Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Безмолвие. Глава 17. Самый счастливый человек на свете

Александр Кобзев

Форма: Повесть
Жанр: Психологическая проза
Объём: 10711 знаков с пробелами
Раздел: "Безмолвие"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


В последнюю ночь в поезде я не мог уснуть. Думал, как в нашей жизни складно получается, словно по сценарию. В полумраке я достал из рюкзака книгу Мигеля де Унамуно. Рассеянно полистал страницы и забросил книгу под подушку. Что-то приснится ночью?…

Утром проснулся с совершенной уверенностью: я женюсь! Всё утро я решался сделать Прасковье предложение, но… не решился. Решимость расстроили словоохотливые соседи по купе.

Точнее, мужчина был немногословен. Зато его жена болтала, болтала.

— В безмолвии живёшь. Счастливый… — мужчина улыбнулся. — Моя супруга мелет языком без умолку. Подозреваю, даже если дома никого нет, она болтает.

— Скажешь тоже! — обиделась жена. — Уж слова сказать нельзя?

— Говори, дорогая, сколь вздумается. Говори, родная.


В областной центр приехали вечером. Чтобы не терять время на дорогу домой, решаю лечь в областную больницу на реабилитацию. Мы доехали до больницы на окраине города.

— Супруге можно устроиться в недорогую гостиницу, — посоветовали в приёмном покое.

В маленькой больничной гостинице к концу дня осталась свободной лишь одноместная каморка с маленьким столиком и широкой кроватью.

— Вы же муж и жена?

Мы засмеялись и хором сказали:

— Да!

Мне стало стыдно: почему тяну время? Почему до сих пор не сделал Прасковье предложение руки и сердца?

— Немедленно сделай предложение! Никаких отговорок! — сказал я себе громко. — Но мы голодные и усталые. Всё же предложение лучше сделать завтра, когда будет светить солнышко, когда птицы запоют гимн новому дню!

— Миленький, садись за стол.

Мы подкрепились походным ужином: пирожками, консервами, кефиром. Прочитали вечерние молитвы.

Обнялись и укрылись одеялом.

— Любимый, я рада, что мы вместе!

Утром меня определили в неврологическое отделение.

Едва я занял кровать, в палату зашёл мужчина в белом халате.

— Кто новенький? Молодой человек, вас Александром зовут? Я Николай Павлович, преподаватель медицинского института. Не против, если вас посмотрят студенты?

— В качестве наглядного пособия?

— Можно и так сказать. Расскажу практикантам о вашем заболевании.

— С удовольствием. Заодно сам узнаю о своей болезни.

— Студентам лучше глазами увидеть, чем в учебнике прочитать.

— Пока я в университете учился, сколько мы лягушек порезали! С закрытыми глазами всё внутри лягушки покажу!

— Мы вас резать не будем. Только рефлексы посмотрим. Наверняка самому будет интересно.

— Конечно, интересно! После школы я хотел врачом стать. Да вот, стал биологом.

В палату зашли десятка полтора девушек и парней в белых халатах.

— Сотрудник заповедника пострадал в результате нападения браконьеров, — Николай Павлович приготовил молоточек. — Александр около получаса висел вниз головой. В результате в голове на сонной артерии образовалась гигантская аневризма. Плюс ишемический инсульт, вероятно по причине тромбоэмболии или давления гигантской аневризмы на ткани мозга. Сейчас уже невозможно установить. Александру повезло, что аневризма не разорвалась, и её своевременно удалили. Иначе его ждала бы мгновенная смерть от геморрагического инсульта.

Николай Павлович показал на шрамы от пуль.

— Были огнестрельные ранения. Но в сравнении с маленьким тромбиком эти ранения не много повредили молодому организму.

Николай Павлович стучал молоточком и показывал рефлексы, подробно объясняя свои действия.

— Николай Павлович, что меня ждёт? Какие прогнозы?

— В течение полугода достаточно быстрое выздоровление. Последующие два года восстановление будет медленным. То, что останется через два года… с тем придётся жить. Но много зависит от тренировки.

— Два года?! — я не пытался скрыть досаду: для меня это был шок. Но всё же я испытал радость, что в нынешнем состоянии не вечно пребывать.

— Да-да, неврологические болезни лечатся медленно.

Преподаватель поблагодарил меня. Я, в свою очередь, благодарил Николая Павловича за доступный рассказ о моей болезни.



После тихого часа я с томлением ждал Прасковьюшку. За время пребывания в Центре нейрохирургии я настолько привык к нашим безмолвным беседам, что не представлял жизни без записок со стихами, без молчаливых взглядов глаза в глаза. Я репетировал, как буду говорить заветные слова.

Мы с Прасковьей гуляли по больничному скверу и сидели на скамье в тени берёз, глядя друг другу в глаза.

Я встал перед девушкой на колени и громко сказал:

— Прасковья! Я люблю тебя! Я всегда буду тебя любить! — я целовал ручки девушки. — Жизнь без твоей любви пуста! Будь моей женой!

Я подал приготовленную заранее записку с заветными словами: «Я тебя люблю! Выходи за меня замуж, единственная!»

Прасковья засмеялась и громко сказала:

— Сашенька! Я согласна! Я тебя люблю!

Мы были самыми счастливыми из всех людей на свете. Мы гуляли по парку и говорили друг другу самые нежные слова. Пока меня не позвали на капельницу.


Следующим посетителем в первый день оказался Серов–старший. Откуда он узнал, что я в больнице? Донесли?

Он торопливо прошёл в палату сразу после ужина и тотчас стал выкладывать шоколад, ананасы, мандарины, апельсины.

Едва я увидел знакомую улыбку Серова–старшего, в груди поселился холодок. Этого нестарого краснолицего мужчину с красной лысиной я встречал, когда учился на третьем курсе университета. «Ты, что ли помог Серёге курсовую сделать? Наверняка рассчитываешь на большое вознаграждение?! — утвердительно спросил он. — Мог бы по-свойски бесплатно. Ты же добренький христианин? Развелось вас! Когда мы придём к власти, устроим резню пострашнее, чем при Нероне! Так что думай заранее!»

Но сегодня утвердительно-угрожающего тона не было. Тон был заискивающим.

— Саша, мне Серёжа говорил, что ты отзывчивый парень. Серёжке грозит большой срок тюремного заключения. Может, что-нибудь придумаем? От тебя многое зависит.

— От меня не зависит ничего. Потому что я был без сознания после первого же удара Сергея. Я не видел, что со мною делали. Заключения сделаны на основании следов обуви на моей футболке. Это следы ботинок Сергея. Пули, которые хирурги извлекли из моего тела, принадлежат и Сергею, и его сообщнику.

— Сообщнику? Слово-то какое… Недружелюбное, — Серов–старший поморщился.

— Так написано в официальных документах. Пули выпущены из разных винтовок.

— Следователь говорил про каких-то свидетелей, которые якобы всё видели, — Серов–старший подал мне яблоко. — Кушай, дорогой, не стесняйся. Где найти свидетелей?

— Откуда я знаю? Я был без сознания, поэтому не знаю, кто видел преступление. Следователь говорил, в деле есть фотографии и вещественные доказательства. От доказательств не открутиться.

— Фотографии? Да-да, видел. Вот паршивец Серёга! Как я ему говорил: не шастай по подворотням, учись, трудись! А он…

— Несмотря на то, что я теперь калека на всю жизнь, я не желаю Сергею зла. Сколько смогу, буду просить о снисхождении к Сергею.

— Вот кто оказался Серёге лучшим другом! Насколько я знаю, ты этому балбесу дипломную выправил? — Серов–старший обнял меня и вытер слёзы, покатившиеся из его глаз. — Что свидетелей искать? Теперь ничего не исправить. Остаётся сдаться на милость закона! Да на твою милость.

Где-то внутри распирало чувство торжества. Но я постарался его подавить.

Оставшись в одиночестве, я лежал с книгой в руках. Ядовитого чувства торжества справедливости не осталось. Я наслаждался покоем.

Забегая вперёд, скажу, что на суде я действительно просил о помиловании Сергея. Вряд ли моя просьба существенно повлияла на приговор. Но Сергей и его отец при моих словах не скрывали слёз.


Чтобы не вспоминать неприятный разговор, я взял книгу и вышел в парк.

Как и предполагал, на скамейке возле больницы меня ждала Прасковьюшка. Девушка побежала навстречу. Она крепко обняла меня.

— Прасковья, любовь моя! Выходи за меня замуж! Будь моей женой!

— Да! Да! Да! Сашенька, любимый!

— Я — самый счастливый человек на свете! — громко сказал я.

— Я — самая счастливая девушка в мире!

Мы гуляли до восьми часов, пока больных не начали созывать в палаты. Допоздна я ходил по длинному больничному коридору, услаждая себя дорогими воспоминаниями.



Следующий день был холодным и дождливым, прогулки по парку отменялись. Но можно же гулять по больничному коридору. Пусть мы гуляли у всех на виду и молчали, разве что обменивались парой слов в блокноте. Или целовались под осуждающие взгляды пенсионеров. Да пусть осуждают! Эти же пенсионеры сами по молодости не целовались ли в парках?

И мы были счастливы! Как никогда счастливы не были.

— Прасковьюшка! Любимая, единственная! — повторял я.

— Сашенька суженый мой! — отвечала любимая.

Прасковья уходила лишь на час, пока мне ставили капельницу. Потом мы снова гуляли по больничному коридору под улыбки больных и их родственников.

— Я — самый счастливый человек на земле! — снова и снова повторял я.



В день выписки из больницы я с утра ждал, когда подъедет Степан. Ждать почти не пришлось, потому что Степан по служебным делам был в областном центре с самого утра.

Едва я сел в машину, Степан спросил:

— Саша, поможешь выбрать компьютер?

— Забирай мой. Я собираюсь покупать новый компьютер. Мой старый работает безотказно, но для работы с графикой и музыкой нужны мощности посерьёзнее. Не-не, я отдам совершенно бесплатно.

— Как-то неудобно. Я заплачу…

— Если угадаю, зачем компьютер, заберёшь бесплатно?

— Годится…

— Книгу писать?

— Статейки собираюсь пописывать.

— Где статейки, там и книга.

— Ну да, из статеек, Бог даст, книга получится. Будешь моим первым читателем и критиком?

— Конечно!

Мы остановились возле больничной гостиницы, где нас ждала Прасковья.

Я перебрался на заднее сиденье, чтобы быть рядом с любимой.

Я любовался светлой улыбкой Прасковьи. «Я самый счастливый человек на свете!» Я целовал пальчики девушки. Слёзы счастья катились из моих глаз.

Степан вставил диск, из колонок полилась музыка… «Грёзы любви»… Догадывается?

— Степан, можешь нас поздравить. Я сделал Прасковье предложение. Осталось лишь подать заявление в ЗАГС.

— Можно же сегодня подать?! — Степан, не дожидаясь ответа, остановил машину у районной администрации. — Решайся!

— Да! Да! Да!

— Я — самый счастливый человек в мире! — в который уже раз сказал я.


© Александр Кобзев, 2021
Дата публикации: 04.11.2021 11:59:49
Просмотров: 307

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 5 число 90: