Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Зэка

Людмила Рогочая

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 8308 знаков с пробелами
Раздел: "Все произведения"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


« …По тундре , по железной дороге,
Где мчится поезд « Воркута- Ленинград»
Из песни « зэков»


Конец августа пятьдесят пятого. Днем еще жарко, но с наступлением вечера целительная прохлада вытаскивает обитателей рабочего квартала на улицу. На лавках, как куры на насесте, размещаются старухи и молодежь. Вокруг них вьется чумазая детвора.
Бабушка Рая за день умаялась, но не собирается отступать от заведенного порядка. Как только солнце откатилось к горизонту, она надела чистый «хвартук», заново перевязала головной платок, внимательно и строго осмотрела меня. Слышу как обычно:
- Люда, умойся! С этакой чумичкой стыдно и на улицу итить.
Я плеснула из ведра на лицо горсть тепловатой воды и промокнула его застиранным вафельным полотенцем. Сейчас мы займем обычное место на скамейке перед двором и будем ждать родителей с работы. А они обязательно принесут от « зайчика» что-нибудь съестное: краюшку хлеба, сухарик, а может быть, и конфету.
Вдруг раздался несмелый стук в калитку и бабушка поспешила открыть ее. Я задрожала от страха и ухватилась за подол широкой бабушкиной юбки. Под забором стоял тот самый старик, которым нас, детей, пугали: широкий, костлявый, с темным бородатым лицом и мешком за плечами.
Я спряталась за спину бабушки и еще крепче уцепилась за ее юбку. Однако, несмотря на страх, мой пытливый ум подверг сомнению подлинность старика: « Мешок маленький. Как в него помещаются дети?»
Бабушка вовсе не испугалась незваного гостя. Наоборот, приветливо ответила на «здравствуйте» старика и шире распахнула калитку:
- Заходи, добрый человек! Ты, наверное, голодный?
Старик смущенно закивал головой и было непонятно: да или нет. Но бабушка крепко взяла его за рукав и завела во двор. Она стащила с его плеча мешок, усадила его на бревно под вишней, а сама побежала в летнюю кухню.
- Вот, - подумала я, - опять за ужином родители будут ворчать.
- Самим есть нечего, - скажет мама, - а вы всех нищих кормите.
А папа спросит:
- Нам-то что-нибудь осталось? Не все съели ваши зэки?
- Может, это тоже зэк , - успокаивала себя я. С некоторых пор в городе появились они: старые, беззубые, многие на костылях, одетые в ветхие выгоревшие ватники и с печальными глазами на длинных худых лицах. Зэки стучали в ставни окон, в ворота, в калитки, и люди выносили им хлеб и воду. Некоторые приглашали к себе в дом и кормили, как это делала моя бабушка. Другие ничего не давали и зло кричали с порога:
- Проваливай отсюда. Бог подаст.
У нас еда была, вернее, мне казалось, что была. Тушеные бураки, каша-мамалыга из кукурузной крупы, иногда суп с редкой картошкой и лебедой. Но сегодня у нас праздник. Мама сшила платье мордастой тетке с китайским зонтиком, и та расплатилась мукой, пшеничной. Муки хватило на оладьи, тоненькие, румяные. Бабушка, экономя постное масло, жарила их почти на сухой сковородке. Но вкуснятина! Мы с братом получили по одной оладье. Я свою сразу съела, а младший брат Саша побежал на улицу и, хвастаясь, кричал на всю округу:
- А у нас аядики!
Представляю, как лопались от зависти соседские ребята. И вот сейчас этот ужасный дед ест наши оладьи и запивает узваром. Так бабушка, по-ста- ничному, называла компот из сухих яблок. Он был без сахара, но очень приятный на вкус.
Старик доел угощение и вытер рукавом беззубый рот. Я заметила, что у него нет руки. Рука-то была, но короткая, без кисти. Там, где должны быть пальцы, я увидела завязанный край рукава. Дед ловко ртом и пальцами здоровой руки завернул в клочок газеты щепоть табаку, чиркнул спичкой о зажатый в коленях коробок и закурил вонючую папиросу.
Пришло время разговора. Сейчас бабушка, как всегда, отошлет меня гулять, чтоб «дите не слушало», о чем рассказывают зэки. Предвидя это, я умостилась на чурбачок за открытой дверью кухни и притаилась.
Я знала, что бабушка сидит сейчас на низенькой табуретке, горестно подперев рукой щеку, и слушает гостя. Потом она долго будет шептать сама ему какие-то утешительные слова, пересыпанные пословицами, присказками, ссылками на милость Божью. На прощанье бабушка сунет зэку кусочек хлеба и спичечный коробок с солью.
Она жалела всех и объясняла свое поведение тем, что сама много горя приняла и понимает чужие беды. Родители ворчали на нее, но не очень сильно.
Старик курил свою папиросу и жутко кашлял.
- Грудь болит?- участливо спросила его бабушка Рая.
- Да. Туберкулез, - задыхаясь, сквозь кашель прсипел зэк.
- И что это за болезнь такая? У нашей девочки тоже был туберкулез.
- Вылечили? – подняв на бабушку голубые, как небо, глаза, поинтересовался дед.
- Говорят, что вылечили, - неуверенно ответила она, - только худая- страсть. Да ты видел ее.
- Болезнь не красит,- зэк согласно качнул головой, - может, я тоже подлечусь, а ?
- Конечно,- обнадеживающе подтвердила бабушка, – сейчас многие
болезни научились лечить. А с рукой у тебя что?- жалостливо спросила она.


- В шахте прибил палец,- охотно откликнулся зэк, - началась гангрена. Чтобы не сдох, отсекли всю кисть. Для профилактики,- уныло
ухмыльнувшись, добавил он.
- И сколько же ты оттрубил, касатик?
-Десятка. По пятьдесят восьмой.
- Это ж как понять?
- ПШ.
Увидев недоуменный взгляд бабушки, он пояснил:
- Подозрение в шпионаже. Знаете, мать, я ведь в плену у немца был… Десять дней. На одиннадцатый бежал. Вышел к своим, обрадовался, чуть ли не героем себя почувствовал. А меня в СМЕРШ. И на 10 лет…. За каждый день плена – по году,- он опять желчно усмехнулся и загасил папиросу, по-видимому, собираясь уходить.
- Постой, постой, - бабушка даже привстала с табуретки, - а, сколько же тебе лет? Она изумленно посмотрела на старика, словно догадалась о чем – то невероятном и неуверенно спросила:
- Ты что, в войну был призывного возраста?
- Ну да, с восемьнадцатого я, - подтвердил бабушкину догадку зэк .
- Что делается на белом свете?! Куда смотрит Бог? Так тебе, солдатик, тридцать шесть, как моему Васе. А я думала, что ты старше меня. Я-то с восемьдесят шестого.
- У меня мать с девятисотого.
- Жива ли она? – бабушка опять присела на свою скамеечку. Зэк тоже, опершись спиной о дерево, вытянул худые в разбитых ботинках ноги и как-то обреченно произнес:
- Кто ж знает?
- А куда идешь, сынок?
- Домой, в Ассиновскую.
- В Ассиновскую?- оживилась бабушка.- И чей же ты будешь?
- Афонин Петр.
- Ой!- опять вскочила на ноги бабушка,- Фросин сын! Петя! Живой, слава тебе, Господи!
Она опустилась на бревно рядом с зэком, ласково коснулась ладонью его небритой щеки и, уткнув в фартук лицо, тихо заплакала.
Я вышла из своего укрытия стала рядом с ними. Бабушка меня даже не заметила.
- Вы чего , хозяйка? – удивился зэк, - и откуда вы знаете, как зовут мою мать?
- Фрося – то жива, мамашенька твоя, только глазами ослабела. И, словно не слыша Петра, бабушка заголосила:
- Выплакала она глазыньки, тебя-то выглядаючи. Выбелила головушку свою, тебя поджидаючи. Исходила ноженьки, по конторам ходячи. Изробила ручушки без свово помощничка. Осталась одна одинешенька на свете белом.

Закончив тираду, бабушка учительно пояснила:
- Не в Ассиновской Фрося. А дома у себя, в Слепцовской. Когда в войну дед с бабкой померли и на отца похоронка пришла, переехала она к Грушеньке, сестрице твоей в отеческий дом. Я ведь, Петя, Белогурова в девках была, как и твоя мамаша. Двоюродные мы с Фросей. Может, помнишь? Тетя Рая Лизунова?
Петр неопределенно пожал плечами, а бабушка уверенно продолжала:
- А ты, значит, Петя, мне племенник будешь. Вот радость сестрице! Счастье-то какое!,- умилилась она.
Гость благодарным взором окинул бабушку, встал и низко поклонился ей.
- Спасибо Вам, тетенька, за хлеб-соль,а еще большее спасибо за хорошую весть. А тебе,- он нежно здоровой рукой пригладил мои стриженые вихры,- расти малышка, и лучшей доли тебе. Пойду я. Домой!
Бабушка, неожиданно приобретя нового родственника, принялась его усиленно отговаривать идти в ночь:
- Оставайся, Петя, у нас до утра. Скоро Василек с работы придет…
Отдохнёшь, поговорите.
Но Петр был намерен идти немедленно. Он стал даже как будто выше ростом. Глаза у него ожили, помолодели. И я увидела, что никакой он не старик.
- Нет, тетя, пойду я. Мать ждет.
Он перекинул через плечо свой мешок и бодро направился к калитке.
Бабушка перекрестила его во след и, вытерев фартуком мокрые от слез глаза, прошептала:
- В добрый путь, сынок! Храни тебя, Господь!

© Людмила Рогочая, 2009
Дата публикации: 17.01.2009 14:04:18
Просмотров: 2464

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 23 число 63:

    

Рецензии

Георгий Лахтер [2009-01-23 21:58:23]
Спасибо бабушке Рае. На таких добрых людях земля держится. А рассказ грустный, очень. Написан он мастерски, моя жена расплакалась.

Ответить
Виктор Борисов [2009-01-18 18:01:29]
Поверил. Убедительно, доходчиво написано.
Никакой стилизации.

Ответить
Михаил Лезинский [2009-01-17 16:42:33]
Заключённых-зэка очень даже хорошо знаю . Сам жил с родителями в ссыльном городе . Отец был расконвоированный , но работал за колючей проволокой . О тех событиях я даже мемуарный роман написал "... СТАЛ БЫ УГОЛОВНИКОМ "... Вот его первая глава . Зацепит - читайте дальше .

www.wplanet.ru/index.php?show=text&id=762

Ответить