, вероятно, это любовь без истерики? Может быть. Украшения всегда проигрывают красоте… В ленинградский самиздат – андеграунд, вторую культуру, войти можно – труднее задержаться там надолго. Но и «официоз» для тебя отныне закрыт. Нет, не то что бы, но… после публикаций в «Северной почте» (журнал В.Кривулина), а вскоре и во французской «Русской мысли» и во Франкфурте – это уже определенно. Я уехал работать в Карелию, издательство «Карелия» – это не Лениздат, но как-то не свелось… Публикации были, как без них, но ведь было и Белое море, и «маленький шторм» на борту рыболовного бота, и двигатель заглох, а мы с другом соорудили парус из кошмы, до Соловецких островов как-то дошли.... Я не знаю, что такое поэзия, и что такое романтика я тоже не знаю, не очень задумывался, пока был молодым. Но и скучать особо не приходилось. Может, это наша судьба всегда идет кротчайшим путем к своей цели? Чьей цели? Бог весть… Прихожу в редакцию Лениздата, альманах «Круг» – первый и последний в серии «мастерская», это как бы «вторая культура»? Горбачевым еще и не пахло, на «Матрица Андропова» работала. Редактор Фрида Кацес встретила меня без восторга, вроде, – зачем пришел? А так, говорю, из приличия… – А ты видел свою подборку? – Да нет, это без меня, меня не было в городе. Подборка оказалась хуже не придумаешь, редакция «Часов» отправила, но в «Часах» я и не публиковал стихов, или так, самую малость… – У тебя есть с собой стихи? – Да, десяток, может, есть… Прочитала бегло. – Но это же совсем другое дело! Оставь свой телефон, вечером позвоню. Фрида Германовна сделала мою страницу в «Круге» вполне себе… ничего! Хорошая тетка, главное – честная, политика политикой, а поэзия – поэзией! Мало ли, что говорит власть! Всем уже надоели эти «указания» сверху, и в Лениздате тоже. После «Круга» я получил рекомендательные письма от Главного редактора ЛО «Библиотеки поэта» Ю.Андреева. Во всех редакциях «отфутболили», иногда довольно зло. Напечатали только в Москве – там никого не волнуют ленинградские разборки Еще когда был «студийцем» я случайно познакомился с Софьей Марковной Юнович, художником театра и сценографом. Она, не выпуская изо рта папиросу, говорила мне: – Вот поставлю еще один спектакль, и сдохну! Обязательно сдохну! А ты поступай в Мухинку, нечего тебе в театральном делать. Там твое будущее. Так и получилось ровно через два года. А Софья Марковна прожила еще долгих 24 года, выдающийся советский театральный художник. Юлию Владимировну Друнину я встретил в коридоре Доме писателей, зашел случайно в «молодежку», оттуда в буфет… – Ты кто такой? – Олег Павловский. – А я – Юлия Друнина, слыхал? – Еще со школы… – Ишь ты какой! Железная старуха, без лишних сентиментов, курит как мужмк! Это впечатляет. Я «шлялся» по всем ленинградским ЛИТО – так все делали. Все знали друг друга, да ведь и немного нас было? Да, сотни две, или три – но зато какие! Разные были. Ленинград большой город, но и мир тесен. Три бардовских клуба, но гитары не умолкали в белые ночи по всему Карельскому перешейку, на берегу залива, в ленинградских дворах. Был ли вообще «русский рок» трудно сказать. Классический джаз, «Ленинградский диксиленд» Олега Лундстрема, вот он точно был. В Ленинграде поэты редко читали со сцены, «стадионов не собирали», это вам не Москва… Признание приходило как бы само собой. Но пятничную литературную страничку в «Смене» ждал весь город (не совсем весь, но ждали). Альманах «День поэзии», все литературные журналы; – а за Уралом «Волга» и «Волна» были в фаворе, да и в столицах в чести. Да и теперь любовь к поэзии никуда не делась, просто ее плохо видно за «пеленой Интернета», а так – ничего… С детства любимый «Белеет парус одинокий» и «Хуторок в степи» В.Катаева. Потом его «Траву забвения» и «Алмазный мой венец» в районных библиотеках отдавали в переплет, журнальные публикации зачитывались до дыр. Михаила Анчарова почитали как патриарха авторской песни. Поэтов и писателей было много, выдающихся тоже – но ведь и лет немало прошло? Да, не мало. Но ничто не исчезает бесследно, было бы чему не исчезать! В конце 70-х моя бабка работала домработницей и экономкой у писателя Ильи Бражнина, он читал мои стихи и оставлял заметки на полях... Огромная квартира на ул. Ленина в «писательском доме» Литфонда. Старик работал до последнего дня жизни. «Всех помнил», и поэтов «серебряного века», да не обо всем говорил! Не хвалил, все по делу! По поводу моего перевода 66 сонета Шекспира (единственного вольного перевода в те годы) : – Отличный сонет! Но зачем? Я тогда и не знал, что Бражнин такой известный писатель, а можно было и догадаться – квартира–то барская! Я увлекался чем-то другим, у меня были свои кумиры, Впрочем, как и у всех моих сверстников. Бражнина знало и помнило старшее поколение. С «чекистами» общались напрямую – в Клубе-81 было два куратора от КГБ и Юрий Андреев от союза писателей (главред «Библиотеки поэта» в Ленинграде). В приватной беседе в «квартире, адреса которой никто не знает» чекистты из 5-го управления показали мне ксерокопии подписок об «отказа от антисоветской деятельности», боже! Сколько же там было знакомых имен! Акция «подзаконная», юридической силы не имеет, но предательство – это предательство. – Олег Ростиславович, ведь мы не требуем от вас подписки? – А я все равно не подпишусь, хоть требуйте, хоть нет. Поэта В.Нестеровского «купили» издав сборник его стихов. Потом Вовчик обменивал каждый экземпляр на бутылку водки. – тираж не распродан, но на водку хватало. Многие продавались, к сожалению, «поэтессы», так эти – лежа на спине… Забыв перебранки и друга не выдав, шагал по Лубянке Серега Давыдов! Сергей Давыдов самый молодой поэт-фронтовик, член правления и секретариата Союза писателей. К нему какие претензии? А вот к «неизвестным гениям» есть претензии – нельзя жить трусом и предателем, и называться поэтом, это некомильфо… Я многое помню, но я не все говорю! Что имел в виду Илья Бражнин, когда это сказал? Не знаю… О «Массолите» читайте у М.Булгакова. НЕ СОЗДАЙ СЕБЕ КУМИРА Тем более из себя самого. В поэзии все первые, но есть и «второй рад»? Да, и второй ряд есть. А дальше уже без разницы, хоть 22-й… Константин Симонов не последний в литературе своего времени, в 40-е молодежь зачитывалась его стихами, и стихами тоже – «Пять страниц», например. Что тут скажешь? Решайте сами… Иосиф Уткин, очень популярный поэт у комсомольцев 30-х годов. Большая серия БП. Я купил книжку в лаве писателей, в 80-е, тогда его стихи никого особенно не привлекали, но и в БП нет случайных авторов. Зачем она, поэзия? …чтоб горела свеча по ночам за стеклом фонарей! пахло гарью и воском, и прелью лошадного сена, и стояла судьба на часах как жучок в янтаре полюбивший навек эти горькие скользкие стены – https://www.chitalnya.ru/upload/336/049de8f6b32c5e830095bebad4f2bb9b.jpg эти тонкие стены сосуда по имени жизнь, эти гордые стены кремля и печать караула, и сосуд запечатан, и джины в кружок собрались на пороге дворца возле горных вершин и аулов – мой дворец, он велик и богат, он вместилище тем, мимолетных улыбок и клятв на могилах пророков – исхудали верблюды, и ослик поник и совсем заскучал над покрытым зелеными мхами порогом… – оглянуться на миг, отыскать твой сосуд на песке! драгоценный подарок судьбы и поэзии, если ты – сосуд, эликсир и дрожащий журавлик в руке… …да и я не щегол, и твоя не последняя песня. ___________________________________________________ Мне легче говорить стихами – в них нет ни выдумки, ни лжи. Стихи «не сочиняют» Они рождаются сами в сознании поэта, а вот «источник» находится за пределами нашего разума (Н.П.Бехтерева). Если солгал – значит, «сам сочинил», и цена твоему сочинению ничтожна. Конкурсы, награды, «золотые» перья и статуэтки, и прочая «бижутерия» не много стоят. Победитель конкурса – какого? Конкурса самовлюбленных графоманов на каком-то лит.сайте? И в жюри такие же графоманы, других нет, или их давно уничтожило «литературное окружение». Так было всегда. В 1937 году «массолит» уничтожал поэтов, иногда поэтов расстреливали в лагерях, но это тоже не «постоянное явление», многие возвращались из лагерей – ученые, военноначальники, поэты, писатели. Но многие и не возвращались. Поэтов убивать – не понарошку, Расстреливать – и это неспроста, скребется по душе когтями кошка и потому на сердце пустота. https://www.chitalnya.ru/upload2/434/2757121762260794.jpg Боец Корнилов! Засветло расстрелян… Васильев сотник! Вечная печаль. Скупая жжет… и чтобы вам поверили – бумага, дата, подпись и печать… От раннего, от репрессионизма в дурной, картонный реабилитанс! Ты, плачешь? – Нет, здесь не придумать «изма», Я ко всему еще – не шарлатан… – Сидай на конь! – уже пропели трубы, – Вставай, казак, – взмолились ковыли… Пока стихи не позабыли губы и песни неубитые твои. Кумиров быть не должно, но должно быть право выбора. В юности мы все максималисты. Тоже неплохо, жизнь должна иметь хоть какой-то смысл, какое-то направление, а на ошибках учишься. Но все же необходимо увлечение жизнью, пусть и в некоторой ее части, в науке, в поэзии или просто в любви. Любовь к женщине заполняет твою душу до конца, кажется, больше ничего в мире не существует? Но и это только часть мира, и твоя любовь тоже его часть – пусть маленькая, но лучшая. Любовь раскрывает мир, а самолюбие сжимает его до своего маленького «Я». ___________________________________________________________ © Олег Павловский, 2025 Дата публикации: 23.06.2025 15:49:45 Просмотров: 616 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|