Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Слава Лук



Неожиданное пророчество

Борис Тропин

Форма: Эссе
Жанр: Размышления
Объём: 5431 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Лет 5 назад Иосиф Бродский познакомил меня с Владимиром Уфляндом, о котором я ничего не знал и даже не слышал этого имени.

Я и Бродского живьём никогда не видел.
Мы слишком разнесены по времени и пространству…

Да и вообще…

Вот казалось бы, что мне эти питерские евреи, мне московских хватает!

На кой черт мне это далёкое прошлое, если мы с настоящим не в силах разобраться!

И почему так трудно удерживаться в этом настоящем – неустойчивое состояние?
Одних постоянно в прошлое сносит, а другие спешат будущее осваивать. И те, и другие уверены в своей правоте и отрицают друг друга.

Из архивов Би-би-си достали и прокрутили запись 1987-го года – первое «нобелевское» интервью с Бродским.

Беседовала с ним Маша Слоним.

- Иосиф, какова Ваша первая реакция? – спросила она.

- Я польщен и изумлен. Это главные ощущения. Вот, собственно, и все.

- Вы оказались в престижном клубе нобелевских лауреатов. Среди них были советские и русские писатели – Бунин, Шолохов, Пастернак, Солженицин. Какое Ваше ощущение от этого совершенно нового состояния?

- Из этой компании мне дороже всех, конечно, Борис Леонидович Пастернак, дальше, второй, будет Бунин, потом Солженицын, потом…
Потом уже ничего не будет. Глупая реакция, но тем не менее.

То есть, он не упомянул Шолохова. Не без причины, понятно. С Шолоховым действительно много непоняток.

- А кого из писателей или поэтов сейчас Вы цените? - продолжила Маша.

- Четырех русских, трое из них в России. Несколько человек в Англии и Соединенных Штатах. Я не особенно позволяю себе распространяться и рассуждать вслух о состоянии прозы — это не моя епархия. Но что касается изящной словесности, то есть поэзии, на этот счет у меня существует довольно твердое мнение. Я позволю себе сказать, что, прежде всего, в Советском Союзе сейчас существует три совершенно замечательных поэта. Я их перечислю не в порядке иерархии, потому что на этих высотах иерархии не существует. Просто, как они мне приходят в голову: Евгений Рейн, Александр Кушнер и Владимир Уфлянд, которого совершенно никто не знает.

Рейн – понятно. Это его друг и наставник, познакомил с Ахматовой. Оба «Ахматовские сироты». Стихи хорошие, но мне всегда интересней были его выступления – резкие, жесткие и по делу. Правда, последний раз, когда я его видел, он, выступая со сцены большого зала ЦДЛ, громко жаловался и даже негодовал – премию ему не дали!

- Айги дали, а мне нет! – возмущался. – Что такое Айги?! Что он там пишет!

Долго возмущался и доказывал, что он гораздо более достоин всяческих премий, чем Айги, до тех пор, пока на сцену ни вышел Олег Хлебников.

- Из вините, - обратился к залу, - мы только что с похорон Юрия Карякина, ну и немножко того…

Люди поняли. Олег увёл Рейна со сцены.

Александр Кушнер – кто ж его не знает!
«Нормативная русская поэтическая речь», как охарактеризовал его тот же Бродский.

"Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять…
Крепко тесное объятье.
Время - кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас - его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять".

А вот про Уфлянда, действительно, я никогда ничего не слышал. Вообще ничего!

Явный пробел. Решил поинтересоваться.

И вот вам Уфлянд!

«В целом
люди прекрасны.
Одеты по моде.
Основная их масса живет на свободе.
Поработают
и отправляются к морю.
Только мы нарушаем гармонию.
Потому что содержимся в лагерях.
Одеянием напоминаем нерях.
Мысли спутаны.
Воспоминания смутны.
Смотрим в небо,
когда появляется Спутник.
Смотрим вдаль,
если в поле коровы на выпасе.
Твердо знаем одно:
что в итоге нас выпустят.
Ведь никто никогда не издаст запрещения
возвращаться на волю из мест заключения.
Лишь отпустят,
мы сразу приступим к работе.
(Заключенные толк понимают в свободе).
Лично я буду строить дороги железные.
Жизнь, свободен когда,
можно сделать полезною.

После симфонического концерта

Я вылеплен не из такого теста,
чтоб понимать мелодию без текста.
Почем узнаю без канвы словесной я:
враждебная она или советская?
А песню я люблю.
Текст и мелодию.
Она ведь тоже элемент понятья "Родина",
как дом, дорога, солнца жар.
И в музыке она главнейший жанр.
Знай я хотя бы две хороших песни,
певцом бы сделался уже сегодня я.
Но это неосуществимо,
Если стараются писать одним симфонии.

Меняется страна Америка.
Придут в ней скоро Негры к власти.
Свободу, что стоит у берега,
под негритянку перекрасят.
Начнут посмеиваться Бедные
Над всякими Миллионерами.
А некоторые
будут
Белые
пытаться притвориться Неграми.
И уважаться будут Негры.
А Самый Черный будет славиться.
И каждый Белый
будет первым
при встрече с Негром
Негру кланяться".

Эти стихи были написаны в 1958 году!

Давно нет Уфлянда. Он умер в 2007-м. А его стихи более чем полувековой давности вдруг актуальны как никогда!

Наверное, он и не думал пророчествовать, а вот как-то само-собой невзначай…

Удивительно!

Этот немножко смешной и нелепый Уфлянд, «которого совершенно никто не знает», вдруг оказался мне гораздо ближе и Бродского, и Рейна, и Кушнера.

Не потому что кто-то лучше, а кто-то хуже, а потому что сознание – живая субстанция и, чтобы не умереть, отчаянно и аритмично бьётся в поисках новых смыслов, постоянно перескакивая границы времени и пространства.


© Борис Тропин, 2022
Дата публикации: 01.02.2022 12:59:52
Просмотров: 508

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 50 число 81: