Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Евгений Пейсахович



«С первой встречи мы подружились на всю жизнь…»

Вадим Левин

Форма: Очерк
Жанр: Документальная проза
Объём: 12206 знаков с пробелами
Раздел: "Портреты по памяти"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Воспоминания о Владимире Орлове
(8 сентября 1930, Симферополь — 25 ноября 1999, Симферополь)
Стихи Владимира Орлова см.: http://vadimlevin.livejournal.com/16038.html


«…на всю жизнь…»

Как грустно это звучит, когда друг ушёл из жизни.

*
Весной 1962 года, в поезде «Москва – Симферополь», на который я сел Харькове, моими соседками по купе оказались две москвички – бабушка и пятилетняя внучка. Пока поезд стоял, бабушка вышла на перрон и в киоске «Союзпечать» купила журнал «Малютка». Но прочесть ничего не смогла, потому что за «Малютку» бабушка приняла «Малятко» – детский журнал на украинском языке. Я взялся помочь попутчицам, нашёл в журнале симпатичное стихотворение и перевёл маленькой москвичке:

– Ой ты, Петя-петушок, –
Удивилась хрюшка,
– Почему ты гребешок
Носишь на макушке?
Отвечал Петух свинье:
– Где же взять карманы мне?

В Симферополе я быстро справился на заводе с командировочным заданием и зашёл в крымское издательство с рукописью своих стихов. В разговоре упомянул, что «открыл» хорошего украинского детского поэта Володимира Орлова и был бы рад переводить его на русский, если бы нас познакомили.

– Познакомить нетрудно, – сказала редактор. – Мы с ним дружим. Владимир Орлов живет в Симферополе, в пяти минутах ходьбы отсюда. Боюсь только, что переводить его на русский Вам не удастся.

Через десять минут я уже рассказывал автору его стихотворение в моем обратном переводе с украинского. В ответ он прочёл мне свой подлинный подлинник:

– Ну и Петя-петушок,
Удивились хрюшки, –
Почему ты гребешок
Носишь на макушке?
Говорит Петух в ответ:
– У меня карманов нет.

С первой встречи Владимир Орлов стал для меня и навсегда остался Володей – одним из самых дорогих и близких людей на земле. Когда я собрался уходить, он подарил мне свою новую книгу, которая называлась «Ни пуха, ни пера», и написал: «брату по духу и перу». Так с первой встречи мы побратались.

У Володи было лёгкое перо, но нелёгкий характер. Настроение нередко менялось мгновенно и необъяснимо. Мог вспылить, обижался как ребёнок. Но наши с ним отношения всегда были тёплыми, ровными, без единой обиды.

Через несколько лет после того, как в Новосибирске вышла моя книга «Глупая лошадь», в знаменитом «Клубе „12 стульев“» «Литературной газеты» появилась стихотворение «Удивительная лошадь» (цитирую по памяти):

Удивительная лошадь
В нашем городе живет,
Удивительная лошадь:
Молча ест и молча пьет,
Молча ходит на работу
И ночами молча спит...
Видно, лошадь знает что-то,
Если так она молчит.

Мне стихи очень понравились. Единственное, что огорчило: они были подписаны моим именем, а принадлежали не мне. Я понял, что автор прислал в ЛГ подборку своих стихов, но имя поставил не на каждой страничке. А редактор помнил, кто написал про Глупую лошадь, и решил, что «Удивительная лошадь» принадлежит мне же.

Я сразу сообщил в редакцию газеты, что стихи не мои, я не конокрад. И послал письма всем, кого заподозрил в авторстве: Генриху Сапгиру, Эмме Мошковской, Ирине Токмаковой, Владимиру Орлову, Эдуарду Успенскому, Михаилу Либину:

– Не Ваши ли стихи приписали мне? Не знаете ли, чьи?

Вскоре стали приходить ответы: «Нет, не мои. А чьи, не знаю».

И вдруг:

– Конечно, мои, – написал Володя. И никаких обид. Хотя газета так и не извинилась. Более того, как я обнаружил недавно в Интернете (см.: http://popsa.info/bio/139/139d.html), в 1970 году фирма «Мелодия» выпустила диск «Песенки для детей» (33Д-28235-6), на котором записана «Удивительная лошадь» – композитора И.Егикова, на стихи… В.Левина.

*
Мы встречались довольно часто: обычно – у Володи дома, в Симферополе; реже – у меня, в Харькове; совсем редко – когда одновременно оказывались в Москве. А ещё – вместе ездили с выступлениями по крымским пионерским лагерям и детским санаториям. Случалось, «гостили» у пионеров, помогая детскому «пресс-центру», участвуя в подготовке праздников, проводя литературные занятия с малышами.

Выступления Володи всегда были праздником и для детей, и для педагогов. Он прекрасно рассказывал со сцены свои лирические, романтические и иронические стихи, увлекательно играл с детской аудиторией, добродушно и обаятельно подшучивал над слушателями и над собой. А поздним вечером, когда дети засыпали, во взрослой компании часами читал наизусть любимых поэтов, остроумно импровизировал, без устали каламбурил. Его любили и слушали с удовольствием. В импровизациях порой рождались стихи, которые Володя потом включал в свои сборники. Например, такое озорное двустишие:

У арбуза
Всюду пузо.

В этом едва ли не самом коротком стихотворении в мире автору хватило четырех коротких слов, четырнадцати букв, чтобы создать живой, весёлый, неожиданный образ. А для знакомых Владимира Орлова это стихотворение ещё и автопортрет поэта: Володя тоже был круглым, крепким, звонким.

Мне мой друг урывками и к слову много рассказывал о себе. Из этих рассказов у меня сложилась история его жизни, которая не во всём совпадает с официальной биографией поэта. Может быть, Володя разыгрывал меня, выдавая свои выдумки за описание реальных событий. Он любил розыгрыши. Но скорее он верил в истории, которые рассказывал, потому что и в обыденной жизни был настоящим поэтом, романтиком и фантазером.

Мне кажется, что сохранившийся в моей памяти вариант устной автобиографии Володи Орлова будет интересен читателям поэта.

*
То ли в конце войны, то ли в начале мирного времени, вернувшись в освобождённый Крым, Вова четырнадцати- или пятнадцатилетним подростком работал учеником слесаря на заводе. А хотел стать моряком: его старший приятель учился в Ленинградском мореходном училище. И ещё Володя мечтал покататься на велосипеде. Вторая мечта была особенно неотвязной, потому что мастер цеха каждое утро приезжал на работу на велосипеде, а вечером на нём же уезжал домой. И вот однажды мальчик не удержался. Он чуть раньше обычного окончил работу, наскоро привёл в порядок рабочее место, выскочил за проходную и оседлал велосипед. Володя хотел прокатиться и поставить машину на место, прежде чем появится её хозяин. Но как назло, в тот день мастер куда-то торопился и тоже пораньше окончил работу. Он увидел, что Володя едет на его велосипеде, и закричал:

– Украл, украл! Держите его!

Мальчишка так перепугался, что, вместо того, чтобы вернуться и всё объяснить, поехал прочь. Он побоялся возвращаться домой и стал бродяжничать. Однажды, голодный, отощавший, маленький, он вышел к морю и увидел, что у причала стоит судно "Галс".

Впрочем, возможно, что Володя попал в Керчь не случайно. Может быть, он специально поехал туда уже после того, как, побродяжничав, вернулся домой. Во всяком случае, так рассказывают его биографы. Но в той истории, которую я слышал от Володи, он попал к морю случайно. И так интереснее.

Когда подросток попросил, чтобы его взяли юнгой, ему сказали:

– Вот швабра. Надрай палубу.

И ушли.

О том, что было дальше, Володя рассказывал так.

– Швабра на судне разборная: палка-ручка и съёмная перекладина на веревке. На перекладину нужно намотать тряпку, выбросить за борт, а потом поднять за верёвку, надеть перекладину с мокрой тряпкой на ручку и драить палубу. Я начал, как надо: намотал тряпку, бросил в море и стал тащить обратно. Чувствую – не вытащу: она намокла, потяжелела. И тут я понял, что это мне устроили испытание, что за мной тайком наблюдают. Тогда я подтянул верёвку к кнехтам. Это такие низенькие металлические столбики на палубе. Вокруг них обматывают верёвку (швартовые), когда корабль причаливает к пристани. И я стал вытягивать швабру порциями. Чуть-чуть выберу верёвку и восьмёркой обматываю вокруг кнехтов.

Володя выдержал испытание. Его взяли помощником кока – чтобы подкормился. Когда юнга окреп, его зачислили в команду уборщиком. Потом он сдал экзамен и стал матросом. Помогая корабельному повару, Володя научился прекрасно готовить. Позже он нередко угощал друзей вкусными блюдами собственного изготовления.

После морской службы он ещё многим занимался в жизни: шил пиджаки и брюки в ателье мод, был типографским рабочим, журналистом, писателем. Но всегда оставался моряком – любил и знал море, историю и географию своего полуострова, был знатоком морского фольклора:

Если солнце село в тучу,
Жди, моряк, наутро бучу.
Если солнце село в воду,
Жди хорошую погоду.

Таких стихотворных примет Володя знал десятки. Может быть, сочинял их сам. И вообще, стихи не покидали Володю после моря.

*
Вернувшись домой матросом, он освоил портняжное мастерство.

– Этот костюм я выкроил себе сам, – похвастался он, рассказывая мне об этом эпизоде своей биографии.

В крымских газетах стали появляться его стихи. Он писал их постоянно, даже когда шил. Однажды стихи пришли к нему, когда он гладил роскошный костюм какого-то областного начальника. Пришлось сменить профессию. Он пошёл работать в типографию, потом в редакцию евпаторийской газеты. Дорос до заместителя главного редактора. Это было за четыре года до нашего знакомства.

В это время наступили хрущёвские времена. Мелкие газеты закрывали, «укрупняя» редакции. Володя остался без работы. Но к тому времени уже вышла его первая книжка «Тимошкина гармошка» (1958 год). И несколько книг было «на подходе». Возникли замыслы пьес для кукольного театра и ТЮЗа.

Володя «перешёл на творческие хлеба».

*
У него не было высшего образования. Но были редкие способности, интерес к жизни и десятки людей, которые любили его и всегда готовы были помочь. Он блестяще знал русскую литературу – и детскую, и «взрослую». В компании, когда его просили, мог и любил весь вечер, и два, и три читать стихи Анны Ахматовой, Марины Цветаевой, Николая Гумилёва, Бориса Пастернака, Осипа Мандельштама, Николая Глазкова, Николая Рубцова...

Он обладал тонким языковым чутьём и художественным вкусом, виртуозно владел словом и любил словесные игры, увлекался словесными играми до хулиганства: во время серьёзного разговора мог начать отвечать в рифму и так дурачиться час или два.

Случалось, ради красного словца забывал о деликатности. Однажды во время ночного застолья педагогов в пионерском лагере, узнав, что скромная и милая библиотекарша носит экзотическое имя Розита, «вспомнил» «Испанскую песенку»:

Спит Розита и не чует,
Что на ней матрос ночует.
Но опомнится Розита
И прогонит паразита.

Розита приняла игру и не обиделась.

*
Однажды я попал в Москву, когда Володя лежал там в больнице. У входа в хирургическое отделение висело строгое предупреждение: «Вход в отделение в халатах и сменной обуви». А в палатах было полно мух. Володя сказал:

– В операционной тоже.

И прочёл стихотворение, которое сочинил на операционном столе, когда у него брали пункцию:

Давно умчались птицы
В край неведомый,
Покинули поля и города.
И только мухи
Человеку преданы –
Не улетают, суки, никуда.

В его книжке «Прочтите взрослым» (Симферополь, «Таврия», 1983) последняя строчка выглядит уже вполне невинно: «Не улетают мухи никуда».

*
В издательствах Владимира Орлова считали детским поэтом. Но только ли для детей были эти стихи, опубликованные в детских книгах? –

СОВЕТ
Говорит рысёнку
Рысь:
– Ты, сынок,
Жевать учись!
Кто кого
Пережуёт,
Тот того
Переживёт!

УДАВ
– Мы все друзья,
И все мы братья, –
Сказал удав,
Раскрыв объятья.

Впрочем, писал Володя и «взрослые» стихи, был одним из постоянных авторов «Клуба „12 стульев“». В своих сборниках для взрослых он бывал насмешлив и едок. Возможно, многие слышали такое четверостишие:

Под красным знаменем старик
По улице идёт,
Исаак не просто большевик,
Он просто идиот.

А ведь это не фольклор, это из книги Владимира Орлова “Еврейское счастье”.

Он был желанным гостем и собеседником в пионерских лагерях и в школах, в университете и совхозах, на морском судне и в театре, на радио и телевидении, в редакциях газет и в издательствах, в библиотеках и в крымской обсерватории… Бывать в обсерватории он особенно любил. Наверно, потому что чувствовал родство между морем и космосом. Более всего его привлекали тайны этих стихий.

Володя уверял меня, что видел НЛО. Рассказывал о «маленьком человечке», который выполнял его невыполнимые пожелания, но взамен приносил в дом неожиданную беду.
Когда его стала одолевать болезнь, он продолжал оставаться остроумным, неожиданным и увлекающим собеседником. И был таким до конца своих дней.

Уверен, он останется таким навсегда для своих читателей.


© Вадим Левин, 2010
Дата публикации: 15.08.2010 11:55:47
Просмотров: 2403

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 46 число 36: