Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Николай Талызин



Праздничное настроение

Ольга Рябцева

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 16508 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


2003 год, весна, Могилёв, Беларусь


Дождь наступал на пятки... почти бежала домой с работы, вечером... врываюсь впопыхах в коридорчик... мужчина... бородатый, из угла со стульчика поднимается, как вырастает передо мной...

- Не бойтесь, - говорит, -… я ваш сосед, отец Георгий, не бойтесь.

- Ба!- у меня нет слов.

Продолжает:
- Я ключи на кладбище потерял, вот не могу в квартиру попасть,
не дадите ли позвонить хозяйке ... ?

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

На исходе второго миллениума н.э. мир столкнулся с Чернобыльской аварией, а в начале третьего миллениума с началом войны в Ираке. Чернобыль отнял у меня родителей и брата. И у мужа отнял родителей. Принёс нам горе и... две опустевшие квартиры, в которых жили когда-то наши родители. Одну пососедству, на нашей же площадке, где уже несколько лет жила моя свекровь. Другую на Украине, неухоженную, запущенную, в которой уже несколько жила жила моя мама.

Уже весна, весна 2003 года. Наконец зацвели фруктовые деревья. Такие измученные, городские, по форме ствола или кроны трудно догадаться что это за дерево. Да и цветочки мелкие, но запах безумный.... этот запах ни с чем не перепутаешь, запах яблоневого цвета. Вокруг много таких неухоженных плодовых деревьев. Здесь был частный сектор, между Днепром и речушкой Дебря, даже можно сказать деревня. Когда стали сносить частные дома и строить многоэтажки, сады тоже пошли под снос. Некоторые деревья уцелели, но быстро одичали без должного ухода. А сорта деревьев, судя по вкусу яблок или груш, были очень хорошие. Сейчас таких нет.

- Уже, уже встаю!

Что за ерунда приснилась? Говорят, чтобы избавиться от ночного кошмара, надо сразу, как встанешь, посмотреть в окно и всё забудешь. Иду к окну.

- Что там сегодня за окном?

Наше окно прямо над входом в дом. Перед домом большой заасфальтированный двор. Здесь и парковка, и дети играют в мяч и люди проходят между домами под аркой. На свежем черно-мокром асфальте всё ещё стоит машина-кран на мощных ногах-распорках - меняют облицовочную плитку и ремонтирую облупившиеся балконы в соседнем доме. Наконец-то и до наших двух домов дошла очередь. Облицовка валится целыми кусками с первого по девятый этаж, особенно после дождя. Однажды даже кусок плитки упал в каляску с ребёнком, которая стояла у стены дома. Говорили, что ребёнок получил травму. Вот в таких условиях живём.

Дома стоят рядом, одноподъездные столбики, высокие, соединены балконной галереей на уровне второго этажа, создающей как бы архитектурный ансамбль. Дома находятся в самом конце улицы Народного ополчения, можно сказать, что образуют тупик. Проехать не проедешь, но пройти под аркой между двумя домами через двор можно.

Эта громадная машина всё время меняет место, перемещается вокруг дома. На её слоновые ноги то и дело натыкаешься то тут то там. Вычисляешь каждое утро как лучше пройти на работу. Машина имеет три длинных секции и складывается втрое, соответственно. Супер машина! О существовании таких механизмов я и не подозревала!

До этого, и в прошлом году, в нашем доме альпинисты занимались ремонтом – использовалось что-то типа подвесных люлек, дом был увешан этими люльками на верёвках. Этот последний ремонт ознаменовался исчезновением коллективной телевизионной антенны с крыши дома, исправно служившей со дня заселения, уже почти 25 лет. По словам осведомленных, она была из меди. А медь у сырьевиков в цене. Наверно демонтировали и сдали на утильсырьё, так думают все жильцы дома. После этого случая поставили кодовый замок в подъезде, но антенну уже не вернешь. Но всё же интересно, как они выносили такую бандуру?

И с того памятного исчезновения наш дом стал постепенно обрастать телевизионными тарелками и тарелочками всяких неимоверных конструкций, то есть стал ершиться. Теперь он выглядит как фантастических размер пень, обросший опятами. Окна наша квартиры на той стороне дома, куда телевизионные волны не доходят, телевизор вообще не в теме – мёртвая зона. А квартира родителей мужа как раз в нужном месте, туда и ходим смотреть телевизор.

- Что ещё новенького за окном?

У обочины парковки зябнут несколько легковушек, покрытых то ли испариной, то ли водяной плёнкой. И больше ничего.

В той квартире, однокомнатной, не только смотрю телевизор, но и вообще провожу много времени, почти живу там. Хочется тишины и покоя. Хочется отдохнуть от всего, что в мире. Но и здесь происходит много чего. Например, месяц назад, в марте, установили спутниковую антенну ввиде радара на весь балкон. В диамере метра два с лишним, перегородила весь балкончик. Но теперь много доступных телевизионных передач, да вообще без ограничений. Уже не помню откуда взялась эта тарелка. Наверно свёкор когда-то приобрел по бартеру, в обмен на что-то.

Обстановка в мире под знаком возможной войны в Ираке. Эфир заполнен напряжённым ожиданием. Мне не верилось, что эта война начнётся. Просто думалось – неужели, да? Сидишь дома, пьёшь чай, смотришь телевизор, слушаешь новости, всё как обычно. Бравые репортеры сменяют друг друга, тревожные комментарии, уличные фонари, ярко освещённые оживлённые улицы Багдада. Люди живут, двигаются. Какая война? О чём они?

Один очень активный смуглый репортер-комментатор даже примелькался. Он все время старался быть на глазах, выбирал впечатляющие пейзажи для своих передач. Где-нибудь на фоне черно-дымящегося здания или вёл передачу прямо во время точечной бомбёжки. Предварительно готовился несколько минут, и эти приготовления показывались на экране перед началом эфира.

- Не боится, - думаю, - значит не так всё это страшно.

И все новостные передачи, что показывали, казались какими-то нереальными, бутафорией, как в лучших традициях голливудского кино. Войны – это же атрибут прошлого, сейчас же цивилизованные отношения между странами.
Но однажды, перед эфиром, как обычно, он готовился к передаче и уже стоял перед камерой, еще свободно так, как бы разминаясь... и вдруг он схлопнулся в одну секунду, как телефон-раскладушка и исчез, тут же последовали сумятица и прерывание трансляции.

Следующий репортаж был уже о нём - на кадрах, уже хроники, коллеги быстро заносили его в машину, держа одеяло за четыре конца, и еще одну девушку заносили, на руках. Он умер по дороге в госпиталь, не довезли. Выстрел был из танка, в упор, танк стоял где-то напротив. Что стало с девушкой, не помню, вернее – не запомнила, так как вдруг до моего сознания дошло - это все правда!

Я не хочу больше ничего знать! Мой разум отказывается что-либо понимать! Современная война с точечными бомбовымы ударами, пушечное мясо, подпольные операции по замене человеческих органов...

На счастье распустилась береза перед окном, спутниковая антенна оказалась в мёртвой зоне и перестала принимать телевизионные волны, стала бесполезной, не нужной. Через густую свеже-зелёную листву не проходит ничего. Телевизор хранит молчание, весна набирает силу, что происходит в мире - мне не известно.

ТЕПЕРЬ ПРО МАШУ

Эта однокомнатная квартира на одной площадке с квартирой Маши и ещё одной соседкой. То есть три квартиры налево, и три квартиры направо от лестницы. Маша практически ничего не видит и живёт одна. Куда делся её десятилетний сын, никто не знает. Её покойный муж-алкоголик Семён, пару лет назад упал и ударился головой о газовую плиту, без всякого шума. Она даже сразу и не поняла, что он помер, так как не не видела этого падения. Ну лежит пьяный и лежит, как обычно. А был он инвалид армии, кажется бывший афганец. Работу делал на дому, мастерил что-то руками. Привозили работу ему в мешке на небольшой машине и забирали готовое тоже в мешке.

Глаза у Семёна были какие-то ненормальные, смотрел он как бы и на тебя, но не в одну точку. Невозможно было поймать его взгляд. И ничего плохого больше за ним замечено не было, кроме как пьянства и ругани с женой. Ходил почти всегда выпивший. Но соседей не беспокоил. Через дверь частенько слышался его мат-перемат. Некрасиво так матерился. Мне все время казалось, что Машу там убивают. А ей хоть бы что.

На людях Семён старался ходить по-военному. Все время спину выпрямлял, когда проходил мимо меня. Я замечала это, но говорить с ним боялась всё равно. Его любимое занятие было - кормить подвальных котов. Один котяра даже допускался в коридорчик на трапезу, при жизни Семёна.
А потом этот кот ещё долго доставал нас своим ором под дверью коридорчика, не понимая почему его не пускают. Но, в конце концов, исчез и он.

Вообще, наши коты были самые упитанные. Бабульки эту традицию поддерживают, правда кормили их на улице. Домой не пускали, так как был случай заражения лишаём. Соседка взяла домой маленького подвального котёночка и заразилась.

Да и наша кошка, хоть и не выпускалась на улицу, всё равно заразилась, через балкон. Я посадила под балконом лиану, и она разросшись, опутала весь наш балкон на втором этаже. Вот коты и лазили по этой лиане в гости. Однажды вхожу в комнату, а на меня два светящихся глаза смотрят. Темно уже было, кота не видно, только два круглых светящихся глаза. Натурально инопланетяне.

Маша после смерти мужа стала очень набожной. Не знаю, ходила ли она до этого в церковь или нет. Общения у нас с ней не было и до этого. Иногда попросит меня посмотреть сколько на счетчике за электричество набежало и тут же начинает говорить о Боге, впечатление такое, что она сама с собой говорит. Я выслушивала ее монолог, ждала, что она всё-таки заговорит со мной. Но ей это не надо, сама в себе. Ещё Маша приносила какие-то книжечки и давала их мне. Я брала, складывала на тумбочке в прихожей и исправно возвращала по первому же требованию. Содержание книжек мы не обсуждали. Она даже не спрашивала прочла ли я их или нет.

Один раз она принесла журнал, в котором только одни фотографии. Фотографии батюшек не только из церквей нашего города, но и многих других городов Беларуси. Что-то вроде каталога, получается. Я даже и не предполагала, что такие журналы существуют. И стала листать передо мной, останавливаясь на некоторых страницах.

- Это Владимир, это Сергий, это... а этот к моей сестре прямо в больницу приходил,” -рассказывала она, почти касаясь носом страницы журнала.

- Он такой хороший, такой простой. А этот..., а этот ...,” – продолжала она с восхищением.

А для меня они все одинаковые, в черных колпаках и черных рясах, крест на толстой длинной цепи на шее висит.

Вскоре Маша стала исчезать подолгу. А потом и вообще исчезла - у своей сестры-двойняшки поселилась. А свою квартиру передала церкви, люди говорили. На каких условиях, не знаю. Вот и появился у нас новый квартирант - бородатый мужчина, входящий в ее квартиру не то чтобы быстро, но как-то по-особому, проскользывая в неё.

Частенько видела я его с ведром, выносящим мусор. Одет он был всегда во что-то чёрно-строгое и длинное и в глаза бросалась белоснежная колоратка (воротничок священнослужителя). Сейчас мне кажется, что он даже дожидался меня, чтобы вынести мусор. Ну очень приятно, встречать на дороге кого-то с мусорным ведром, идущим тебе навстречу. Хоть оно и полное.

Стало понятно, что это кто-то из верующих квартирует. Я еще подумала, что для другой соседки плохие деньки настали. Она когда с дачи приезжает, консервирует свой урожай пару дней, в коридорчике не продохнуть. Неизвестно, как к этому верующие люди отнесутся, может и не понравиться. А вскоре он и сам стал курить в коридорчике. В коридорчике стало ещё больше не продохнуть. Вытяжки нет, дверь закрыта. Правда не долго, потом стал курить в квартире.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

- Ну, заходите, звоните... - приглашаю войти.

- Вы, уж, меня извините. Наберите мне номер, пожалуйста, я вот тут уже весь день на ногах. Да что-то телефон не отвечает, не знаю что и делать, устал за день ....

- Может, поедите чего? Чаю горячего налить? Садитесь ...(раз уж пришли).

- Ох, какие у меня хорошие соседи. Ну, вот теперь будите знать, что с вами батюшка Юрий живет. Я уже сегодня и в милиции побывал, меня там фотографировали (фотографировали?). Ты бы хоть когда ко мне зашла, борща бы мне сварила... да я тебе... но женщин вообще нельзя... у них на поводу идти... у них замашки на шею сразу... сядь, посиди со мной... не говори так... не держи ноги вместе, расставь... а ты где крестилась? Ты бы хоть когда ко мне зашла, борща бы мне сварила. Вообще, я хорошо сохранился, да? А мне 42, я афганец, вот мое удостоверение...

- Да я могу всех душманов созвать, они все тебя будут защищать... да я столько трупов на себе перетаскал... я не могу быть твоим... как хорошо, что у меня такие соседи. Мне завтра на работу, а тебе когда... ты работаешь? У тебя дети есть? “ – расспрашивал батюшка, не особо вникая в то, что я ему отвечала. Наверно проповедь читал.

И в таком ключе около получаса.

- А почему Юрий, а не Георгий? - уточняю.

- Георгий, это я по-другому, э...

- Ну, ложитесь, если устали.

- Вот, спасибо, но я пойду принесу чего-нибудь... Сейчас хочу покурить, нечего курить, хочу пойти купить, - считает деньги, насчитал около 700 рублей.
- Вам не хватает? Сколько?

- Да, не хватает 3 тысячи. Дома 8 тысяч долларов, а в кошельке пусто, – что-то вроде улыбки на лице.

Ну, так это уже на бутылку, ничего себе, что батюшки курят, пронеслось в голове.

- Могу дать еще ... 700 рублей, - предлагаю деньги, ожидая, что он откажется.

- Ну, давай, только ты не закрывайся, я вернусь сейчас, - суетливо и торопясь берёт деньги и уходит, переходя на ты.

Стучусь к соседке.

- Здравствуйте, Петровна, не знаете, как позвонить Маше? Ее квартирант ключи потерял, войти не может, а уже ночь на дворе...

- Оля, ты что? Не пускай его. Он тут со своими дружками весь день на лавочке пьёт. Это ж он, черный такой, бородатый...

Да я и сама видела его на лавочке с такими же неухоженными с нашего района. Лавочка одна на весь дом. Всё как на ладони. Сидят ссутулившись рядком, как голуби на жёрдочке. Говорят о чём-то тихо, будто воркуют. У нас мужчины никогда на лавочке не сидели. Женщины в основном выходили посудачить.

Я вернулась, но уже в свою квартиру, на соседней площадке. А через некоторое время вернулся и отец Георгий-Юрий и стал стучать в закрытую дверь пустой квартиры. Стучал долго и понятно было, что батюшка гневится. Но мне уже было не жалко этого бедолагу. Не было жалко и отдолженных ему 700 рублей. Стало всё равно. Жаль, что не запомнила его лицо. А ведь был же он, в каталоге, наверно.

А случилось это, не далее как в среду, когда православные верующие радуются воскресению Христа и я тоже.

ОКОНЧАНИЕ

Через некоторое время я встретила Галю, верующую маму одного из одноклассников моего сына. И спросила про этого отца Георгия. Потупив глаза, Галя сказала:

- Да, вот завелось у нас в приходе такое горе.

Да, горе. Войны всегда приносят горе. Некоторые западные журналисты называли «Афганскую войну» — «Вьетнамской войной Советского Союза». Эта война длилась долгих 10 лет, с 1979 года по 1989. Белорусских ребят тоже призывали и посылали на эту войну.

Помню, как-то утром иду в город через мост, война уже шла несколько лет к этому моменту, про который рассказываю. Впереди меня парнишка в военной форме вылез из автобуса и почти бегом мчался куда-то на Дебрю (жилой район), домой. По всему было понятно, что с войны на побывку отпустили. Хотелось поговорить с ним, спросить что-то, но он так спешил, и был так сосредоточен, будто выполнял военное задание. С войны в мир, и потом опять на войну. Это даже представить не возможно, кто может выдержать всё это и остаться прежним? Никто. Они меняются, эти ребята, которые прошли войну. И сейчас они живут среди нас, кто остался. Мы не можем понять их. Они не понимают нас.

Если батюшке, как он сказал, 42 года, то в 1979, на момент начала Афганской войны, ему было 18 лет. Призывной возраст. Нет оснований не верить ему, что он афганец. Он с этой войной уже живёт четверть века. И теперь у него два лика, один повёрнут к Богу, другой от Бога. Нам ли судить его? Я не знаю как он жил до этого и как он живёт сейчас, как-то исчез из виду и 700 рублей он так и не вернул.

В этом же году наши сыновья закончили школу и разошлись своими дорогами. Мой сын избрал мою стезю, а Саша, сын Гали, стезю своей мамы. Он поступил в православное духовное училище, успешно закончил, женился и работает в каком-то приходе. Наверно у них сейчас с его матушкой много детей по лавкам сидят и счастливая жизнь. Дай Бог, чтобы так и было.

Апрель 2003, корректировка февраль 2019


© Ольга Рябцева, 2019
Дата публикации: 06.02.2019 08:15:21
Просмотров: 188

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 62 число 50: