Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Далеко от "Черного дома" (Чужой город-2) 1

Юрий Леж

Форма: Роман
Жанр: Фантастика
Объём: 12503 знаков с пробелами
Раздел: "Все произведения"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Продолжение романа.


Часть четвертая.
Далеко от «Черного дома» (Чужой город-2)

Там и звуки, и краски – не те,
Только мне выбирать не приходится…
В.Высоцкий

22
Сунув автомат в небольшое, показавшееся игрушечным, окошко оружейки во дворике вертепа, организованной в древнем вагончике-бытовке, обшитом снаружи стальными листами, Алексей следом за Дядей, оставшимся при своем карабине как ни в чем ни бывало, прошел внутрь местной достопримечательности и только тут впервые увидел множество аборигенов сразу и в одном месте. Колонну каторжан, встреченную едва ли не сразу при въезде в город, можно было не брать в расчет, частенько призраки отличались от местных, как день от ночи.
По непонятным ассоциациям обстановка в вертепе напомнила Ворону странную мешанину из театрализованных представлений одновременно по мотивам гоголевского «Тараса Бульбы» и ранних, «босяцких» рассказов Горького. Может быть от того, что у странно подергивающегося в разговоре, щупленького замухрышки-добытчика в кармане оказались новенькие золотые монеты Госбанка? Или потому, что разряженный попугаем Павиан в сущности был очень неплохим, опасным бойцом и не заметить это мог только слепой? А может быть и стайка полуодетых девчушек с явным отпечатком профессии на лице, сгрудившаяся у стойки буфета, навела унтер-офицера на такие мысли?
От настоящего, по представлениям Воронцова, театра вертеп отличался удивительно плохим, даже поганым освещением, изобилием висящих в воздухе вовсе не театральных слов, застарелой прокуренностью помещения и тяжелым запахом давно немытых тел, человеческих испражнений и свежей, только что прибранной расторопной прислугой, блевоты. Но едва только Дядя переступил порог заведения, как многочисленные возгласы, шумливые пьяные разговоры и угрожающие, вот-вот готовые перейти в драку, перебранки затихли. Легкая волна узнавания прокатилась по залу и завершилась у дальней, грязной стены вовсе недружелюбным полустоном-полувздохом: «Вечный…»
«Так и запишем», – с легкой внутренней усмешкой подумал Алексей, сразу же решив, что это прозвище его спутнику подходит гораздо больше, чем просто «Дядя».
Но сам Вечный Дядя не обратил никакого внимания на такой почтительный, но и вполне враждебный одновременно прием со стороны посетителей вертепа. Или, по крайней мере, сделал вид, что ничего не заметил и не услышал, целеустремленно продвигаясь к небольшому столику в относительно чистой и неплохо освещенной, по сравнению с остальными, части зала.
– Гостей ждешь, Маха? – приветливо спросил Дядя у спокойно сидящей за столиком совсем, казалось бы, юной девчушки. – Присяду я, поговорить есть о чем…
– Дождалась, – ответила Маха на риторический вопрос Вечного. – Садись, в ногах правды нет. Её, вообще-то, нигде нет, но в ногах особенно…
Дядя немедленно воспользовался символическим разрешением девушки и, устраиваясь на стуле, кивнул Ворону:
– Садись и ты, не жди особого приглашения…
– На этих вот, – чуть помедлив после рассаживания и обозначив движением головы соседние притихшие столики, сказал Дядя. – На этих вот внимания не обращай, хотя и присматривай… по-крупному они не навредят, а настроение могут испортить запросто…
– Это турист с тобой или любитель? – поинтересовалась, как бы невзначай, Маха.
– Не угадала, – довольно потер ладони друг о друга Дядя. – Это – совсем другая история. И тебе – понравится.
Девушка промолчала, но, видимо, потому, что стремительно подскочивший к столику мальчонка поставил перед гостями два свеженьких стеклянных стакана и выложил завернутые в чистую тряпицу, заменяющую тут салфетки, две вилки из отличнейшей нержавеющей стали.
– Ты ешь, время не трать, – посоветовал Ворону Вечный. – Тут продукт хороший, пусть и консерва. Маха себя обмануть не даст.
– Я к консервам привыкший, – пожал плечами Алексей, но орудовать вилкой не торопился, по-прежнему приглядываясь к общей обстановке в вертепе и к соседке по столику.
А зал потихоньку отошел того шокирующего впечатления, что произвело прибытие Вечного, и зашумел, загудел разноголосьем, впрочем, стараясь не выходить за пределы неизвестно кем установленных, непонятных им самим приличий. Будто отогретые воробьи, зачирикали-захихикали девки у стойки буфета, откровенно тыкая пальцами в посетителей и, наверное, обсуждая их достоинства и кредитоспособность.
А несколько секунд спустя из-за кулис вертепа, из «номеров», предназначенных для серьезных, желающих хорошо и интимно отдохнуть посетителей, послышался неразборчивый шум, чьи-то невнятные вскрики и топот босых ног. В зал, в чем мать родила, выскочила девка, совсем юная, может, чуток постарше Махи, худышка почти без груди, с узкими, еще мальчишескими бедрами, но уже на загляденье красивыми круглыми ягодичками, злая, взлохмаченная и с ошалевшими глазами. Она успела только буркнуть на выдохе: Во–о-о...», схватила со стойки для кого-то из посетителей приготовленный пластиковый стаканчик со спиртным и вылила его в себя одним глотком.
– Не, ну, я это… все понимаю, есть любители, – чуть отдышавшись от ободравшей глотку дрянной водки, выговорила, оправдывая свое поведение подскочившей товарке, голенькая девка. – Кому-то и говно месить нравится, ну, ладно… вот только зачем без предупреждения, да еще и на сухую… и ржет, издевается, знает ведь, верняк, как от его болтометра больно… а у самого… отрастил… тоже мне… что б я еще раз… и где все эти… и откуда у них…
Маха фыркнула сдавленным смехом, приглушая звук странным движением губ, она тоже прислушивалась и присматривалась к происходящему, как бы независимо от общения с Дядей.
– Жестокие, сударь, нравы в нашем городе, – явно процитировала девушка какого-то классика, вот только до Ворона не сразу дошло, что это фраза из Островского. – Суровые, но простые.
– Видывал и попроще, – буркнул в ответ Алексей больше, конечно, ради красного словца.
Впрочем, он был не так уж и далек от истины, в жизни штурмовиков случались не только изматывающие рейды, изнурительные многодневные засады и короткие кровавые стычки. Вот, прямо сейчас вспомнилось, как в одном портовом кабачке, неважно, в какой стране и даже на каком континенте, совершенно без серьезного повода чинная, по-русски глубокомысленная пьянка как-то незаметно, сама собой, переросла в такой свальный грех, что голенькая девица у буфетной стойки с её смешными претензиями к клиенту показалась бы тогда Мадонной…
– Что же, Дядя, получается, что ты мне вот этого… – Маха слегка замялась, подыскивая словечко необидное для Алексея, но ничего так и не подыскала. – …вот этого человека привел, как бы в компенсацию своего интереса?
– Не только – как бы, – покачал головой Вечный, хозяйским, как он привык, жестом наливая себе полстакана водки. – Тут дельце-то поинтереснее оказалось даже и моего интереса…
– Интереснее этого? – Маха ленивым, и при этом показавшимся Ворону грациозно-смертельным, движением достала из карманчика комбинезона маленькую коробочку, едва ли дюйм на два.
Дядя заинтересованно протянул руку, и коробочка оказалась у него. Гладкая, непонятного черного металла без единой царапины и почему-то даже без, казалось бы, непременных отпечатков пальцев девушки, хотя на такой ровной, полированной поверхности они должны были остаться обязательно.
– Чип, – коротко, будто отрезала, пояснила Маха. – Не экстра, но – это тот самый первый шаг к моему…
– Первый шаг, – задумчиво повторил Дядя, зажимая в ладони футляр так, чтобы его не видно было со стороны. – Первый шаг… и сколько же идти еще придется?
– Из города – вечность, – ровным голоском пояснила Маха. – Из столицы, возможно, несколько километров. Хотя, пути и скорость прогресса неисповедимы. Иной раз достаточно просто дать намек на саму возможность, как это вызывает лавину интереса и необычайных открытий… и не только прямых, но на стыке…
Они говорили о своем, хорошо обоим знакомом, будто продолжая совсем недавно прерванный разговор, и вели себя так, словно находились не в вертепе, а некоем фешенебельном, английского духа, клубе, за столом, накрытым белоснежной накрахмаленной скатертью, обмакивая в процессе обмена репликами в португальский портвейн сочные, свежайшие бисквиты.
Слушая их и не понимая ничего, кроме отдельных слов, Алексей даже немножко заскучал, но внимания не ослабил, вполне возможно, что детали этого разговора гораздо больше скажут подполковнику Голицыну, чем простому унтер-офицеру. Поэтому-то и следовало все тщательно запомнить.
– Рабочий? – уточнил Дядя о переданном ему чипе, хотя, судя по выражению лица Махи, уточнение было излишним.
– Их два, – кивнула она тем не менее. – Один запасной, я не проверяла. Второй работал. Думаю, пока несла их сюда, ничего не произошло такого…
Она пошевелила в воздухе пальцами, вновь, как и в случае с Алексеем, не в состоянии подобрать необходимого слова.
– В городе всё может быть, – чуть флегматично отметил Дядя. – Но – надежда умирает последней…
«Тяга к сентенциям, пословицам, поговоркам… – успел подумать Ворон. – О чем это говорит? как там учили-то?..» Вспомнить он не успел. Будто заметив или почувствовав настроение своего спутника, Дядя неожиданно переключился на него.
– Не скучай, солдат, – дружелюбно подмигнул Алексею Вечный. – И не сиди надувшись, как мышь на крупу. Вряд ли что ценного из нашей болтовни почерпнешь, да и подполковник твой… а если и поймете, чего не хотелось бы сейчас… вы же пока в курс дел войдете, пока сообразите, что и кто к чему тут у нас, времени столько пройдет, что сегодняшняя тайна секретом Полишинеля будет…
– Над ним еще и подполковник есть? – нарочито изображая удивление, переспросила Маха. – Так-так-так…
– Не над ним, а вместе, а это большая разница, – уточнил Дядя. – Вот это и есть мой отдарок тебе за чипы. Послушай, сама сообразишь, что стоит оно того…
Он коротко, очень коротко и сжато изложил историю попадания в город странной компании из жандармского офицера, боевого унтера-штурмовика и двух женщин – репортерши и неопределенных занятий предсказательницы, лишившейся своего дара. При этом Алексей фигурировал едва ли не ежесекундно, как основной свидетель подлинности рассказа. Еще в самом начале Дядя предупредил: «Ты поправляй, если чего не так скажу… мало ли как бывает…»
Внимательно вслушиваясь в слова аборигена, Маха, казалось, окаменела лицом, превратившись на какое-то время в памятник самой себе. Даже глаза остекленели, что уж было совсем невероятным. Но Ворон мог бы поклясться любыми клятвами, что именно так оно было.
…– …да, история достойная хроник… э-э-э… нет, летописи, – поправила себя Маха, когда Дядя закончил основную часть рассказа, сопровождаемую кивками и поддакиванием Алексея.
Глаза девушки по-прежнему были стеклянными, но лицо ожило, будто странным образом включились мимические мышцы.
– Нужно обдумать, просчитать, но… Дядя, что скажешь насчет «Черного дома»?
Впервые за все время знакомства с аборигеном Алексей увидел, как тот замялся. По сути, ему нечего было ответить, но и промолчать означало некую частичную потерю лица, пусть и перед одним только городским, местным человеком. Ведь в то время Ворон еще считал Маху человеком…
– Слышал, но… еще до всего этого… была старая, почти заброшенная усадьба под городом… да и сейчас, как видишь, есть, – нехотя сказал Дядя. – Постоянно в ней никто не жил, иной раз передавали то военным, то профсоюзам, пытались там устроить то санаторий, то лабораторию какую-то… но местные говорили, что место там… плохое. Дескать, строй не строй, а стоять не будет. Вот так этот дом и существовал то, как стройка, то как заброшенная стройка… постой, еще там, рассказывают, собирались всякие сатанисты, но, ты ведь знаешь, как я к этаким сектантам отношусь, которые одни только истину и ведают…
– Значит, надо туда попасть, – подвела совершенно неожиданное резюме их разговору Маха. – Как, зачем и когда – надо продумать, просчитать варианты. Это дело не пяти минут, согласен?
– Что время нужно, согласен, – ответил Дядя твердо. – А вот в этот «Черный дом» мне не нужно. У меня и здесь полон рот хлопот.
– А я как раз освободилась… – задумчиво сказала Маха, и стеклянные глаза её вновь обрели почти нормальный человеческий вид.
Простучав по столешнице нечто, напоминающее бравурный марш, девушка, казалось, приняла окончательное решение.
– Обеспечишь пока вот на ближайшее время товарищей или господ? на что они охотнее отзываются? – спросила Маха, кивая на Алексея, и Дядя с готовностью подтвердил, мол, какие разговоры, это-то как раз совсем не трудно. – И мне снаряжение подкинешь, поиздержалась я на прошедшей охоте…
И девушка хищно, как небольшой, но смертельно опасный зверек, улыбнулась, показывая идеально ровные, острые зубки…

© Юрий Леж, 2011
Дата публикации: 09.06.2011 13:42:42
Просмотров: 924

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 95 число 5: