Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Три письма матери

Владимир Борисов

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 8420 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Три письма матери

1.

«Здравствуй дорогая мама.
Пишет тебе твой младший сын, Отто фон Грильборцер, или, как назвал меня в последнем своем письме отец: позор нации.
Я постараюсь в этом письме все тебе объяснить, отец же, не смотря на свое дворянство и университетское образование, похоже стал настоящим наци.
Так, как я – третий, и самый младший из братьев, то естественно сразу же офицерские погоны ни кто мне не предложил. А предложили ранец и горелку огнеметчика второго мотострелкового полка.
Мама, поверь, это только в кадрах кинохроники, огнеметчики выглядят необыкновенно впечатляюще: этакий рыцарь среди дыма, и бушующего пламени.
В действительности все не так!
Запах прокопченной горелки и горящей человеческой плоти, заставляющие выворачивать все твое нутро наизнанку, стоят комом в горле еще долгие, долгие часы и даже спиртное, к которому у меня никогда не было большого влечения, не могут перебить этого мерзкого ощущения.
А каково видеть мечущих людей, среди ревущего пламени!? Людей, в считанные минуты превращающихся в черные, обугленные трупы. Людей, которым пламя моего пехотного огнемета, практически не оставляло шанса на выживание.…Все, ты слышишь мама, абсолютно все, находящиеся от меня не далее тридцати метров люди почти обязательно погибали.
И что самое странное, нет, вернее сказать самое страшное, так это то, что они все, почти все и, мужчины, и женщины, и солдаты, и гражданские, мирные жители, только завидев, услышав звуки моего огнемета, отчего-то почти обязательно останавливались и поворачивались лицом ко мне, словно подчиняясь гипнозу огненной струи.
Но последней каплей, послужил случай, произошедший со мной в пригороде небольшого украинского городка.
Наша рота практически без боя заняла отдельно стоящий хутор. Если б ты видела мама, как там было хорошо и спокойно до нашего появления. Маленькие, выкрашенные белым домики, которые здесь называют хатками, сады из огромных яблоневых и грушевых деревьев, и высокая, деревянная, ветряная мельница, стоящая особняком, на вершине горбатого зеленого холма.
Если бы Бог, сподобил меня писать стихи, поверь, я бы с удовольствием описал тебе всю эту не броскую и спокойную красоту.
Но фельдфебель Греб, уже показал мне пальцем на хату, которую надлежало сжечь в первую очередь.
И я зажег горелку. Темно бардовое пламя с ревом понеслось к дощатой двери, по пути зажигая большие, желтые тарелки подсолнухов росших возле плетня.
И в это время, дверь распахнулась и по инерции, не сумев остановиться, прямо в бушующую струю огня, вбежала, молодая женщина, лет двадцати пяти, с ребенком на руках.
Я как зачарованный смотрел на нее, а руки продолжали водить горелкой справа, налево.
Когда я осознал, что же я делаю, было уже поздно.
Ребенок, которого она держала на руках, вспыхнул первым, а она, она еще некоторое время дергалась в горячей пыли, срывая с себя, вместе с лоскутами обгоревшей, черной кожи, остатки горящей одежды.
Огонь ослаб и словно змея влез обратно в раструб раскаленной горелки, а я, я свалился в приступе жестокой рвоты рядом с трупом женщины.
Ее горячая рука, еще минуту назад бывшая рукой заботливой матери, случайно задела мне щеку, что вызвало новый приступ…
Мама, поверь, я не когда не был трусом, но после того случая на Украине, что-то в душе моей перевернулось, словно сломалась какая-то пружина в пакостном механизме, под гордым названием солдат Вермахта.
Больше года прошло с того времени, но заметил я, что теперь, все хвори и ранения обходят меня стороной. Словно и нет меня вовсе, или я прокаженный какой-то, настолько заразный и гнусный, что даже пуля русская, или тот же самый штык, брезгуют мной.
Да мама, тот Отто, которого ты знала и любила, кончился, сгорел, как та украинская «мадонна с младенцем».
Иногда ночами, проснувшись от собственного крика, я лежу, весь в холодном и липком поту и часами разглядываю, ощупываю свои пальцы, не веря самому себе, что пальцы эти, которые когда-то держали гриф скрипки, теперь, так же виртуозно обхватывают горелку огнемета, посылая вокруг себя смерть и огненный ужас.
Я не ведаю, как теперь повернется моя судьба, но знай, что я твердо решил, при первом удобном случае перейти к русским.
Это письмо передаст тебе Генрих Раценштейн, его комиссовали по ранению и ему я в какой-то мере доверяю, хотя кто знает, все мы люди.

До свидания. Один Бог ведает, что меня ждет. Молись за меня.
Твой сын, Отто. 18 мая.1943 года».
2.

«Здравствуй мама.
Судя по твоему молчанию, я понял, что все мои письма до тебя не дошли. Это письмо, мне обещали переслать через Красный Крест, надеюсь, что хоть оно дойдет, ибо мне сейчас очень необходимы и твоя поддержка, и твое благословение.
В 43году, под Сталинградом, мне удалось перебежать к русским. Не стоит рассказывать все мои злоключения, о них, я тебе поведаю дома, (если будет угодно всевышнему), возле нашего любимого камина.
Одно скажу, русские к военнопленным, относятся не в пример лучше, чем к своим заключенным соотечественникам.
Как ни странно, нас даже кормят по-разному и, что касается льгот, какие имеем мы, так о них русские и не мечтают.
Нас же держат на вольном поселении, поверка, только вечером, перед сном. На работу ходим свободно, почти без конвоя и нас не бьют.
Я приписан к Урал лагу, один из филиалов которого находится в городе Челябинске.
Меня, и еще двух немцев, поставили в подручные к чеху - паркетчику. Немцы, мои товарищи, правда, из arme вauern, спят целыми днями, благо контроль слабый. Ну а мне работа паркетчика понравилась, да и время летит гораздо быстрее.
Ну а теперь о самом главном, мама.
Я познакомился с одним великолепным человеком! Это девушка, солистка местной филармонии (альт).
Мама, если б ты могла только знать, какая она чудная. Геббельс вбивал нам в головы, что все русские варвары и, уничтожая их, мы выполняем великую миссию, по очистке земли, но поверь, из всех наших общих знакомых, нет ни одной девушки, говорящей на таком правильном, литературном немецком языке и знающей наизусть многое из Шиллера и Гетте.
А какая она красавица. И зовут ее очень красиво, Люба.
Во время войны, она вынуждена была работать на оборонном предприятии и видимо по этому, органы НКВД проявляли к ней, более пристальное внимание, чем к обычным горожанам. Одним словом, ее связь с военнопленным немцем, то бишь со мной, открылась. Третьего дня ее забрали. Мама, ты можешь обижаться, но единственная ценная вещь, которую я смог пронести всеми правдами и не правдами через фронт и лагерь, это наш фамильный перстень, тот самый, золото с платиной, и рубиновым сердцем на черном фоне.
Знающие люди, намекнули мне, что когда ее переведут в лагерь, где порядки и самое главное учет заключенных менее строгие, чем в тюрьме, на этот перстень можно свободно обменять человека. Заключенного…
Мама, я должен, я просто обязан ее спасти, она беременна. Сохрани меня Бог.
Твой любящий тебя сын, Отто.
Челябинск.1947год. июль».

3.

«Здравствуйте уважаемая фрау Грильборцер.
Пишет вам конный обходчик Ильменского заповедника, что находится в близи города Миасс, Челябинской области, Нестеров Степан Степанович.
Производя еженедельный объезд своей территории, во время сильного дождя, в районе Вишневых гор, в заросшем распадке, я обнаружил, сложенную из горбыля и камня, ветхую избушку.
В ней, я нашел останки трех человек. Судя по автоматным гильзам, разбросанным на полу, я сделал вывод, что эти люди были убиты. У одного из них на шее, висел солдатский медальон, с вашим адресом. Второе тело, судя по длинным волосам, некогда принадлежало женщине. Рядом с ней - труп маленького ребенка. Если вы хотите, медальон вашего сына завезет к вам гимнастка цирка лилипутов Нинель Бош – по паспорту Нина Баширова, моя свояченица. Она в декабре этого года, едет с труппой на гастроли в Германию. Если захотите нас отблагодарить, мы не откажемся, если нет, то и Бог с вами.

Город Миасс . 1951 год. Нестерову Степану Степановичу – до востребования».

Где-то в Баварии, под корявой, плакучей ивой, стоит фамильный склеп рода Грильборцер. На скромной бронзовой дощечке выбито .

Анна-Мария фон Грильборцер. 15.03.1893г.-7.08.1942.
(трагически погибла).


© Владимир Борисов, 2022
Дата публикации: 06.10.2022 02:47:20
Просмотров: 79

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 32 число 74: